17 Ноября 2015, 19:43

The Washington Post: «Воинствующий ислам открывает новый фронт в России»


Рабочий на строительной площадке новой соборной мечети на проспекте Мира в Москве. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Леон Аарон, директор российского отдела Американского института предпринимательства, обрисовал перспективу джихада, с которым скоро предстоит столкнуться жителям России

По мере того, как Россия все сильнее вовлекается в боевые действия в Сирии, она рискует столкнуться с опасностью куда большей, чем привычные военные трудности. Участие России в войне увеличивает растущую внутреннюю угрозу, ту, которая может привести к дестабилизации ситуации во всей стране. В России зарождается новый вид радикального ислама — с последователями в виде российских боевиков, готовых в любой момент совершить теракты на территории страны.

Еще десять лет назад масштаб и глубина этой зарождающейся террористической ячейки могли показаться немыслимыми. И хотя Россия пережила достаточное количество внутренних террористических атак, все эти преступления были совершены чеченскими боевиками, базирующимися на Северном Кавказе. После провозглашения победы над боевиками в Чечне в 2009 году основная угроза радикального терроризма в стране, как подразумевалось, была решена.

На самом деле воинствующий исламизм никуда не делся. Более того, его фундаменталистские идеи вышли далеко за пределы Чечни, распространившись по всей центральной России. Учение фундаменталистов проповедуется российскими имамами, прошедшими подготовку на Ближнем Востоке, и находит все больше и больше последователей как среди проживающих в стране мусульман, так и среди приехавших в Москву выходцев из Центральной Азии. Молодые и ассимилированные в обществе верующие превращаются в радикалов. Как и их европейские собратья, для поддержания своей веры они прибегают к распространяемым в интернете видеозаписям, сообщениям в соцсетях, направленным на возбуждение злобы и гнева по отношению к западным «крестоносцам».

Все это представляет собой реальную опасность для России.

Россия превратилась в новую линию фронта в войне против воинствующего исламизма — в такой битве, которую самая крупная мусульманская страна Европы вести не готова.

Мусульманский радикализм — отнюдь не новое явление в России. После падения Советского Союза движение за независимость Чечни постепенно переросло в более воинственное, к тому же подогреваемое растущей поддержкой исламского фундаментализма.

Москва ответила на эти действия крайне жестко. В 1999 году вновь назначенный премьер-министр Владимир Путин начал военную кампанию с применением тактики «выжженной земли», которая превратила столицу Чечни, город Грозный, в напоминающие Сталинград руины. В ответ чеченские боевики ответили серией шокирующих террористических актов, таких как захват заложников на мюзикле «Норд-Ост» в 2002 году или захват школы в североосетинском Беслане в 2004 году. Но и это не остановило Москву. После десятилетия ожесточенных боев (часто сопровождаемых массовыми нарушениями прав человека), в 2009 году Кремль завершил свою антитеррористическую операцию.


Грозный после боевых действий, 2000 год. Фото: Валерий Матыцин / ТАСС

С этого момента количество терактов, организованных выходцами с Северного Кавказа, резко сократилось. Но не потому, что все российские радикальные мусульмане были уничтожены. Просто центр тяжести воинствующего исламизма начал заметно смещаться к сердцу России.

Если в 2002 году в стране проживали около 14,5 млн мусульман, сегодня в России живут около 20 млн (включая 6,5 млн мигрантов из Азербайджана и Центральной Азии). И хотя подавляющее большинство этих мужчин и женщин миролюбивы, некоторая их часть, при этом еще и постоянно увеличивающаяся, относит себя к последователям таких фундаменталистских учений ислама, как салафизм и ваххабизм, а также к ультраконсервативному движению исламистов-суннитов. В большинстве случаев это учение распространяется рожденными в России имамами (исчисляемыми десятками тысяч), прошедшими подготовку на Ближнем Востоке.

Результаты этой радикализации уже очевидны в некоторых частях центральной России, где исторически проживают татары — одна из самых больших мусульманских этнических групп в стране (примерно 5 млн человек).

