18 Декабря 2015, 09:00

Foreign Affairs: «Как Америке ответить на российскую демонстрацию силы»

Джон Керри и Владимир Путин, 15 декабря 2015 года.

Анджела Стент, эксперт по внешней политике и автор книги «Почему Америка и Россия не слышат друг друга?», анализирует причины российской экспансии и размышляет, как действующей и будущей американской администрации выстраивать отношения с Москвой

В конце сентября Россия начала наносить авиаудары в Сирии — якобы по террористическим группам. Это стало началом самой масштабной российской интервенции на Ближнем Востоке за несколько десятилетий. Неожиданный налет на Сирию превратил местную гражданскую войну в прокси-конфликт США и России и поднял ставки в продолжающемся противостоянии между Москвой и Вашингтоном. Кроме того, таким образом удалось отвлечь внимание от дестабилизирующей роли России в Украине и лишить Запад возможности изолировать Кремль. Москва стала игроком в сирийском кризисе, и Штаты теперь должны понять, что с этим делать.

Вашингтон снова застали врасплох — так же, как в марте 2014 года, когда Россия аннексировала Крым и начала поддерживать пророссийских сепаратистов, воюющих с украинскими силами на востоке страны. При всех внутренних проблемах: экономическом спаде, сокращении численности населения, бегстве капиталов и утечке мозгов — это удивительным образом сделало Россию более влиятельной в мире. Президент Барак Обама может называть Россию региональной силой, но военная интервенция в Сирии продемонстрировала, что она снова хочет, чтобы с ней считались как с глобальной державой, без которой нельзя принять ни одно крупное международное решение. Это неприятный вызов не только для Обамы в последние месяцы его президентского срока, но и для следующего обитателя Белого Дома.

Почему Вашингтон с таким опозданием осознает новую российскую реальность? Президент Путин не делает секрета из своей повестки дня. К примеру, в феврале 2007 года он подверг уничтожающей критике внешнюю политику США на Мюнхенской конференции по безопасности. «Вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах», — предупреждал он. С тех пор Кремль много раз клялся заменить то, что он рассматривает как принудительный мировой порядок с США во главе, на систему, при которой Запад будет уважать интересы России. В ретроспективе война с Грузией в августе 2008 года была сигналом о готовности Москвы применять силу, чтобы помешать движению своих соседей в западном направлении и восстановить влияние на территориях, которые когда-то были частью СССР. Но США и их союзники постоянно недооценивали решимость России пересмотреть глобальный порядок, который, по мнению Москвы, был навязан ей после падения СССР.

Перед президентскими выборами 2016 года США, решая, как обращаться с Россией, столкнулись с двумя основными вызовами. Во-первых, необходимо определить сущность целей, которые Кремль преследует в Сирии и Украине. Во-вторых, поскольку в России установлена в высшей степени персонализированная политическая система, Обама и его возможные преемники должны решить, как строить отношения с Путиным, а это особенно сложная задача, если учесть, что президентская гонка вынуждает выглядеть сильными. Очевидно, что если следующий президент хочет установить с Кремлем отношения, согласующиеся с национальными интересами США, то ему или ей следует сконцентрироваться на конкретных областях, где две страны могут и должны работать вместе: прежде всего, это проблемы ядерных и обычных вооружений. Продолжение изоляции России вряд ли сработает. Вместо этого следующая американская администрация должна будет ясно дать понять Кремлю, в чем заключаются американские интересы и ценности, и вместе с союзниками США противостоять дальнейшим попыткам России разрушить миропорядок, сложившийся после Холодной войны.

Барак Обама и Владимир Путин, 15 ноября 2015 года.

Комплекс неполноценности

На протяжении четверти века Москва и Вашингтон наиболее успешно сотрудничали тогда, когда Москва чувствовала, что с ней обращаются, как с равным партнером. Этим объясняется, к примеру, успех американо-российских договоров об ограничении вооружений, таких как СНВ-III (по американской терминологии — New START), которые должны решить проблему ядерного наследия Холодной войны. Подобным образом, хотя переговоры были долгими и трудными, Россия и США успешно сотрудничали друг с другом и четырьмя другими мировыми державами, чтобы достичь соглашения с Ираном по ядерной программе. Разумеется, Путин заслужил похвалу Обамы за свою роль в заключении этого соглашения.

