5 November 2015, 21:28

BloombergView о цене путинской крепости под названием «Россия»

Фото: Сергей Коньков / ТАСС

В колонке для BloombergView Леонид Бершидский описал эксперименты, которыми сопровождается изоляционистская экономическая политика в России

Определить урон, который нанесли России западные экономические санкции, сложно. Экономическим спадом страна обязана почти исключительно падению цен на нефть, которое привело к резкой девальвации валюты и скачку кредитных ставок. Тем не менее санкции разожгли в Кремле паранойю, которая придала экономике России автаркический оборонительный характер.

Российский экспорт сократился на 31,9% с января по сентябрь текущего года, а импорт, в свою очередь, пробил и эту отметку, снизившись на 38,8%. Кто-то может сказать, что внешнеторговый кризис связан с девальвацией рубля. Но именно самоизоляция сыграла решающую роль в этом вопросе. Одна из ее форм — односторонний торговый запрет, вроде мстительного и неэффективного продуктового эмбарго Владимира Путина в отношении стран, которые ввели санкции против России. Другая форма — нарастающая финансовая скованность России.

Эмбраго, например, обернулось неудачей по большинству фронтов. Августовский правительственный доклад показал, что хотя импорт продуктов внес непропорционально большой вклад в общее снижение торговли, российские производители продовольствия не смогли моментально заполнить нишу на рынке. Это вызвало немедленный скачок цен, а схемы по обходу эмбарго стали рутиной. Например, экспорт молока и сливок из Европейского союза в Белоруссию в 2014 году вырос взлетел в 573 раза; очевидно, все лишнее европейское молоко попадало в Россию. Также эта изолированная от мирового океана страна стала главным поставщиком рыбной продукции для России. Тем временем экспорт сельскохозяйственной продукции из Евросоюза продолжил расти, словно российского рынка никогда и не было. Польский рынок, например, вырос на 7,1% за прошлый год и на 6,4% за первую половину года 2015.

Несмотря на очевидное фиаско, российские власти теперь хотят провести эксперимент и на других рынках. Начиная с 1 января 2016 года всем государственным структурам прежде, чем купить иностранное программное обеспечение, придется доказать, что именно иностранное им и необходимо. Правительственное постановление гласит, что приобрести подобное ПО будет возможно только в том случае, если не найдется эквивалентного российского ПО.

Причина тому — пагубная смесь из страха за то, что страны Запада могут следить за Россией через офисные приложения и системы управления предприятиями, и необоснованного желания стимулировать российских разработчиков, отключив их от конкуренции.

Ассоциация европейского бизнеса, крупнейшее в России лобби иностранного бизнеса, отреагировала на постановление письмом правительству, где высказала свою озабоченность тем, что подобные меры могут привести к неспособности западных IT-компаний работать в России в новых условиях.

Так или иначе, неумелые торговые запреты — это только часть истории. Согласно информации Центробанка, российский частный сектор экономики, который долгое время имел колоссальный чистый внешний долг, недавно превратился в кредитора: теперь мир должен ему $73 млн.

По определению Центробанка, частный сектор включает в себя такие госкорпорации, как «Сбербанк», ВТБ, «Роснефть» и «Газпром», каждая из которых была затронута западными санкциями, но также и настоящие частные компании, для которых доступ к западным инвестициям под сомнением и, скорее всего, дорог. По причине этих ограничений, а также из-за колебаний курсов валют, частный бизнес сделал все возможное, чтобы расплатиться с иностранными долгами и закупиться иностранными активами.


Бурение эксплуатационной скважины Соровского месторождения компании «Башнефть». Фото: Максим Слуцкий / ТАСС

Как только они сделали это, стали очевидными два тренда: быстрое истощение валютных резервов Центробанка и значительное увеличение оттока капитала. Резервы достигли своего минимума в $350,5 млрд в марте этого года. Таким образом, ЦБ потерял более $160 млрд с начала 2014 года. За те же 15 месяцев Россия потеряла $185 млрд в виде оттока капитала. После того, как долговой баланс был установлен, оба показателя — и истощение резервов, и отток капитала — резко затормозили. На данный момент валютные резервы равны $374,6 млрд, а отток капитала с апреля по сентбярь составил лишь $7 млрд.

Это благоприятно для российских валютных резервов, которые финансовые власти пытаются не исчерпать на фоне сокращения доходов от продажи нефти, — вместо этого они не препятствуют девальвации рубля. Но это означает, что страна заняла оборонительную позицию. Бизнес перестал привлекать дешевые иностранные ресурсы для инвестиций в Россию, показатель тому — падение инвестиций в 5,8% в период с января по сентбярь. Также бизнес перестал расширяться за пределы России.

В то же время правительство особенно рьяно и показательно стало бороться с нелегальным оттоком капитала. В начале этой недели в Москве полиция задержала банкира Александра Григорьева — отряд спецназа уложил его лицом в пол в ресторане, где он ужинал с подругой. Ему уже предъявлены обвинения. Григорьеву инкириминируют нелегальный вывод из страны $50 млрд в течение последних трех лет. Следователи предполагают, что большая часть средств была выведена через Молдавию и страны Балтии. Российские фирмы, созданные специально с этой целью, гарантировали долги компаний в этих странах. Компании объявили дефолт, их фиктивные кредиторы обратились в суд в Молдавии, Литве и Эстонии, и судебные решения послужили законным основанием для денежных переводов из России.

Схема эта существовала годы, по крайней мере с 2011-го, но раскрыли ее только сейчас. Как раз тогда, когда правительство всерьез взялось за то, чтобы не выпускать деньги из «русской крепости».

Российская изоляционистская экономическая политика — это комбинация порочного протекционизма, мстительности, страха перед шпионажем, управления финансами ради минимизации внешних рисков, а также жестких действий полиции. Ей свойственна своеобразная гармония, и она синхронизирована с бесжалостной пропагандой, направленной на то, чтобы россияне чувствовали себя осажденными враждебным миром. Но более, чем что бы то ни было еще, это — отражение воззрений Владимира Путина на все, начиная от экономики и заканчивая геополитикой. «Русская крепость» прочно засела в голове у Путина. А россияне, которые вынуждены платить за нее снижением уровня жизни (в период с января по сентябрь реальные доходы граждан упали на 3,3%), пока не против жить за стенами этого экономического Железного занавеса.

Оригинал статьи: Леонид Бершидский, «’’Русская крепость’’ Путина влетает в копеечку», BloombergView, 5 ноября

util