6 August 2015, 13:33

Foreign Affairs: «Россия, в отличие от западного альянса, способна мобилизовать единую политическую волю»

Фото: Макс Ветров / AFP

Профессор Центра глобальных проблем Нью-Йоркского университета Марк Галеотти — о новой стратегии Запада в отношении России

Можно ли считать успешными санкции Запада против России? В значительной степени это зависит от того, что считать их целью и как быстро эта цель должна быть достигнута. Прошло более года, Крым все еще оккупирован, Россия продолжает вмешиваться в дела Украины, и долгосрочная цель принудить Кремль признать и подчиниться нормам поведения на международной арене остается недостижимой. Российская экономика пострадала, но в большей степени от низких цен на нефть и от собственной структурной слабости, чем от действия санкций, и, похоже, президент Владимир Путин пришел к выводу, что может позволить себе эту цену.

Что же делать сейчас? Должен ли Запад просто проявить терпение, или же настало время сменить стратегию?

Одна из причин, по которой режим санкций оказался малоэффективным, — уверенность Москвы в том, что она легко может нанести Западу ответный удар, посеяв разногласия между союзниками и подорвав их решимость поддерживать существующие ограничения. Пока Москва считает, что окончание санкций уже на горизонте, ничто не убедит ее решиться на существенные перемены.

Западу нужно не просто оставаться устойчивым к возможным манипуляциям России — он должен еще и доходчиво продемонстрировать свою твердость. Такие меры, как ускоренное развитие Европейского энергетического союза, могут минимизировать возможность России использовать ее нефтяные и газовые запасы в качестве рычага воздействия на Запад. Полноценно энергетический союз заработает не раньше 2030 года, но, придавая этому проекту статус приоритетного, Европа тем самым уже может продемонстрировать устойчивость к диктату Москвы. В конечном счете в этой войне сигналы и символы не менее важны, чем реальные действия.

Другие рычаги Москвы — это пропаганда и покупка влияния, в особенности путем скрытой поддержки политических движений, подрывающих единство Запада, от антифедералистских партий в Европе до техасских сепаратистов. Для Запада жизненно важно сделать более прозрачными денежные потоки в Россию и из нее, а также противостоять информационному оружию Москвы. Последняя задача заключается не в том, чтобы бороться с пропагандой с помощью контрпропаганды, а в том, чтобы дискредитировать тенденциозные СМИ, разоблачать откровенную ложь и поддерживать атмосферу скептицизма по отношению к российской дезинформации.

Западу также необходимо противостоять использованию российской военной силы в политических целях — от вторжения бомбардировщиков в воздушное пространство НАТО до постоянной похвальбы Путина ядерными возможностями России. Вопреки недавним преувеличенным опасениям, эти действия вовсе не предвещают военного нападения. Их настоящая цель — отвлечь, встревожить и разделить Запад. Хотя решимость НАТО и Евросоюза оказалась большей, чем, по-видимому, ожидала Москва, многие политики и обозреватели в официальных и неофициальных заявлениях задаются вопросом, как долго это может продолжаться.

Однако посмотрим еще, чья возьмет, если учесть, что Кремль знает, что НАТО может превзойти Россию в живой силе, вооружениях и военной хитрости. Запад мог бы более откровенно показывать зубы, чтобы было очевидно, что не в интересах России провоцировать сравнение военных возможностей двух сторон. Помимо существующих планов разместить американские тяжелые вооружения в странах Балтии, Западу стоило бы создать постоянно действующую передовую базу в регионе для ротации американских и европейских боевых частей. Также общеевропейскую систему противоракетной обороны, которая, по планам Вашингтона, должна быть создана к 2018 году, можно было бы переориентировать с иранского направления на российское, особенно в свете недавних договоренностей по иранской ядерной программе. Хотя такой ход сам по себе и не защитит Европу от полномасштабного российского нападения, это будет символом, демонстрирующим, до какой степени Москва рассматривается как реальная угроза.

Суровые воспитательные меры

Учитывая, что у Москвы есть склонность к тяжеловесным геополитическим играм, возможно, лучшая тактика — сконцентрироваться на том, в чем она уязвима. Прежде всего, Россия зависит от западного капитала и финансовых систем, а глобализированная российская элита охотно пользуется безопасностью, комфортом и возможностями, которые дает Запад.

Хотя оказалось, что Кремль готов переложить цену санкций на плечи простых россиян, трудно поверить, что российская элита согласна нести это бремя. Первый раунд санкций был направлен не против целых секторов российской экономики, а против ключевых фигур, ответственных за аннексию Крыма и вторжение в Украину. Им закрыли въезд в страны Запада и заморозили банковские счета. К их списку можно было бы добавить еще много имен, например, всех депутатов, проголосовавших за аннексию Крыма, а сами санкции сделать куда более широкими и жесткими, дополнив их более агрессивным подходом, который напугал бы гангстеров и клептократов. Включение в список имен членов семей фигурантов, конечно, создало бы некоторые юридические проблемы, но зато перекрыло бы очевидную лазейку — переводы счетов на родственников.

Но, разумеется, чем жестче подход, тем более Запад играет на руку Путину с его националистической риторикой о том, что Россия — осажденная крепость во враждебном мире, а компромисс с Западом означал бы подрыв суверенитета страны, предательством ее истории и судьбы. Загонять Путина в угол и восстанавливать против себя тех россиян, которые ищут компромисс с Западом, — опасный ход. Запад должен найти баланс между конфронтацией и восстановлением доверия. В конечном счете России нужна поддержка, как моральная, так и политическая, чтобы она привыкла к своему новому, не такому важному, как когда-то, месту в мировом порядке.

Один из возможных путей к восстановлению доверия для Вашингтона — возобновление работы американо-российской двусторонней президентской комиссии и предложение включиться в многосторонние переговоры, касающиеся ключевых областей, — от борьбы с Исламским государством до ядерной безопасности, — в которых у двух стран общие интересы. Если стремиться к поиску соглашений по частным, но существенным вопросам, избегать наиболее алармистской западной риторики и оскорбительных символических шагов, таких, как решение западных лидеров отклонить приглашение на военный парад на Красной площади в честь 70-летия победы во Второй мировой войне, то можно постепенно продвигаться к новой эре позитивных отношений. Для Вашингтона особенно важно восстановить прагматическое партнерство с Москвой, в том числе еще и потому, что ни Россия, ни США не смогут разрешить кризисы в Сирии или Украине в одиночку.

Политика Запада должна стать более творческой и многовекторной. Режим санкций можно сделать более острым, но его нужно дополнить рядом мер, которые не позволят отношениям двух стран сползти в контрпродуктивные пререкания и взаимное подозрение.

По всем объективным показателям Россия неизмеримо слабее Запада. Ее сила заключается прежде всего в том, что она, будучи авторитарным государством, способна мобилизовать единую политическую волю, на что неспособен альянс демократических стран. Следовательно, Западу следует сконцентрироваться на тех санкциях, которые в наибольшей степени будут затрагивать Кремль (а не на тех, которые Западу проще всего ввести), и рассматривать их как часть значительно более широкой стратегии, которая не только даст Москве стимул для сотрудничества с Западом, но и сделает менее возможной ее месть. Настоящая битва будет в конце концов выиграна в сердцах и умах (и, вероятно, на банковских счетах) Путина, его близких друзей и союзников.

Оригинал статьи: Марк Галеотти, «Время для новой стратегии в России», Foreign Affairs, 4 августа

util