20 Августа 2015, 09:09

Член профсоюза «Учитель» Всеволод Луховицкий: «В новом учебном году протестная активность педагогов увеличится»

Фото: Юрий Смитюк / ТАСС

Преподаватель русского языка в школе-интернате «Интеллектуал», член совета профсоюза «Учитель» Всеволод Луховицкий рассказал нам, против чего в наступающем учебном году все больше педагогов будет активно протестовать и как именно новые законы ухудшают качество российского образования

— В прошлом учебном году в стране проходило множество митингов учителей против задержек зарплат и увольнений, общей экономии на образовании. Экономическая ситуация в регионах не улучшилась. Что можно ожидать в будущем учебном году? Ведь расходы на социальную сферу будут только сокращаться.

— Есть основания считать, что, безусловно, ситуация будет ухудшаться. Я думаю, что будет увеличиваться количество трудовых конфликтов, в том числе и коллективных. То, что с сентября планируется перевод учителей на так называемый эффективный контракт (новый тип трудового договора, конкретизирующий условия оплаты труда и описывающий разные виды должностных обязанностей. — Открытая Россия), вызовет массовое возмущение. Сокращение расходов на образование уже происходит и будет происходить дальше, и это не вызовет большой радости ни у родителей, ни у учителей. Скорее всего, нужно ожидать роста протестной активности.

— Как можно добиться решения этих проблем, не прибегая к таким довольно радикальным мерам, как забастовки и акции протеста?

— У нас, к сожалению, слово «радикальный» используют неверно. В цивилизованной стране то, что у нас считается радикальным, является совершенно нормальным. В Европе забастовка тех же самых учителей — рутинное дело. Таким образом они влияют на парламент перед принятием очередного годового бюджета. В Норвегии в июне все учителя выходят на однодневную забастовку: это подкрепление того, что в конце месяца их руководители и профсоюзы ведут торговлю с властями о повышении зарплаты хотя бы на 0,3-0,5%. Это не экстремизм, не радикальность, это совершенно нормальное действие. У нас нет культуры коллективных переговоров работников и работодателей.

— К сожалению, СМИ тоже работают на создание такого образа — что если учителя выходят на забастовку, то они злодеи и экстремисты. А во всем мире это цивилизованный метод.

— Если, например, говорить о действиях через депутатов Госдумы (то, что во всем мире называется лоббизмом), то, к сожалению, в нашем парламенте я могу назвать лишь одного депутата — Олега Смолина, — который и так все время работает с независимыми профсоюзами, учителями и родителями. Но все предложения, которые он выдвигает, не принимаются большинством.

— Вы говорите, что с сентября начнется вторая волна объединения школ. Существуют ли статистика, сколько школ объединили и сколько учителей потеряли свои рабочие места за прошлый учебный год?



Фото: protestactions.info

— В Москве сейчас осталось более 700 школ-комплексов, тех самых образовательных центров. Я могу назвать лишь две-три не объединенных школы. Сейчас уже можно говорить, что процесс завершен, все заасфальтировано и маленьких школ в Москве не осталось. Что касается уволенных учителей, то говорить о какой-то статистике очень сложно: школы это, естественно, не показывают, не говоря уж о департаменте. Приходится все собирать по крупицам. Мы планируем собрать эти данные, но нужно серьезное социологическое исследование, а пока его нет.

— Эксперты говорят, что майские указы привели к тому, что зарплаты учителей увеличиваются за счет увольнения части педагогов или снижения надбавок. Так ли это?

— Разумеется. Все дело в том, что сейчас в школе остаются только те работники, которые проводят уроки. Психологи, библиотекари, социальные работники, воспитатели — всех их сокращают. Во многих школах классное руководство уже практически не оплачивается; в некоторых регионах думы принимают решение об отказе от оплаты классного руководства. Весной в Череповце власти города приняли решение о сокращении педагогов в каждой школе для выполнения «майских указов» (согласно путинской инициативе, зарплата учителей должна стать эквивалентной средней зарплате по региону. — Открытая Россия). В итоге они нарвались на трехтысячный митинг учителей. «Майские указы» привели к тому, что учителям приходится работать больше часов, а это сказывается на эффективности их работы. Более того, сейчас уже раздаются голоса от региональных руководителей об отказе от выполнения «майских указов». Федеральные власти дают все меньше денег, а у регионов тем более их нет. Скорее всего, в этом году мы попросту увидим невыполнение этих указов.

— На сколько учителям приходится больше работать для получения средней в регионе зарплаты?

