18 Ноября 2015, 11:00

Облегчил ли Верховный Суд путь тяжелобольных зеков к УДО

Фото: Юрий Тутов / ТАСС

Верховный Суд на словах смягчил условия для УДО тяжелобольных заключенных. В реальности это может обернуться правовой коллизией и несоблюдением судей рекомендаций ВС

Верховный Суд России скорректировал правила освобождения по УДО. Он огласил решение пленума «О внесении изменений в постановления пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2009 года N8 ’’О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания’’ и от 20 декабря 2011 года No21 ’’О практике применения судами законодательства об исполнении приговора’’» (текст решения еще не опубликован). Теперь при рассмотрении вопросов об УДО российским судам для того, чтобы ответить положительно, предписывается оценивать как достаточное основание наличие у осужденных тяжелого заболевания (такое, которое, по терминологии ВС, «препятствует дальнейшему отбытию наказания»).

Проведению пленума предшествовало принятие им другого документа полтора года назад. В апреле 2014 года ВС утвердил «обзор судебной практики условно-досрочного освобождения от отбывания наказания», в котором указал, что «при разрешении вопроса об освобождении от наказания в связи с болезнью осужденного в соответствии со статьей 81 УК РФ предопределяющее значение имеет наличие у лица заболевания, препятствующего отбыванию наказания, подтвержденное результатами медицинского освидетельствования, проведенного в установленном порядке».

Изменилась ли практика правоприменения с тех пор?

Актуальную ситуацию с УДО и освобождением «по тяжелой болезни» нам описал руководитель правозащитной организации «Зона Права» Сергей Петряков — юрист, специализирующийся на судебной защите прав осужденных (в том числе и ЕСПЧ).

— Тяжело судить по обрывочной информации СМИ об оглашенном постановлении. Но намеки на обязательную оценку состояния здоровья осужденного при рассмотрении вопроса об освобождении уже были в «Обзоре судебной практики» в апреле 2014 года. Тогда Верховный Суд сказал, что в отличие от обычного условно-досрочного освобождения, для которого от осужденных требуют «доказательств факта исправления», при освобождении «по болезни» в приоритетном порядке должно учитываться состояние здоровья и наличие тяжелого заболевания из перечня правительства (а не другие характеризующие его данные). Суды не должны отказывать на том основании, что заключенный совершил тяжкое преступление. Кроме всего прочего, судам при рассмотрении прошений об УДО рекомендовалось оценивать количество и качество дисциплинарных взысканий.

Но суды по старинке учитывают все взыскания, в том числе и те, которые уже погашены или отменены.

На учет взысканий активно напирает как сама администрация колонии, так и представители прокуратуры. Часто бывают случаи, когда в отношении одного и того же осужденного сначала администрация учреждения представляет отрицательную характеристику и возражает против освобождения по УДО, а через 2-3 месяца та же администрация сама обращается в суд с просьбой освободить этого тяжелобольного осужденного и представляет нейтральные характеристики на него. Здесь логика администрации колоний расходится с логикой судов, которые отказывают и в том, и другом случае, ссылаясь на то, что осужденный не показал достаточным образом свое исправление, на информацию о том, оплачены или нет гражданские иски, и даже на отношение заключенного к содеянному (раскаялся или не раскаялся человек в содеянном; это противоречит закону и не должно учитываться при освобождении по болезни).

В перечне заболеваний приведены такие патологии, когда в 95% случаев человек не может содержаться в условиях изоляции, получать там необходимое лечение и уход.

В больнице при исправительной колонии № 2 УФСИН России по Республике Татарстан. Фото: Юрий Тутов / ТАСС

Как правило, осужденные, обладающие одним или несколькими диагнозами из этого перечня, очень скоро умирают.

Конечно, с точки зрения гуманного отношения к людям стоит отпускать всех, у кого имеется тяжелое заболевание. Чтобы последние свои дни, недели, в редких случаях — месяцы человек мог пробыть дома, в кругу родных и близких. Даже с точки зрения последующих за смертью затрат, в том числе связанных с похоронными мероприятиями. Бывают случаи, когда родственники с опозданием узнают о смерти осужденного в колонии. Тогда на администрацию налагается обязанность по сохранению тела, оплаты услуг того же морга в течение времени, пока родственники не смогут забрать тело умершего.