Имамы, проповедующие идеи ваххабизма, по некоторым данным, проводят регулярные службы в десятках мечетей Татарстана, предназначенных для тясяч прихожан каждая.

В 1999 году один из их адептов по имени Ирек Хамидуллин провел несколько семей в Афганистан, где они основали уйгуро-булгарский джамаат (общину. — Открытая Россия), ответвление «Аль-Каиды», по некоторым данным, с непосредственным участием самого Осамы бен Ладена. Этот джамаат организовывал нападения на российские войска в Афганистане и Пакистане.

Вскоре уйгуро-булгарский джамаат решил перенаправить свои усилия. Вдохновленные руководством «Аль-Каиды», его участники создали целую сеть ячеек по всей России. В 2006 году одна из таких ячеек была создана в автономной республике Башкортостан. Основной миссией ячейки были атаки на жизненно важные объекты инфраструктуры и на отряды правоохранительных орагнов. Лидером ячейки был 36-летний этнический русский Павел Дорохов, принявший ислам и, по некоторым данным, прошедший боевую подготовку с талибами и членами «Аль-Каиды». В августе 2008 года он был убит бойцами спецназа. Примерно тогда же были арестованы девять других членов джамаата.

Эта неудача не остановила жестокие действия уйгуро-булгарского джамаата. В июле 2012 года связанные с ячейкой террористы напали на главного муфтия Татарстана и его заместителя. Оба проповедовали умеренный ислам и критиковали то, что в их глазах выглядело как распространение салафизма и ваххабизма. Также эти религиозные деятели уволили нескольких имамов и преподавателей медресе, которые, по их мнению, пропагандировали радикальный ислам. Заместитель муфтия был смертельно ранен выстрелами из пистолета, а сам муфтий был тяжело ранен взрывом бомбы в автомобиле в ходе другой атаки. Позднее в тот же день по городу проехала кавалькада автомобилей с черно-белыми растяжками, пропагандирующими всемирный джихад. Уйгуро-булгарский джамаат также называют одним из наиболее вероятных виновников ракетной атаки на главный нефтеперерабатывающий завод Татарстана.

Автомобиль муфтия Татарстана Илдуса Файзова, 2012 год. Фото: AP

В мае 2013 года еще одна группировка радикальных мусульман была захвачена бойцами антитеррористического подразделения в жилом доме в Подмосковье. Их обвинили в планировании терактов в столице. Все они были выходцами из второй по размеру этнической мусульманской группы в России — башкиров. Это был первый случай, когда возможный планируемый теракт в Москве готовился мусульманскими экстремистами, не являющимися выходцами с Северного Кавказа.

Татары тоже присоединились к международному джихаду. Шесть из девяти россиян — пленников Гуантанамо были этническими татарами. Первый талибский боевик, бывший офицер Советской Армии Хамидуллин, осужденный гражданским судом США, был родом из города Набережные Челны — наиболее радикализированного из крупнейших городов Татарстана, а по совместительству еще и точки сосредоточения салафистов в регионе.

В России существуют и иные источники пополнения этих сил. Россия принимает у себя миллионы гастарбайтеров, большинство их которых — выходцы из мусульманских регионов Центральной Азии. На сегодняшний день в России живут примерно 2,5–5 млн узбеков, 1 млн таджиков и 1 млн киргизов. Для сравнения, в 2002 году в России находилось около 360 тысяч мигрантов. Только в Москве сейчас живут от 1,5 до 2 млн мусульман, что делает российскую столицу одним из самых крупных мусульманских городов Европы.

Эти люди живут нелегально, часто без разрешения на работу. Они образуют этнически и культурно отчужденный слой населения, часто становятся жертвами насилия, вымогательства и расистских нападок. Согласно одному из недавних опросов, 40% россиян негативно относятся к исламу.

В связи со всем этим неудивительно, что некоторые из них обращаются к религии своих предков как к средству поддержания собственного достоинства. В результате те киргизы, таджики или узбеки, которые в своих родных городах Бишкек, Душанбе или Ташкент и дорогу бы не смогли найти в мечеть, в Москве превращаются в ярых последователей ислама. А некоторые из них еще и попадают под влияние радикально настроенных имамов.