— По официальной статистике, в среднем по стране учителя сейчас работают не по ставке (18 часов в неделю), а часов по 24-26. Чем меньше населенный пункт, тем больше работают учителя. Я знаю примеры, когда в селах и маленьких городах учителя работают 40-42 часа. Это уже запредельные цифры. Есть противоречия между документами, издаваемыми Министерством образования, и позициями Министерства труда и Трудовой инспекции. Министерство образования издает разумные приказы о рабочем времени, где учитель должен работать столько, сколько ему нужно по нагрузке. Потом в школу приходит инспекция и штрафует, требуя, чтобы учитель обязательно отсиживал в школе по 36 часов.

Мы обратились в министерства, но ответ пришел анекдотичный. Минобрнауки ответило, что делает для учителей все хорошо, а больше ничего не знает.

То есть мы попросили их договориться между собой для того, чтобы не было противоречий, а они ответили фактически никак. Будем продолжать.

— Минобрнауки отчитывается, что введение «эффективных контрактов» привлекает молодых специалистов. Действительно ли это происходит?

— Во-первых, молодые специалисты приходят на конкретные позиции. Я знаю, что в Нижегородской области молодые специалисты приходят в села, так как им дают машину и дом. Но есть условие: они должны семь или восемь лет отработать на этом месте. Однако молодые люди планируют после этого уйти; это очень прагматичный и рациональный подход. Во-вторых, молодому специалисту выдержать бюрократические требования сложно, даже за большие деньги. Молодой учитель не согласится заполнять те бумажки, которые ему приходится заполнять. И третий момент: никто не говорит, что молодые специалисты заведомо лучше и квалифицированнее опытных учителей. Уровень молодых людей, получивших современное педагогическое образование, не очень высокий, так как педагогические вузы уже лет 15 влачат жалкое существование. Пока что школы худо-бедно держатся на учителях, которым за 40. Но тем не менее держатся.

Фото: Интерпресс / ТАСС

— А как ситуация обстоит с инициативой ввести девятимесячные контракты, при которой в июне-июле учителя будут получать отпускные, а в августе вообще не будут числиться нигде?

— Я надеюсь, что до этого не найдет, так как это очевидное нарушение закона. С этим любой уважающий себя человек смиряться не будет, и люди массово уйдут из школ. Сказать молодому человеку, что мы постараемся на тебе сэкономить еще 15-20 тысяч рублей, а в это время ты повиси месяц в воздухе, — просто оскорбительно. Это будет означать конец школы вообще, так как работать не будет никто. Точнее, будут работать те, кому идти просто некуда, например, сельские пожилые учителя. В любом маленьком городке человек уйдет туда, где ему через год точно будет обеспечена зарплата.

— Минобрнауки перед новым учебным годом напоминает, что родители не должны платить никаких взносов, например, за ремонт класса. Эта проблема до сих пор существует?

— Это слишком общая формулировка. Разумеется, школа не может ничего требовать с родителей — в противном случае это уголовщина. Любые деньги, которые родители вносят в школу, должны идти на определенные цели по соответствующим договорам. Скорее всего, это будет оформлено как благотворительность.

Сейчас главная проблема — не ремонт или что-то еще, а то, что многие занятия школы вынуждены объявлять платными.

Есть требование, спущенное сверху: если мы проводим дополнительное образование (кружки, секции), то 25% финансирования должно быть обязательно негосударственным, то есть родительским. Нам дадут 75%, если мы обеспечим остальные 25%. Если вы хотите любые дополнительные занятия, то есть оплачиваемые. То, что не входит в обязательный минимум, — вопрос очень спорный. Допустим, подготовка к ЕГЭ должна проводиться непосредственно на уроках. Но учитель может сказать, что его программа не предусматривает подготовку к ЕГЭ, и тогда он может организовать дополнительные, платные занятия. Проблема в том, что сейчас школу все больше вынуждают брать деньги за обучение.

— В последнее время чиновники стремятся к модернизации образования с технологической точки зрения и заставляют школы закупать электронные доски, дневники, учебники. Я понимаю, что в современном мире это необходимо, но не лучше ли в сложной экономической ситуации направлять деньги не на электронные доски, а на зарплату педагогам?

— Гораздо легче отчитаться о том, что ты потратил несколько миллионов на электронную доску, а не на учителей. Первое всем понятно, а второе? То ли они хорошо все работают, то ли плохо. Во-вторых, по системе госзакупок чем дешевле товар, тем лучше.

По тендерам в школу идет всякая дрянь, которая во многом лежит без дела. Наши школы без тендера не могут приобрести килограмма гвоздей.

Конечно, отсюда возникает и коррупционная составляющая. Прошлой зимой был громкий скандал с электронным дневником, который предлагал департамент образования Москвы. В нем была явная коррупционная составляющая: большие деньги выплатили совершенно никому не известному разработчику, и пришлось все это в спешке менять, полгода Москву трясло, было непонятно, что с оценками.

util