Москва и Вашингтон также способны к сотрудничеству, когда у них вполне определенные общие интересы. К примеру, осенью 2001 года информация от российской разведки помогла США, начавшим военную кампанию в Афганистане, одержать победу над «Талибаном». Министр иностранных дел Игорь Иванов тогда объяснял: «Мы хотели международную антитеррористическую коалицию наподобие антинацистской коалиции. Это была бы основа нового мирового порядка».

Столь высокая цель предсказуемо осталась недостижимой. В действительности в антитеррористическом сотрудничестве Москвы и Вашингтона были сложности, в основном из-за того, что они часто не соглашались, какие группы считать террористическими организациями. Аналогичная проблема недавно возникла в отношении различных вооруженных групп в Сирии. Тем не менее Россия и США способны взаимодействовать и в других вопросах, связанных с безопасностью. Так, в 2013 году совместными усилиями удалось добиться ликвидации химического арсенала Башара Асада. В этом случае Кремль выступил с инициативой в тот момент, когда Штаты не решались действовать.

Менее успешным оказалось сотрудничество, когда проблемы были связаны с соседями России и НАТО. Стало ясно, что, несмотря на многочисленные попытки Вашингтона в 1990-х годах убедить Кремль в том, что расширившийся альянс НАТО не будет представлять угрозу для России, США и их союзники не смогли после Холодной войны создать новую архитектуру безопасности, где Москва ощущала бы, что и у нее есть своя доля. Не исключено, что это вообще невозможно, особенно учитывая уверенность России в своем праве на сферу «привилегированных интересов» на постсоветском пространстве и стремление ограничить суверенитет соседей. Войны в Грузии и Украине, а также аннексия Крыма стали ответом России на то, что она восприняла как исключение ее из европейской системы безопасности после Холодной войны. То же чувство обиды объясняет продолжающийся натиск Путина с целью установить новое соглашение между великими державами, которое даст России больше рычагов в вопросах европейской безопасности. Собственно, российский президент стремится получить гарантии, что больше ни одна постсоветская страна не вступит в НАТО.

Военные учения НАТО в Грузии, 2009 год.

Большой ход Путина

Корни решения Путина о военной интервенции в Сирии — в подобном беспокойстве о силе и влиянии России. Москва оправдывает свой налет на Сирию тем, что, поддерживая режим Асада, который летом 2015 года терпел военные неудачи, она стремится уменьшить террористическую опасность. Как сказал в октябре Путин, «развал официальной власти в Сирии... лишь мобилизует террористов. Сейчас нужно не расшатывать, а возрождать, укреплять государственные институты в зоне конфликтов». Хотя союз Москвы и Асада вряд ли будет долгосрочным, он категорически противопоставлен всему, что может ослабить власть светских диктаторов на Ближнем Востоке, — отсюда многократно повторяемые Путиным обвинения США в поддержке оппозиционных сил во время революций в арабских странах в 2011 году и его гнев в связи с военной акцией НАТО в Ливии, которая привела к свержению ливийского диктатора Муаммара Каддафи. В глазах Путина беспорядки в Ираке, Сирии и Северной Африке вкупе с возвышением самопровозглашенного «Исламского государства» — свидетельства неспособности Запада представить последствия расшатывания авторитарных государств в регионе. Путин боится, что хаос на Ближнем Востоке усилит исламский экстремизм у границ России, в соседних постсоветских странах, а потенциально — и в самой России.

В то же время действия России должны гарантировать, что за ней будет решающее слово в вопросе о том, кто будет править Сирией, даже в гипотетическом послеасадовском будущем. Применяя военную силу в Сирии, Москва дает понять остальным региональным игрокам: в отличие от США, Россия будет выступать на стороне лидеров и правительств против народных восстаний и не бросит их, как США обошлись с президентом Египта Хосни Мубараком в 2011 году.

Таким образом, сирийский гамбит — это часть более масштабного плана по восстановлению российского влияния на Ближнем Востоке. Во второй половине 2015 года лидеры Египта, Израиля, Иордании, Кувейта, Саудовской Аравии и ОАЭ посетили Москву. Некоторые из них заключили соглашения о покупке российского оружия. В июле Саудовская Аравия предложила инвестировать в России до 10 млрд. долларов, преимущественно в сельское хозяйство; если этот проект осуществится, это будет крупнейшая иностранная инвестиция в стране. Израиль и Россия поддерживают постоянный диалог в связи с развитием сирийского кризиса, отчасти для того, чтобы исключить возможность столкновений между российской и израильской авиацией — последняя иногда наносит удары по целям в Сирии, в том числе связанным с ливанской группировкой «Хезболла», которая отправила на помощь режиму Асада тысячи боевиков. Хотя израильтяне не испытывают никаких особенных чувств к Асаду, они, похоже, готовы согласиться с Россией в том, что его режим должен сохраниться, поскольку те, кто придет после него, могут оказаться большей угрозой для безопасности Израиля. Официальные лица этой страны негромко подтвердили, что при Башаре Асаде на израильско-сирийской границе всегда сохранялась спокойная обстановка.

