7 Декабря 2015, 16:14

Ильдар Дадин: «Россия должна быть свободной. Я не уверен, что будет, но должна»

Задержание Ильдара Дадина в день приговора по болотному делу, 2014 год.

Судья Басманного суда Наталия Дударь приговорила политического активиста Ильдара Дадина к трем годам лишения свободы по новой статье о митингах и шествиях. Это редкий случай: судья назначила больший срок, чем просил прокурор, — два года колонии.


Ильдар Дадин стал первым осужденным по новой статье УК РФ 212.1 «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования». Подобные дела были возбуждены также в отношении политических активистов Владимира Ионова и Марка Гальперина.

Под домашним арестом Дадин провел 10 месяцев, которые будут зачтены в срок наказания, назначенного ему Басманным судом. Судья Наталия Дударь входит в «список Алексаняна» — она продлевала тому содержание под стражей, когда он был смертельно болен.

В январе 2015 года, перед тем как Ильдару Дадину было предъявлено обвинение по статье 212.1, он рассказал Открытой России, как стал гражданским активистом.

— До конца 2011 года я вообще не знал, что в России есть протестное движение, есть тот беспредел, о котором я узнал впоследствии. Я узнал об этом, когда увидел в конце 2011 года мощнейшие фальсификации на выборах. Я знал, что я не голосовал за «Единую Россию», я знал, что мои родственники не голосовали за «Единую Россию», мои друзья и мои коллеги за нее не голосовали, а по телевизору объявили: «Единая Россия» победила на выборах. Дальше я стал интересоваться, что же произошло.

Всегда, когда я вижу две точки зрения, я пытаюсь узнать третью. Одни говорили: вас обманули — на выборах была фальсификация. По телевизору говорили: «Вся оппозиция спонсируется Западом и американцами».

Чтобы увидеть своими глазами, что происходит, я пошел наблюдателем на президентские выборы в марте 2012 года, а потом я за год был тринадцать раз наблюдателем на разных выборах. Потом еще несколько раз в Московской области, в Орловской области — от «Гражданина наблюдателя» и от других организаций. В протестных митингах я стал участвовать с конца 2011 года. Мне было неприятно думать, что кто-то может решить за меня и как бы я ни проголосовал, все равно результаты нарисуют.

Я считаю, что любой гражданин своей страны должен участвовать в жизни страны, он не должен проходить мимо. Не должен быть «равнодушным населением».

Меня уже несколько раз задерживали именно за то, что я пытался отстоять свои права. И хотя каждый раз это были административные, а не уголовные дела, а в таких случаях, по мнению нашего суда, не надо доказывать свою невиновность, я ее доказывал; речь идет об ограничении свободы на 7, 10, 15 суток.

Я сидел трижды по административному наказанию, ни разу я не был виновен, каждый раз все было сфабриковано по показаниям лжецов-полицейских, по их рапортам. В суде тоже принимали эти рапорта от заинтересованной стороны, которая сама же нарушает права людей. Естественно, суд заинтересован, чтобы эти нарушения скрыть. Последний мой срок — 15 суток за участие в акции 15 января на Манежной.

Я пришел туда понаблюдать, без всякой символики, без плакатов. Я увидел, как толпа агрессивных людей в одинаковых шапочках окружает людей, которые вышли на Манежную площадь (чтобы выразить свое несогласие с приговором братьям Навальным. — Открытая Россия), толкает их, выгоняя с площади. Я договорился с несколькими ребятами, что мы будем их защищать от этой агрессивной толпы.

В какой-то момент, когда мы уже от них отошли, сзади на нас напали два молодых парня в зеленом. Я видел их за некоторое время до этого: они активно указывали сотрудникам полиции на тех людей, кого, по их мнению, следовало задержать. Эти люди в шапочках бегали по Манежке, скандировали лозунги, их никто не задерживал. Полиция задерживала не тех, кто атаковал, а тех, на кого они нападали.

Мне дали 15 суток за то, что я якобы выкрикивал лозунги, участвовал в несогласованном митинге, хотя я принципиально даже всю символику снял и ничего не кричал. Я знал, что меня могут задержать даже на согласованном митинге, поэтому я хотел не вмешиваться. Я пришел на этот митинг просто как наблюдатель. Но когда я увидел, как эти агрессивные люди нападают на гражданских активистов, которых тоже могут незаконно задержать, я не выдержал и стал вытаскивать людей из этого агрессивного «окружения», потому что они не просто кричали, а толкали людей: одного моего знакомого они столкнули с парапета.

