14 Октября 2015, 13:57

Возраст — не помеха? 73-летний «украинский шпион» и «пенсионеры-госизменники»

Юрий Солошенко. Кадр: телеканал «Интер»

Сегодня бывший директор полтавского завода «Знамя» Юрий Солошенко был приговорен к 6 годам строгого режима за шпионаж в пользу Украины

Дело «украинского пенсионера» — одно из нескольких десятков уголовных дел, которые были возбуждены в последние два года по 275 статье УК РФ («госизмена») и 276 статье УК РФ («шпионаж в пользу иностранного государства»).

А 7 октября Брянский краевой суд осудил на 12 лет 59-летнего Виктора Шура — коллекционера и ювелира — за государственную измену, которая, по версии обвинения, выразилась «в сборе информации об одном из российских военных предприятий в Брянской области».

В Краснодаре продолжается судебный процесс по обвинению в госизмене 60-летнего Петра Парпулова, заместителя начальника службы движения Черноморского центра обслуживания движения филиала «Аэронавигация Юга» (Сочинского аэропорта).

Особо секретный директор завода

Все эти дела имеют гриф «секретно» и «совершенно секретно». Они слушаются в закрытом режиме. Адвокаты дали подписку о неразглашении и узнать существо дела в каждом конкретном случае очень сложно.

Эти три дела объединяет одно: трое фигурантов — пенсионеры; никто из них не имел допуска к секретным сведениям. Поэтому крайне трудно представить их в качестве госизменников или шпионов.

Пожалуй, только один из них, 73-летний Юрий Данилович Солошенко, когда работал директором полтавского военного завода, мог иметь допуск к секретной информации, но поскольку он уже несколько лет как уволился, вероятно, он уже больше не является носителем государственных секретов. Из украинской прессы известно, что завод «Знамя», которым много лет руководил Солошенко, в последние годы практически обанкротился, директору было нечем платить сотрудникам зарплату. Ранее этот завод производил системы радиоэлектронного вооружения, такие как «Оса», «Бук», Тор«, «Тунгуска». До 2010 года Минобороны России заказывало на заводе комплектующие к зенитно-ракетным комплексам. И поскольку эта информация была опубликована в открытой печати, скорее всего, она также не является секретной. Каким образом Юрий Солошенко «шпионил» в пользу Украины, мы узнаем из приговора Мосгорсуда.

Коллекционер меняет профессию

Дело 59-летнего Виктора Шура кажется еще более абсурдным, чем дело Солошенко. Виктора Шура, гражданина России, имеющего вид на жительство в Украине, задержали в декабре 2014 года на границе Украины с Брянской областью.

Виктор Шур с сыном Валерием.

«Отец последнее время жил в Чернигове, много ездил по своим бизнес-делам, выезжал в Россию, возвращался на Украину, — рассказывает его сын Валерий, с которым мы встретились в Киеве. — 9 декабря 2014 года он уехал из Чернигова в Брянскую область буквально на один день. Он занимался реставрацией и продажей картин, икон, коллекционированием, это наш семейный бизнес. Этим же занимался и наш дед, мой дядя. Мой отец — очень коммуникабельный, простодушный и открытый человек. Заниматься какой-то шпионской деятельностью ему было совершенно не нужно, потому что материально он человек достаточно обеспеченный».

Валерий вспоминает, что когда 9 декабря отец не вернулся домой, то он искал его повсюду: по ИВС, СИЗО, больницам. Нигде отца не было. Он не проходил ни по каким базам данных. Виктор Шур дозвонился до своей гражданской жены из ИВС, сказал, что все в порядке и он вернется через неделю. Голос был потухший.

Виктор Шур домой не вернулся, и уже в конце декабря сын обнаружил его в Москве, в СИЗО «Лефортово».

Как выяснилось чуть позже, коллекционер подписал все протоколы , которые ему предлагали подписывать следователи, он признал свою вину и на следствии, и на суде. От адвокатов, которых сын хотел пригласить к нему, отказывался. У него были адвокаты по назначению. И следователь обещал самый минимальный срок — 4 года лишения свободы, — а потом президентское помилование.

Когда я посещала СИЗО «Лефортово», я несколько раз видела там Виктора Шура. Он произвел на меня впечатление человека очень запуганного, который находился под сильным давлением следователя и очень боялся сказать что-то лишнее.

На все вопросы отвечал: «У мня все хорошо. А будет еще лучше. Я ничего не могу говорить о своем деле, иначе мне будет очень плохо». Виктор Шур показывал мне свои эскизы — он рисовал беседки для своего загородного дома, деревянную мебель, таким образом пытаясь отвлечься от того бреда и абсурда , в который он попал.