Не думаю, что в тексте сегодняшнего пленума утвержден принцип, что наличие тяжелого заболевания является самостоятельным и достаточным основанием для УДО. Дело в том, что это совершенно разные процедуры. УДО, исходя из буквального толкования УК, подразумевает, что осужденный должен собственными действиями показать свое исправление. И тут учитывается много факторов. В том числе взыскания; правда, их качество должно иметь принципиальное значение: нельзя ставить крест на УДО, если осужденный передал другому фрукты.

Освобождение же по болезни, или так называемое актирование, не предполагает определенного поведения осужденного в исправительном учреждении; оно учитывает лишь наличие тяжелого заболевания и пока еще отмененного положения о наличии близких родственников, способных осуществлять уход за больным. Отношение самого человека к лечению — тоже важный момент для процедуры актирования (если, конечно, оно предоставляется тюремной медициной).

Для УДО, кроме того, необходимо обязательно отбыть, в зависимости от тяжести преступления, определенную часть наказания, а для освобождения «по болезни» этого не требуется.

Юридически «сшить» два этих самостоятельных основания для освобождения из исправительного учреждения невозможно.

В России, как правило, при рассмотрении вопроса об освобождении «по болезни» судья не видит самого осужденного, даже если происходит выездное судебное заседание: осужденный находится в бараке, и никто его не может донести оттуда до комнаты в колонии, где расположился судья, либо он был отправлен в больницу. В идеале суд должен видеть того, кого он собирается освободить (или отказать в этом): суд должен оценивать не только заключение комиссии тюремщиков, но и внешний вид, состояние тяжелобольного. Бывает, что осужденный уже похож на набор костей, обтянутых кожей, да еще и испражняется с периодичностью 10 минут. И если судья это увидит, у него не возникнет сомнений в необходимости освобождения такого человека, несмотря на возможные нарушения режима.

Что до отношения судей к пленумам и обзорам, то на практике оно различное.

Судьи, удовлетворяющие требованиям по УДО или освобождению «по болезни», конечно же, ссылаются и на разъяснения Верховного суда и международные правовые акты. Когда судьи отказывают — либо не делают в решениях эти ссылки, но делают хитрые умозаключения, к примеру, что «осужденный совершил преступление, относящиеся к категории ’’особо тяжкое’’, в период совершения действовал дерзко, состояние здоровья на момент совершения преступления не помешало осужденному, возможность освобождения в связи с заболеванием обусловлена уверенностью, что осужденный не сможет совершить по состоянию здоровья совершить новое преступление, а такой уверенности у суда нет, поэтому суд считает, что нужно отказать».

Разумеется, 100-процентной гарантии, что освобождаемый осужденный не совершит новое преступление, никто никогда не даст. Но если объективно подойти к ситуации — то вот лежит больной, у него онкология, сотрудники колонии говорят, что препаратов для лечения у них нет, и шансы на скорый летальный исход очень высоки.

Моя позиция такова, что тяжелобольных нужно освобождать вне всяких оговорок.

С Петряковым согласен адвокат Алексей Бушмаков, который представляет интересы осужденных в Свердловской области и на днях добился освобождения заключенного из ИК-2 Свердловской области.

— На практике суды первой инстанции часто игнорируют пленумы или придают их положениям свое толкование. У меня вот один из судей прямо в решении указал: так-то оно и так, но исходя из баланса интересов государства и общества считаю невозможным освобождение заключенного. Другие судьи до сих пор плюют на желание личного участия осужденного в заседании, не обеспечивают участие защитника, на что получают отмены постановлений. Считаю, что в апелляционной инстанции ссылаться на пленумы очень полезно и необходимо.

К актированию суды относятся по-разному. кто-то пренебрежительно, кому-то без разницы — зависит от судьи, но никто с сочувствием к зекам не относится.

Выйти по УДО труднее, чем по актировке, — это просто нереально. Правда, у нас в Свердловской области и по актировке суды рассматривают дела, как по УДО: учитывая характеризующие данные осужденного, предоставленные администрацией колонии. Что в корне неправильно.

Изменится ли ситуация в лучшую сторону с освобождением осужденных из исправительных учреждений после публикации текста пленума ВС — покажет время, но по закону пленумы ВС РФ носят лишь рекомендательный характер, и конкретный судья сам решает, применять его в деле или нет.



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

В России все реже удовлетворяются прошения об УДО: статистика

Три будничные истории о том, как тюрьма опасна для жизни

util