Все эти явления не остались незамеченными в среде международных террористических организаций, которые стали активизироваться в России. Москва превратилась в операционный штаб для боевиков ИГИЛ в количестве от 300 до 500 наемников. По данным, опубликованным в российских СМИ (большинство из которых контролируется правительством), значительная часть боевиков ИГИЛ, выходцев из Центральной Азии, включая примерно три сотни этнических узбеков, была завербована на строительных площадках Москвы, включая примерно 300 этнических узбеков. Нусрат Назаров, лидер таджикских боевиков, воюющих в рядах ИГИЛ, был завербован и превратился в радикального исламиста во время одного из своих регулярных приездов на заработки в российскую столицу. (Судя по его словам, 2 тысячи этнических таджиков, находящихся в его непосредственном подчинении, воевали на тот момент в Сирии. Министр внутренних дел Таджикистана обозначил количество таджикских боевиков, воюющих в Сирии, примерно в 500 человек.) Секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев недавно признал, что у властей нет возможности остановить этот поток добровольцев.

Пассажиры на платформе Казанского вокзала перед отправлением поезда Москва — Душанбе. Фото: Михаил Почуев / ТАСС

Российский министр иностранных дел заявил, что около 5 тысяч человек, выходцев из России и стран бывшего СССР, сражаются на стороне ИГИЛ (независимые наблюдатели полагают, что эта цифра намного выше — около 7 тысяч).

Сегодня третий по популярности среди боевиков ИГИЛ язык, после арабского и английского, — это русский. В сирийском городе Дарайя были замечены граффити на русском языке: «Сегодня Сирия, завтра Россия!», «Вставайте, Чечня и Татарстан!», «Путин, мы будем молиться у тебя во дворце!»

Судя по всему, российские власти все же начинают осознавать опасность. Глава администрации президента Сергей Иванов заявил, что многие россияне, воевавшие на стороне ИГИЛ, теперь вернулись домой и представляют собой прямую угрозу. В своей речи на сентябрьском заседании Генеральной ассамблеи ООН Путин сказал, что боевики, «почуяв кровь на губах» в Сирии, теперь вернутся в Россию, чтобы «продолжить свои злостные деяния».

Но дело в том, что российские службы безопасности привыкли бороться с терроризмом на территории относительно небольшого, малонаселенного и в основном деревенского Северного Кавказа. Они не готовы противостоять радикализированным татарам и башкирам и недружелюбно настроенным выходцам из Центральной Азии внутри своих больших городов. Равно как и не готовы остановить все более глубокое проникновение ИГИЛ на их территорию. Задача усложняется тем, что новоявленный джихад распространяется на географически огромной территории (в российских медиа говорилось об арестах боевиков в такой отдаленной части страны, как Восточная Сибирь), а также имеет явно урбанистическую направленность. В результате будет намного легче организовать и спрятать любую террористическую сеть.

К тому же Путин увеличил риски террористических атак на свою страну, выступив против мусульман-суннитов в Сирии, тогда как подавляющее большинство российских мусульман принадлежат к этой ветви ислама. К настоящему моменту уже 55 религиозных служителей из Саудовской Аравии, проповедующих ваххабизм, объявили джихад против России за ее военное вмешательство в дела Сирии. В четверг ИГИЛ обнародовал видеозапись с угрозами террористических атак в России. Согласно данным разведывательной компании SITE, в видеозаписи на русском языке говорилось: «Очень и очень скоро прольются океаны крови». И, конечно, нельзя забывать о все большей уверенности в том, что крушение российского самолета А321, повлекшее 224 человеческих жертвы, произошло в результате взрыва бомбы, заложенной исламскими экстремистами.

Такого рода события стоит воспринимать очень и очень серьезно. Опасность развертывания всероссийского джихада в настоящий момент выглядит как никогда очевидной и явной.



Оригинал статьи: Леон Аарон, «Россия — новый фронт для радикального ислама», The Washington Post, 13 ноября

util