Удалось выяснить, что 59-летнего коллекционера старинных икон и живописи обвинили в том, что он якобы по заданию украинских пограничников сфотографировал на специальную фотоаппаратуру руины военного аэропорта , по которому ходят коровы и где якобы видны останки затопленных еще в 80-х годах шахт для запуска баллистических ракет.

Хотя Виктор Шур признал свою вину и на следствии и на суде, ему дали 12 лет: по версии обвинения, если бы Шур успел передать эту секретную информацию спецслужбам Украины, то она могла бы нанести ущерб России.

Говорят, что одним из адвокатов Виктора Шура, в присутствии которого он давал показания, был небезызвестный Андрей Стебенев — его лишили адвокатского статуса после участия в деле многодетной матери Светланы Давыдовой.

Особо секретный диспетчер

На первое заседание суда Юлия, дочь Петра Парпулова, диспетчера аэропорта в Сочи, пришла в майке с фотографиями отца, Светланы Давыдовой, и радиоинженера Геннадия Кравцова, недавно осужденного на 14 лет за госизмену — в поисках работы он послал резюме в Швецию.

Юля Парпулова не видела отца больше 18 месяцев. Следователь не давал ей разрешения на свидания и на телефонные разговоры. Причина — Петр Парпулов не признавал свою вину. В чем?

Юлия Парпурова у здания Краснодарского краевого суда в день начала судебного процесса.

Адвокат Олег Елисеев очень осторожен в оценках: «Все сведения, которые якобы разгласил мой подзащитный, можно найти в открытом доступе, в прессе, начиная с 2006 года. За создание этих сведений один человек был награжден званием Героя России. А вот Петр Иванович Парпулов сидит уже больше 18 месяцев. Судя по материалам, в деле отсутствует государственная тайна».

Какие такие сведения мог разгласить работник Сочинского аэропорта, благонадежный человек, член «Единой России» Петр Парпулов? После его ареста семья искала какой-то «компромат» в его жизни, и единственное, что удалось найти, — то, что в 2010 году Петр Парпулов вместе с женой ездил в Грузию к своим родственникам.

Через четыре года его обвинили в госизмене.

Через несколько дней после ареста Парпулова на его место в Сочинском аэропорту был назначен новый человек — бывший сотрудник ФСБ.

Семья Парпуловых долгое время не выходила в прессу, ничего не рассказывала об аресте отца. Юлия написала открытое письмо президенту Владимиру Путину, только когда узнала от адвоката, что жизнь ее отца находится в опасности. В СИЗО у него обострились хронические заболевания, которыми он страдал до ареста.

Ему срочно нужна была операция — удаление паховой грыжи. После того, как дочь обратилась к Путину, адвокату позвонил лидер партии «Яблоко» Сергей Митрохин. Он предложил помочь, быстро связался с Уполномоченным по правам человека Эллой Памфиловой, и Петра Парпулова неожиданно быстро вывезли в больницу и прооперировали.

Несколько дней назад Юлия Парпулова впервые за 18 месяцев увидела отца. Она выступала свидетелем на его судебном процессе.

«Отец полностью поседел, похудел на 25 кг. Я была шокирована его видом, — рассказывает Юля. — Мой папа, которого забрали из дома в марте 2014 года, и тот мой папа, которого я увидела в суде, — это два разных человека».

***

К Юрию Солошенко его сыновья и жена не приедут. Они живут в Полтаве и в Москву приезжать не решаются. На оглашении приговора был консул Украины в России Геннадий Брескаленко.

А на днях я получила письмо от Солошенко.

Он написал, что 1 октября начинается суд по его делу и он очень просит посетить его в тюрьме после приговора.

По тону письма чувствуется, что Юрий Данилович очень волнуется и боится приговора: «Я бы очень хотел писать Вам трогательные письма из Полтавы, а не из Мордовии...»

Честно скажу, и я тоже хотела бы получать письма из Полтавы. Из Мордовии я уже получала много писем в течение многих лет.

Как видим, судье Мосгорсуда Андрею Расновскому хватило двух недель, чтобы разобраться в деле «украинского шпиона-пенсионера».

Что потом?

Для Юрия Солошенко прокурор просил 10 лет. Это низший предел санкции по 276 статье УК РФ, которая предусматривает от 10 до 20 лет лишения свободы. 6 лет — приговор ниже низшего предела.

Бывали случаи, когда госизменникам давали и условный срок. Вспомним дело профессора Анатолия Бабкина, который получил восемь лет условно.

Адвокат Петра Парпулова говорит, что не верит, в оправдание своего подзащитного: «Я не верю ни в кассацию, ни в надзорную инстанцию по этому делу. Мы рассматриваем только вариант помилования. Надеемся, что президент Путин помилует Петра Ивановича».

У Виктора Шура, похоже, других вариантов тоже нет.

util