В автобусе, куда меня завели, находилось еще 11 человек. Нас всех отвезли в ОВД «Мещанское». Но долго не выводили из автобуса, хотя мы уже приехали к отделению и не было никаких препятствий, чтобы организованно всех нас завести в отделение полиции и составлять протокол. Обычно они выводят из автобуса одного-двух-трех человек и начинают на них составлять протоколы, так как они начинают отсчитывать 3 часа с того момента, как задержанный пересек порог ОВД. А для тех, кто остается в автобусе, время задержания еще не идет. Когда ты один на один с сотрудниками полиции, они, зная, что нет свидетелей, ведут себя более свободно и периодически могут душить, наносить удары, что со мной было не раз. Будучи знакомым с законом о полиции, я требовал, чтобы нас всех сразу вывели из автобуса.

Но полиции эти мои требования не понравились. Сотрудники зашли в автобус и начали меня бить.

Уже в отделении полиции я вызвал скорую помощь: я попросил у одного из сотрудника номер его жетона. У него не было этого жетона, он отказал мне. Я знаю, что это нарушение закона, он очень агрессивно отреагировал, схватил меня, начал душить. Я об этом сообщил сотрудникам, попросил их, чтобы они посмотрели записи видеонаблюдения — там у них прекрасно видно, как ко мне применяют силу.

Я ни на кого не нападаю, принципиально никого пальцем не трогаю. Я против насилия.

На мои неоднократные требования озвучить фамилии тех полицейских, которые меня задерживали, сообщить, за что меня задерживают, мне ответили отказом. Потом было заседание в Тверском суде. Судья вынесла решение о 15 сутках — максимальное наказание. Я был возмущен тем, что свидетелей, о вызове которых мы неоднократно просили, не пустили в зал на оглашение решения суда: пристав Максим Максимов закрыл дверь перед их носом. На мой взгляд, он тем самым ограничил гражданам России доступ на открытый судебный процесс. Я возмутился несправедливым решением суда и тем, что мракобесие творится в отсутствии граждан, и сказал: «Преступники в мантиях будут привлечены к ответственности по всей строгости закона».

Я не называл конкретного имени судьи, но я заметил, что приставу Максимову Максиму моя реплика очень не понравилась. Потом в сопровождении сотрудников полиции этот пристав спустил меня на первый этаж, в комнату приставов. Там было два пристава: девушка и мужчина. Пристав Максимов сзади набросился на меня и начал душить, толкать на пол. Девушка-пристав смотрела на все это достаточно нейтрально или даже, как мне показалось, с пониманием. Когда я спросил, почему он применяет ко мне насилие, он снова принимался меня душить. Потом, когда он меня отпустил, я опубликовал в интернете номера жетонов этих трех сотрудников — двух приставов и сотрудника полиции. У меня не было возможности написать на него заявление, а он написал рапорт на меня и на мою общественную защитницу Аллу Фролову.

После этого инцидента меня подняли наверх, в зал судебного заседания, и когда я проходил по коридору, мои знакомые видели у меня ссадины на шее и на голове. Судья вынесла новое решение по статье 20.2, часть 2: «Организация несогласованного митинга». Штраф — 20 тысяч рублей. Когда я освобожусь, хотелось бы привлечь к ответственности сотрудника полиции, который душил меня в отделении полиции «Мещанское», и привлечь к ответственности этого судебного пристава Тверского суда Максима Максимова. В фейсбуке я уже читал свидетельства других людей, которые с ним сталкивались, и у меня создалось впечатление, что ему нравится мучать людей физически и с помощью рапортов. Минимум, чего я бы хотел добиться, — чтобы его уволили с работы.

А в идеале, чего бы я хотел от жизни? В принципе, я хотел бы работать, чтобы была возможность завести семью, содержать ее и жить спокойно.

У меня есть мечта: если бы удалось добиться построения правового государства в России, я бы хотел работать сотрудником полиции. Мне нравится то, что написано в присяге полицейского: «Клянусь защищать закон и граждан». Защищать не чиновника, не своего начальника, а граждан и закон России. Я бы с удовольствием пошел работать в такую полицию.

Всем, кто интересуется моим мнением, передайте: «Россия должна быть свободной. Я не уверен, что будет, но должна».

После оглашения приговора в зале произошла потасовка между активистами и судебными приставами

util