4 Ноября 2015, 10:00

The Atlantic: «Мотивы Путина можно без труда увидеть на географической карте»


Фото: Дмитрий Астахов / AP / ТАСС

Британский писатель и журналист Тим Маршалл, автор книги «Узники географии», объясняет географией агрессивную политику Путина

Владимир Путин говорит, что он верующий человек, приверженец Русской православной церкви. Если так, то каждую ночь перед тем, как лечь спать, читая вечернюю молитву, он мог бы спрашивать Господа: «Почему ты не поставил горы в Восточной Украине?»

Если бы на востоке Украины были горы, то огромные просторы Европейской равнины не были бы такой заманчивой территорией для захватчиков, которые на протяжении истории не раз нападали на Россию. Но в реальности Путин, как и многие российские правители до него, возможно, чувствует, что у него нет выбора — он должен как минимум попытаться установить контроль над равнинами к западу от России. Так происходит во всем мире: политические лидеры — это узники географии, физические характеристики ландшафтов лишают их выбора и пространства для маневра. Эти законы географии особенно очевидны в России, где трудно защитить свою власть и где правителям приходилось веками стремиться к расширению границ, чтобы компенсировать географическую уязвимость.

Похоже, западным лидерам непросто понять мотивы Путина, особенно, когда речь заходит о его действиях в Украине и Сирии; о нынешнем российском президенте пишут в терминах, напоминающих знаменитую фразу Уинстона Черчилля о России, произнесенную в 1939 году: «Это загадка, упакованная в тайну, спрятанную в непостижимость». Но было бы полезно рассмотреть военные интервенции Путина за рубежом в контексте многовековых попыток российских правителей справиться с проблемами, поставленными перед ними географией. Что, если в конечном счете мотивы Путина не так уж и загадочны и их можно без труда разглядеть на географической карте?

Россия, крупнейшая страна в мире по территории, простирающаяся от Атлантики до Тихого океана и включающая леса, озера, реки, степи, пространства вечной мерзлоты и горы, уязвима и с суши, и с моря. За последние пятьсот лет на Россию несколько раз нападали с запада. Поляки вторглись через Европейскую равнину в 1605 году, шведы под командованием Карла XII — в 1707-м, французы во главе с Наполеоном — в 1812-м, немцы — дважды, в ходе обеих мировых войн. В Польше ширина равнины меньше полутысячи километров — от Балтийского моря на севере до Карпат на юге, — но у границы России она расширяется до трех с лишним тысяч километров, и оттуда открывается прямой и ровный путь до самой Москвы. Именно отсюда многочисленные попытки России оккупировать Польшу: эта страна представляет собой относительно узкий коридор, куда Россия может направить войска, чтобы блокировать подступы к своим границам; значительно более длинную границу России куда труднее защищать.

С другой стороны, огромные размеры России сами по себе защищают ее; за то время, пока вражеская армия достигнет Москвы, у нее неизбежно возникнут проблемы со снабжением, которые будут усиливаться по мере продвижения вглубь российской территории. Наполеон не учел этого в 1812 году, Гитлер повторил его ошибку в 1941-м.

Мурманский порт. Фото: Андрей Пронин / ТАСС

Не менее важный стратегический фактор, столь же значительный в расчетах политических лидеров России на протяжении всей истории, — историческое отсутствие своего порта на теплых водах, дающего прямой выход в океан. Многочисленные порты на Северном Ледовитом океане замерзают на несколько месяцев в году (на самом деле Мурманск, российский порт на Баренцевом море, не замерзает. — Открытая Россия). Владивосток, крупнейший российский порт в Тихоокеанском регионе, находится на Японском море, где всегда доминировала Япония. Это не только сдерживает торговые потоки — это не дает российскому флоту стать мировой силой, поскольку у него нет круглогодичного доступа к важнейшим морским путям мира.

Российская государственность восходит к IX веку, к слабо централизованной федерации восточнославянских племен, известной как Киевская Русь, с центром в Киеве и других городах на Днепре, на территории современной Украины. Монголы в ходе расширения своей империи постоянно нападали на регион с юга и востока, в конце концов установив там свою власть в XIII веке. Молодое российское государство переместилось к северо-востоку, в Москву и ее окрестности. Это государство, известное как Великое княжество Московское, географически было беззащитно: вокруг него не было ни гор, ни пустынь, а реки были немногочисленны.

