18 December 2015, 20:44

«Именем Российской Федерации у Эли теперь есть мама и папа»

Интервью с Юлией Бейсеновой, приемной матерью девочки-инвалида из Уссурийска

«Иностранные граждане не рвались забирать больных детей из российских приютов», — заявил Владимир Путин на пресс-конференции 17 декабря. Так он ответил на вопрос о действующем уже три года «законе Димы Яковлева», который запрещает гражданам большинства западных стран усыновлять российских сирот. Президент соврал: в 2012 году 6,6 процента российских детей, усыновленных иностранцами, были инвалидами. Каждый девятый ребенок, усыновленный гражданами США в 2012 году, был болен и практически не имел шансов найти новую семью в России. «Закон подлецов» лишил таких детей возможности выйти за пределы соцучреждений.

Немецкая семья Али и Юлии Бейсеновых больше года пыталась изменить эту ситуацию хотя бы для одного ребенка. Они хотели забрать из детдома девочку-инвалида Элю из Приморского края. Органы опеки и суд Владивостока им в этом отказали, заявив, что в Германии ребенка могут передать однополой паре. Абсурдность ситуации удалось доказать только в Верховном суде России.

Матвей Крылов встретился с Юлией Бейсеновой, чтобы узнать, зачем посторонним людям нужно было бороться за человека, которого бросила родная семья и родное государство.



— Вы можете вспомнить тот день, когда впервые увидели Элю? О чем вы подумали? Сразу ли у вас появилось желание забрать девочку к себе?

— Тут стоит два этапа выделять. Сначала я увидела ее заочно — увидела ее фотографию я на сайте волонтерского фонда, который искал для нее лечение. Первое впечатление было, что ребенок такой славный, светлый, которому очень не повезло в жизни. Было очень жаль девочку, и первым желанием было помочь, но непонятно как. В ее личике, в ее глазках было что-то такое особенное, что нашло отклик в сердце. Я просто не смогла пройти мимо. Я начала просто интересоваться тем, какие есть возможности для лечения девочки, советоваться с супругом, искать клиники. Месяца два, наверное, мы занимались консультациями с клиниками. В процессе всех этих переговоров постепенно стали примерять эту ситуацию на себя. Стали понимать, что лечение требует постоянного внимания: ежедневное подкручивание каких-то аппаратов, регулярно возить Элечку на обследования. Мы стали понимать, что в рамках казенного учреждения это очень тяжело организовать, что ребенку нужна семья. Думали, тщательно взвешивали свои силы: потянем-не потянем. И пришли к решению: да, мы заберем Элечку домой. А потом была личная встреча — уже после того как мы собрали все документы, прошли школу приемных родителей, прошли все проверки немецкими и российскими органами. И в марте нам разрешили приехать к ней.

— На тот момент вы уже окончательно решили удочерить Элю?

— На тот момент у нас решение уже было, да. Мы знали, что заберем ее. Но личная встреча — это что-то особенное. Ты видишь человечка, его глаза, слышишь его голос. Ты воспринимаешь его уже по-другому. Увидев Элечку, мы поняли, что наше решение верно. Мы утвердились в своем решении — это наш человечек.

— Чем был мотивирован отказ суда первой инстанции?

— Суд неправильно трактовал нормы права Германии и пришел к выводу, что возможно переустройство Эли в однополую семью — в случае, если мы с мужем разведемся, сменим ориентацию после 15 лет брака, после троих кровных детей, создадим однополое партнерство, и Эля попадет в однополое партнерство. Либо если мы неожиданно покинем этот мир, Элю может удочерить, опять-таки, однополый брак. Но не был учтен тот фактор, что однополые браки в Германии запрещены. Разрешены только партнерства. А партнерства не приравнены в правах к браку. Именно на этом базировался отказ — на теоретической угрозе попадания в однополую семью. И суд (Верховный. — ОР) тщательнейшим образом, я хочу это подчеркнуть, рассмотрел все обстоятельства дела, тщательно изучил правовое положение Германии и России и сделал однозначный вывод, что выводы Приморского краевого суда были ошибочны.

— После решения Приморского суда почему вы не прекратили борьбу за ребенка?

— Наверное, с самого начала, когда мы приняли решение, что удочерим Элечку, она было твердым. Решение идти до конца. Но, конечно, решение Приморского суда нас подкосило: подкосило и волю идти дальше, и веру в успех. Мы поняли, что если нам отказала инстанция номер один, то точно так же может отказать и инстанция номер два. Вера действительно очень подкосилась, но не исчезла. Пережив этап разочарования, боли, отчаяния, бессилия, мы снова собрались с силами и поняли: нет, мы идем дальше, мы эту девочку не бросим, Эля — наша девочка. И мы пошли дальше, подали аппеляцию, обратились к адвокату Голованову, у которого уже имелся опыт именно в подобных делах, в международных усыновлениях. И он действительно вытащил это дело.

— Как на вашу историю реагировало российское общество? С пониманием и одобрением или наоборот?

— Был просто невероятный для меня, потрясающий мощный отклик. Я честно не ожидала, что нашу петицию на имя президента Путина, на имя Астахова подпишут треть миллиона человек — 330 тысяч человек подписали петицию. Мы получали столько писем поддержки, столько теплых слов. Такой мощный поток энергетический — это было потрясающе. Элечка нашла такой отклик, ее история поразила такое количество людей: они возмущались, переживали за нее, сострадали, говорили: «Ну, как так можно? Это же ребенок с инвалидностью, ей как никому нужна семья. Почему семье, которая прошла все проверки, отказали?» Поддержка была, во-первых, моральная. Во-вторых, люди писали обращения от своего имени в разные инстанции. Многие нам помогали, например, с какими-то звонками, с транспортом. Финансовую помощь мы никогда не просили, об этом даже речи не шло. Нам было нужна именно моральная поддержка и поддержка действием. И мы ее получили в такой мере, что я просто бесконечно благодарна гражданам России. Всеми силами все вместе мы вытащили девочку Элю.

— Какой бы совет вы дали людям, которые находятся в похожей ситуации?

— Главное, конечно, соблюдать тщательно все предписанные законом процедуры и требования, без этого никуда. Не пройти школу приемных родителей — ничего не будет. Не собрать нужный пакет документов — ничего не выйдет. То есть условие номер один, ступень номер один — это соблюдать требование закона и требование всех инстанций. Но, к сожалению, этого не достаточно. Очень важно именно верить в свои силы. И верить в ту правду, которая для тебя важна. Вот ты знаешь, что этот ребенок, если мы говорим об усыновлении, твой. Ты хочешь дать ему семью, ты готов и дашь ее. И вот если есть это четкое понимание, то просто верить в себя и идти вперед, не сдаваться. Препятствий на пути усыновления, на самом деле, масса. Особенно для иностранных усыновителей. Не надо их бояться, все преодолимо. И даже отказ суда преодолим. Если на стороне усыновителей правда, то этой правды можно добиться.

— Вы вернетесь домой до Нового года? Сможете встретить его уже всей семьей?

— Дай бог, мы очень на это надеемся. Сейчас нам нужно еще получить ряд документов от ряда инстанций: новое свидетельство о рождении, российский паспорт, немецкий паспорт. Все это требует времени. Думаем, что в последних числах декабря как раз полетим домой с Элечкой.

util