Внутриполитические факторы тоже влияют на расчеты Путина. Санкции, которые США и Евросоюз ввели против России после аннексии Крыма, стали для нее сильным ударом, тем более в сочетании с глобальным падением нефтяных цен и уже существовавшими структурными проблемами в российской экономике. Кремль пытался найти выход в замораживании конфликта в Донбассе — в начале сентября вступило в силу соглашение между украинскими силами и поддерживаемыми Россией сепаратистами, по которому обе стороны отводят вооружения от линии фронта, хотя и после этого продолжают поступать отдельные сообщения о боевых столкновениях. Путин рассчитывал, что прекращение огня и решение пророссийских сепаратистов отложить местные выборы приведут к частичному снятию санкций Евросоюза. Более того, создавая впечатление, что украинский кризис близок к разрешению, Россия пытается переместить фокус с ее роли подстрекателя на новую роль в Сирии — ответственного лидера глобальной антитеррористической кампании.

Очередь на КПП «Зайцево» на линии разграничения ДНР и Украины, 25 ноября 2015 года.

Россия позиционирует свою интервенцию в Сирии как контртеррористическую операцию, которая уменьшит количество беженцев, отправляющихся из Сирии в Европу. Но политика Москвы может дать противоположный эффект. По данным Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в ноябре количество беженцев Сирии выросло на 26%, что привело к дальнейшему обострению миграционного кризиса в Европе. Вероятно, одна из причин этого — российская военно-воздушная кампания. Более того, поддержка российской авиацией режима сирийских алавитов, которых суннитские экстремисты считают вероотступниками, может побудить часть россиян присоединиться к ИГИЛ (более четырех тысяч человек из России и стран Центральной Азии это уже сделали) и поссорить власти с российскими суннитами, которых в стране около двадцати миллионов. Путин заявлял, что Россия не принимает ничью сторону в конфликте ветвей ислама и только сражается с экстремизмом, но это трудно будет объяснить российским мусульманам, когда они задумаются о поддержке Россией режима, который бомбит суннитское население. Россия не признает, что жестокое обращение режима Асада с населением Сирии — инструмент вербовки сторонников ИГИЛ.

Интервенция Путина в Сирии посылает миру неоднозначные сигналы. С одной стороны, Путин обвинил США в создании условий, позволивших появиться ИГИЛ, с другой, — он предложил Америке объединиться в антиигиловскую коалицию. В октябре он заявил: «Сирия... может стать моделью для партнерства во имя общих интересов, для решения проблем, которые затрагивают всех, для выработки систем эффективного управления рисками». Но, в отличие от ситуации с Афганистаном в 2001 году, Москва и Вашингтон не имеют единого мнения о том, кто их враг. Хотя оба государства рассматривают ИГИЛ как главную угрозу, Россия бомбит сирийские оппозиционные группы, поддерживаемые США, а Вашингтон считает режим Асада основной частью проблем страны. Из-за этих разногласий России и США будет непросто сотрудничать в Сирии.

До недавнего времени Вашингтон предпочитал избегать столкновений в сирийском воздушном пространстве, с осторожностью наращивая присутствие американских наземных войск, наблюдая за действиями России и ожидая, пока она завязнет в трясине. Но террористические атаки в Париже 13 ноября, возможно, изменили расчеты Вашингтона и подтолкнули к объединению российских и американских усилий. На саммите G20 в Турции вскоре после терактов Обама и Путин договорились о поддержке прекращения огня в Сирии и интенсивных дипломатических контактах, чтобы закончить гражданскую войну. Путину удалось как минимум добиться более тесных контактов с США и отказа Америки от политики изоляции России.

Если одна из целей Путина в Сирии — заставить Вашингтон признать важную роль России на Ближнем Востоке, имеет смысл спросить, интересует ли его это признание само по себе или же для него это шаг к триполярному миру, в котором важнейшие решения принимают Китай, Россия и США, — заветное желание некоторых российских мыслителей. С другой стороны, хотя есть соблазн поиска более масштабной стратегии за российской военной активностью в Сирии, вполне возможно, что Путин ввязался в конфликт, не думая об эндшпиле.

