2 December 2015, 09:00

Владимир Войнович. Прощание с Эльдаром

Владимир Войнович.

История дружбы писателя и режиссера, начало которой положил так и не снятый фильм

Все началось с письма, полученного мною в июне 1988 года.

Что было до того, объясню тем, кто не знает. К моменту получения письма я — изгнанник, живущий в Мюнхене, лишенный советского гражданства, а, стало быть, и надежд на возвращение на родину. Контакты с Россией и всеми живущими в ней родственниками, друзьями и вообще с кем бы то ни было практически оборваны. Почти полная изоляция. В это время на родине происходят события не до конца ясные, тем более при взгляде издалека. Происходящее, как я потом осознал, мало кому понятно и из живущих внутри. Перестройка! Куда она идет и чем кончится? Но крепнет надежда, что дойдет до какого-то предела и в стране наступят решительные перемены к лучшему. Может быть, даже такие, в результате которых я, чем черт не шутит, смогу вернуться. А вернуться я страстно желал, в чем некоторые мои собратья по перу сомневались, полагая, что немецкая колбаса мне дороже родины.

Но тут надежды приходится слегка умерить. Сердечный приступ, больница и — мое возвращение зависит не только от перестройки. Но операция прошла благополучно. Лежу, только что выйдя из наркоза, и вдруг письмо из Москвы, присланное с какой-то кружной оказией. Автор выражает желание снять фильм по моему роману «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Подпись: Эльдар Рязанов. Стоит протереть очки и еще раз прочесть. Напоминаю: я в Мюнхене. В России еще не напечатано ни одной моей строчки, а тут предлагается фильм, который снимет не кто-нибудь, а сам Рязанов. А если он снимет, то это станет событием, как и все фильмы Рязанова. А значит, публикация «Чонкина» и мое возвращение станут реальностью.

Марина Неелова, Эльдар Рязанов и актриса Наталья Щукина (справа налево), 1987 год.

Волноваться мне еще нельзя, но попробуйте в такой ситуации не волноваться. У меня к тому времени уже был продюсер, англичанин Эрик Абрахам. Он купил у меня права на постановку фильма и искал подходящего режиссера. Я ему написал письмо: вот режиссер, подходящей которого быть не может. Дал координаты Рязанова, но сказал сам себе: ничего не получится, и не надейся. Прошло полгода. Рязанов молчит. Я стал думать, что затея провалилась. И вдруг новое письмо. Официальное, из «Мосфильма». Приглашают на переговоры. Как я потом узнал, Рязанов приложил много усилий, чтобы это случилось. Я приехал в Москву с немецким паспортом и визой на три недели. Успел прикоснуться к тем событиям, которые казались мне революцией. Было много выступлений в больших залах, битком набитых людьми. Люди шли на них, потому что, практически не зная ничего обо мне, теперь хотели посмотреть, что за тип, послушать, за что его выгнали из страны и за какие заслуги разрешили вернуться. На меня все это навалилось, и, честно говоря, в это время я мало думал о фильме. Переговоры вели Рязанов, Абрахам и руководство «Мосфильма». И в конце концов сильно разошлись во мнениях о том, каким именно должна быть картина и на каких условиях делаться. Кое-что в этих переговорах и меня смущало. По моему настоянию Абрахам включил в условия пункт, по которому автор романа будет приезжать и участвовать в съемках. Ему было отвечено, что это вовсе не обязательно, но я думал иначе.

Владимир Войнович во время презентации книги «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина. Перемещенное лицо», 2007 год.

Наибольшее сопротивление своему замыслу испытывал Рязанов. Против солдата Чонкина выступали мощные силы в лице не предвидевших еще скорого краха партийных ортодоксов и высшего генералитета, включая министра обороны Язова. В конце концов дело разрушилось, частичным виновником чего Рязанов посчитал и меня, — как мне казалось, не совсем справедливо. Дело в том, что права на фильм все еще принадлежали Абрахаму, а мое влияние на него было ограниченно. Огорченный неудачей и обиженный на меня Эльдар Александрович назвал Чонкиным своего пса, ризеншнауцера, очень кусачего, в отличие от своего человеческого прототипа. А меня в журнале «Огонек» попрекнул тем, что я не пожалел о том, что фильм о солдате Чонкине не состоялся в России. Я, все еще лишенный гражданства, тоже с обидой ответил, что и жизнь моя не состоялась в России. Но гражданство мне в конце концов вернули, и в России, какая есть, моя жизнь продолжилась, так что осталось горевать только о несостоявшемся фильме. Что я и делаю — и что ощущаю с особой горечью сегодня, когда Эльдар Александрович нас покинул. Последние годы мы были соседями, встречались нечасто, но дружески. Фильмов он уже не снимал, заботился о своем клубе «Эльдар», в котором, благодаря ему и его жене Эмме, регулярно проходили интереснейшие встречи с писателями и режиссерами с показами фильмов и чтением текстов. Эльдар был замечательным поэтом, и его болдинская, точнее, пахринская осень ознаменовалась многими стихами, мудрыми, с юмором, грустными, философскими. И значительная часть их посвящена Эмме, с которой я и моя жена Светлана и еще много-много людей разделяем горечь утраты.

Прощание с Эльдаром Рязановым состоится 3 декабря в Большом зале Клуба писателей Центрального дома литераторов (ЦДЛ). Начало в 10:00. Адрес: Москва, Большая Никитская, 53. В этот же день Эльдар Рязанов будет похоронен на Новодевичьем кладбище.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Ксения Ларина: «Рязанов не высмеивал „недостатки“ — он смеялся над системой»

util