28 Сентября 2015, 18:09

Bloomberg View: «Почему бывший олигарх Сергей Пугачев судится с Россией»

Сергей Пугачев на заседании Совета федерации, 2002 год. Фото: Антон Денисов / ТАСС

Леонид Бершидский анализирует историю Сергея Пугачева, пытающегося отсудить у России $12 млрд, и сравнивает ее с историей Михаила Ходорковского

Арбитражный иск на $12 млрд, который Сергей Пугачев подал против России, чтобы получить компенсацию отнятых у него активов, мог сделать его еще одним жалующимся экс-олигархом. Таких в России за последние годы появилось немало. Но история, стоящая за судебным разбирательством, демонстрирует, какая хищническая и вместе с тем бессмысленная бюрократия сейчас управляет гигантским госсектором российской экономики, и показывает, как романтические устремления, служившие когда-то двигателем перехода от коммунизма к капитализму, подошли к концу.

Черты сходства между Пугачевым и Михаилом Ходорковским, другим российским магнатом в изгнании, трудно не заметить.

Оба начали создавать свои состояния в конце 1980-х: Ходорковский торговал компьютерами (прибыльный бизнес в последние годы Советского Союза), а Пугачев помогал государственным компаниям-экспортерам,

которые обязаны были вести торговлю по смешным официальным обменным курсам, получать больше рублей за их товары.

Оба открыли банки, а после приобрели промышленные активы. Ходорковский с помощью печально известной программы залоговых аукционов, которая позволила группе банкиров приобрести полуразрушенные госпредприятия по символической цене, создал ЮКОС, который к началу 2000-х годов стал крупнейшей нефтяной компанией России. Пугачев пренебрег залоговыми аукционами. Вместо этого он установил тесные отношения с крупными бюрократами и с их помощью стал владельцем большой судоверфи, угледобывающей компании в отдаленной Туве и получил под застройку участок рядом с Красной площадью.

Пугачев вспоминает, что Ходорковский в те годы был высокомерен и безрассуден. Он так рассказывает о встрече олигархов с Олегом Сосковцом, руководившим избирательной кампанией Бориса Ельцина в 1996-м, когда президенту противостоял сильный соперник-коммунист:

«Сосковец разглагольствовал о том, что если коммунисты победят, то мы будет первыми, кто пострадает. Все сказали: „Да, конечно, но только если правительство даст нам денег“; каждый утверждал, что своих денег у него нет. Под конец, когда все уже готовились приступить к ужину, Ходорковский попросил слова и сказал: „Я не понимаю, почему вы пытаетесь напугать нас коммунистами. С деньгами я договорюсь с любым, кто будет у власти“».

Пугачев рассказал много подобных историй, когда мы на прошлой неделе встретились в парижском офисе его адвоката. Нет сомнений, что бывший сенатор — непревзойденный источник инсайдерской политической информации: он входил в узкий круг тех, кто управлял Россией во времена второго президентского срока Ельцина, когда тот не вылезал из больниц.

Тогда Пугачев сделал все возможное, чтобы не нажить врагов, и служил посредником между враждующими чиновниками. Он никогда не давал интервью, никогда не пытался завладеть крупными нефтяными или металлургическими компаниями, предпочитая покупать и перепродавать компании меньшего размера. Пугачев говорит, что всегда был не столько менеджером, сколько инвестором.

Владимир Путин и Сергей Пугачев во время встречи президента с руководителями крупнейших компаний и коммерческих банков в Кремле, 28 июля 2000 год. Фото: Владимир Родионов, Сергей Величкин / ТАСС

Когда Путин отнял популярный телеканал у Владимира Гусинского и отправил Ходорковского в тюрьму за неуплату налогов, Пугачев оставался наблюдателем.

Как он рассказывает, в начале путинского правления олигархи были готовы отдать свои задешево приватизированные активы правительству в обмен на миноритарные пакеты и защиту от любых дальнейших обвинений. Но Путин явно хотел держать олигархов в подвешенном состоянии.

Пугачев чувствовал себя в большей безопасности, чем другие олигархи: он купил петербургские судоверфи не у государства, а у множества частных владельцев. Его бизнес зависел от правительства. «Каждый год я точно знал, сколько государство заплатит мне за корабли в рамках госпрограммы перевооружения», — говорит он. Тем не менее он сделал честную попытку перестроить «Северную верфь», которая выпускала ледоколы, в том числе атомные, для советского торгового флота. Со своим талантом получать госзаказы он перезапустил производство и стал крупнейшим поставщиком новых кораблей для Военно-морского флота России. Путин доверял Пугачеву; благодаря этому тот получил от Кремля разрешение приобрести несколько разрушающихся исторических зданий в центре Москвы с видом на Красную площадь, чтобы устроить там отель и роскошные апартаменты.

Но затем что-то пошло не так.

Как предполагает Пугачев, его отношения с Путиным стали охлаждаться после того, как бизнесмен упомянул, что его гражданская жена, аристократка Александра Толстая, была британской подданной.

Как утверждает Пугачев, Путин спросил его: «Вы что, не могли найти кого-нибудь здесь, в России?». Миллиардер усугубил свои проблемы, получив в 2009 году французское гражданство. Вскоре после этого правительство закрыло его девелоперский проект рядом с Красной площадью. Ему пообещали компенсацию, но так и не выплатили.