Возвращение к реальной России

На протяжении остатка второго президентского срока Обамы напряженность в связи с Сирией и Украиной будет определяющим фактором в американо-российских отношениях. Максимум, чего можно в ближайшее время достичь в Украине, — это «замороженный конфликт», при котором будет поддерживаться режим прекращения огня, хотя Киев не сможет восстановить контроль над Донбассом и Россия сохранит там влияние через своих марионеток. Лучшее, что в этой ситуации могут сделать США, — продолжить умеренную экономическую и политическую поддержку украинского правительства, которое пытается справиться с системными проблемами коррупции и экономического беспорядка. Хотя некоторые в американском правительстве призывают к большей экономической и военной помощи Украине, включая поставки летального оборонительного оружия, Белый Дом последовательно отказывается это делать, опасаясь спровоцировать Россию, и маловероятно, что в 2016 году он изменит свою политику.

Авиаудар по базе подготовки боевиков «Джибгат ан-Нусра», 5 декабря 2015 года.

Тем временем сотрудничество в борьбе против ИГИЛ в Сирии будет постоянной проблемой для Москвы и Вашингтона. Но без более сильного и прямого военного вмешательства, у которого в Америке мало сторонников после войн в Афганистане и Ираке, у Вашингтона не так-то много возможностей. Госсекретарь Джон Керри начал консультации с Россией и другими ключевыми игроками, включая Иран и Саудовскую Аравию, о том, как закончить гражданскую войну и осуществить переход от асадовского режима. Россия и США будут сотрудничать в этом направлении, но заключение соглашения о Сирии после Асада будет серьезным вызовом. Прямое военное сотрудничество в Сирии крайне маловероятно, и это означает, что России и США остается только гарантировать, что их будущие военные операции не будут мешать друг другу.

Даже если США найдут эффективный ответ на российские действия в Сирии или, возможно, станут там с ней сотрудничать, нет никакой гарантии, что Путин не попытается утвердить военное присутствие России где-либо еще: за последние годы он удивил Запад дважды, и, возможно, у него есть еще какие-то амбиции. Ирак намекал, что может обратиться к России за помощью в борьбе против ИГИЛ. В октябре, отвечая на вопрос о том, собирается ли Россия вводить войска в Ирак, Путин ответил, что еще не получил просьбу из Багдада. Россия также дала понять, что не останется в стороне, если ситуация в Афганистане будет ухудшаться, так как это приведет к дестабилизации Центральной Азии и создаст угрозу на рубежах России.

Следующему хозяину Белого Дома придется определиться с американскими интересами в Сирии и Украине, установить уровень противостояния дестабилизирующим действиям России в этих странах и где-либо еще, решить, в чем и когда Америке следует сотрудничать в Россией, и определить с учетом того, что из-за уменьшающихся ресурсов и общественного мнения возможности США становятся более ограниченными, готов ли Запад признать, что Москва фактически добилась своей цели как в Сирии, так и в Украине, — изменила правила игры в свою пользу.

После падения Советского Союза четыре американских президента пытались «перезагрузить» отношения с Россией и найти более продуктивный способ взаимодействия с Москвой; все попытки закончились полным провалом. Россия пошла не по тому пути, на который рассчитывал Запад в 1990-х, и США приходится иметь дело с той Россией, которая существует, а не с той, которую американцам хотелось бы видеть. Разумеется, в обозримом будущем Вашингтону нужно ожидать, что в американо-российских отношениях будут превалировать напряжение и антагонизм, а не сотрудничество.

Следующему американскому президенту не стоит пытаться устраивать очередную «перезагрузку». Ему или ей нужно работать вместе с Москвой над проблемами, в отношении которых у Москвы и Вашингтона есть четко очерченные общие цели, — в Сирии и где-либо еще. Эти проблемы включают в себя ядерные программы Ирана и Северной Кореи, новые ресурсы и безопасность в Арктике. Но следующему президенту нужно четко представлять и защищать американские интересы, и придется признать, что, пока Кремль изображает США как главный источник всех своих бед, как главного врага, посвятившего себя задаче ослабления России, совместные действия ради общих целей будут шаткими и ненадежными.

Оригинал статьи: Анджела Стент, «Демонстрация силы Путина в Сирии. Как ответить на российскую интервенцию», Foreign Affairs, 14 декабря

util