Когда на исторической сцене появился первый русский царь, — Иван Грозный — он стал практиковать защиту нападением — укреплять свое положение у себя в стране и затем двигаться во внешний мир. Россия начала умеренную экспансию еще при деде Ивана Грозного, Иване III, но первый царь, придя к власти в XVI веке, ускорил процесс. Он расширил территорию до Урала на востоке до Каспийского моря на юге и до полярного круга на севере. Россия получила доступ к Каспийскому, а позже и к Черному морю, пользуясь Кавказским хребтом как естественным барьером, отделявшим ее от монголов. Иван построил крепость в Чечне, чтобы сдержать любых возможных захватчиков, будь то монгольская Орда, Османская империя или Персия.

Таким образом, у русских появилась частичная буферная зона и внутренние районы, куда можно было бы отступить в случае вторжения. Никто не собирался нападать на них со стороны Арктики, так же, как и из-за Урала. Страна уже начала становиться тем, что мы сейчас знаем как Россию. Чтобы напасть на нее с юга или юго-востока, потребовалась бы огромная армия и очень длинная линия снабжения, через оборонительные позиции пришлось бы пробиваться с боями.

В XVIII веке, при Петре Великом, основавшем в 1721 году Российскую империю, и при Екатерине Великой, Россия расширилась в западном направлении, захватила Украину и достигла Карпат. Она присоединила большую часть нынешних Литвы, Латвии и Эстонии; укрепившись там, она могла защититься от нападения со стороны Балтийского моря. Теперь ее граница стала гигантским кольцом вокруг Москвы; начинаясь в Арктике, она охватывала Балтийский регион, Украину до Карпат и Черного моря, земли на юге до Кавказа и Каспия, а дальше шла по Уралу на север, до самого полярного круга.

Российская империя в 1914 году (вверху слева; желтые участки — автономные области), СССР в 1922-1939 годах (вверху справа; желтые участки — нерусские советские республики), СССР в 1945-1991 годах (внизу слева; желтые участки — нерусские советские республики и страны Организации Варшавского договора) и сегодняшняя Россия (внизу справа; желтые участки — «независимые республики», оккупированные российской армией)

В результате Второй мировой войны СССР оккупировал территории в Восточной и Центральной Европе, до того завоеванные Германией; некоторые из них стали частью СССР, и его очертания стали напоминать прежнюю Российскую империю. Однако теперь «врагом у порога» были не монголы, с 1949 года им стало НАТО. Распад СССР в 1991-м снова уменьшил территорию, фактически контролируемую Россией, теперь в Европе она заканчивалась у границ Эстонии, Латвии, Белоруссии, Украины, Грузии и Азербайджана, а НАТО неотвратимо подступало все ближе по мере того, как в альянс вступали страны Восточной Европы.

Два фактора, которые веками больше всего беспокоили Россию, — ее уязвимость на суше и нехватка портов на теплых морях — сошлись вместе в Украине в 2014 году. Пока в Киеве держалось пророссийское правительство, Россия могла быть уверена, что ее буферной зоне ничто не угрожает и Европейская равнина защищена. Даже нейтральная Украина, не присоединявшаяся к Евросоюзу и НАТО и гарантировавшая России доступ к крымскому порту Севастополю, была для нее вполне приемлема. Но когда в результате протестов в Киеве был свергнут пророссийский президент Виктор Янукович и к власти пришло новое, более проевропейское руководство, Путину пришлось делать выбор. Он мог продолжать соблюдать территориальную целостность Украины или сделать то, что российские правители делали веками из-за того, что им сдали неудачные географические карты. Он выбрал свой собственный вариант защиты нападением, аннексировав Крым, чтобы гарантировать России доступ к портам на теплом море, и попытался помешать НАТО придвинуться еще ближе к российской границе.

Та же географически обусловленная озабоченность заметна и в нынешней российской интервенции в Сирии в поддержку союзника Путина Башара Асада. У России есть военно-морская база в сирийском средиземноморском порту Тартус. Если режим Асада падет, новые правители Сирии могут выгнать оттуда российский флот. Очевидно, Путин считает, что ради сохранения базы можно пойти даже на риск конфронтации с членами НАТО в другой географической сфере.

Российская наступательная политика не закончена ни в Украине, ни в Сирии. Со времен Великого княжества Московского, и в петровские времена, и в сталинские, и теперь в путинские каждый правитель России сталкивается все с теми же проблемами. Неважно, какая у него идеология — самодержавная, коммунистическая или капиталистическая, — северные порты все так же замерзают, а Европейская равнина остается плоской.

Оригинал статьи: Тим Маршалл, «Россия и проклятие географии», The Atlantic, 31 октября

util