Согласно иску Пугачева, в ноябре 2009 года Путин, тогда занимавший должность премьер-министра, потребовал, чтобы он продал свои судоверфи государственной Объединенной судостроительной корпорации, которую возглавлял друг Путина Игорь Сечин. Пугачев сказал, что он готов, и назвал цену — от $7 до $10 млрд, но вскоре ему сообщили, что могут предложить только $5 млрд. Пугачев согласился и на это: он видел, что Путин серьезно относится к денационализации российской промышленности, и хотел получить свои деньги.

По словам Пугачева, чиновники взяли паузу, чтобы решить, как будет устроена сделка и откуда придут деньги. В то же самое время по инициативе Сечина правоохранительные органы начали проверять компании Пугачева на предмет возможных нарушений.

Политическая интрига, представленная в описании бывшего миллиардера, выглядит яркой и правдоподобной: ведь именно Сечина Ходорковский обвиняет в захвате его нефтяных активов, ставших теперь частью государственной «Роснефти», которую Сечин возглавляет.

Основная претензия Пугачева заключается в том, что правительство его обмануло. После ряда проволочек в 2010 году ему сказали, что он должен заложить свои верфи как обеспечение кредита в $1 млрд, который Центробанк выдаст Межпромбанку, испытывавшему проблемы. Согласно плану, как он утверждает, банк должен был объявить дефолт по этому займу, а Центробанк — продать верфи Объединенной судостроительной корпорации за полную цену, вернуть свой миллиард и выплатить Пугачеву остальное.

Церемония спуска на воду судна ВМФ на судостроительном заводе «Северная верфь», 2015 год. Фото: Руслан Шамуков / ТАСС

Это слабое место в истории Пугачева. Он основал Межпромбанк в 1990-х, и хотя он утверждает, что в 2010 году уже не контролировал его, у судоверфей Пугачева были там крупные депозиты. С помощью этого банка Пугачев финансировал покупку верфей. Однако финансовый кризис 2008 года практически разрушил банк. Он объявил дефолт по двум выпускам евробондов и обратился в Центробанк за экстренной помощью; именно так у него появился миллиардный долг. Российское агентство по страхованию вкладов в связи с ликвидацией банка обвиняет Пугачева в намеренном доведении его до банкротства и присвоении авуаров на несколько миллиардов долларов. В России Пугачеву грозит арест по этому обвинению, он объявлен в розыск Интерполом. Лондонский суд в прошлом году наложил арест на его международные активы. В этом году решение было подтверждено, французский паспорт Пугачева (теперь единственный, который у него есть) был конфискован, чтобы он не мог покинуть Великобританию. Однако ему удалось бежать во Францию, «абсолютно законно», как он заверил меня. Тем не менее из предосторожности он не назвал мне место нашей встречи заранее.

Рассмотрев некоторые документы, которыми Пугачев подкрепляет свой иск против России, я не могу с определенностью сказать, что он не пытался перегрузить потери Межпромбанка на государство и продать свои промышленные активы по рыночной цене. Однако ясно, что Сечин принимал участие в устройстве сделки и в организации схемы, по которой Пугачев не получал ничего. Все российские активы бывшего миллиардера сейчас находятся в руках государства или компаний, дружественных по отношению к госчиновникам.

По данным Организации экономического сотрудничества и развития, госсектор контролирует 50% российской экономики, и его доля продолжает расти. Это делает систему еще более коррумпированной и неэффективной. «Для госструктур смысл бизнеса — вовсе не в том, чтобы быть владельцем, а в том, чтобы контролировать денежные потоки, — говорит Пугачев. — Скажем, в случае с верфью есть лишь несколько потенциальных поставщиков металла, и выбор среди них стоит больших денег. Откаты заменили владение собственностью как модель».

Пугачев говорит, что он решил судиться с Россией, потому что хочет восстановить свое честное имя и потому что возмущен разрушением предпринимательского духа в стране.

«У людей, с которыми я работал двадцать лет назад, горели глаза, они были полны надежд, — говорит он. — Теперь те же самые люди не хотят ничего, кроме синекуры в какой-нибудь госкомпании».

Бывший олигарх также говорит, что надеется принудить путинскую администрацию к сделке, пытаясь добиться ареста российских активов, как это удалось бывшим акционерам ЮКОСа, выиграв аналогичный судебный процесс. При этом он намекнул, что вернуть свои деньги для него менее важно, чем гарантировать сохранение своей жизни. Он говорил об угрозах; у него серьезная охрана. По его словам, сейчас «абсолютно бессмысленно» убивать его, потому что его семья продолжит дело в суде.

Изгнанные олигархи играли в опасные игры, пренебрегали законом и разбогатели в безнадежно бедной в те времена стране. Но это были предприниматели, гордые своей способностью сделать дряхлую советскую промышленность прибыльной. Эта гордость, которая свойственна и Ходорковскому, и Пугачеву, не в моде в нынешней России, на смену ей пришла ядовитая смесь ура-патриотизма и коррупции.

Ходорковский открыто бросил вызов Путину; Пугачев выстроил с ним дружеские отношения. В результате оба потеряли значительную часть своих состояний и лишены возможности вернуться в Россию. Детали истории экспроприации их собственности во многом различны, но это важно только для адвокатов и судов.

Сходство их историй говорит о глубинных вещах. России снова могут понадобиться неразборчивые в средствах плутократы, на этот раз для того, чтобы восстановиться после путинского правления. Будем надеяться, что новое поколение лучше справится с утверждением прав собственности и власти закона — и для себя, и для потомков.



Оригинал статьи: Леонид Бершидский, «Почему бывший олигарх судится с Россией за двенадцать миллиардов», Bloomberg View, 24 сентября

util