11 Января 2016, 09:00

Как украинские спецслужбы заподозрили в терроризме российскую активистку

Анастасия Леонова.

Уже больше месяца в киевском СИЗО по подозрению в подготовке теракта держат гражданку России Анастасию Леонову. Как она оказалась в Украине и почему ее арестовали, выясняла Зоя Светова.

22 декабря я получила письмо: «Может быть, Вы помните меня? Я — Леонова Ольга Феликсовна. В самом начале 2000-х я помогала чеченским беженцам. Мы с Вами встречались, Вы писали большую статью о судьбе одной семьи, о больной девочке. Сейчас в большой беде моя дочка Леонова Анастасия. В апреле этого года Настя приехала в Украину волонтером. Обучала бойцов правилам оказания первой медицинской помощи. В декабре ее арестовала СБУ по подозрению в терроризме, сидит в изоляторе в Киеве. Никаких доказательств не предъявили, да их попросту и нет. Зачищают всех, кто хоть как-то соприкасался с ’’Правым сектором’’. Я совсем не знаю, что мне делать. Очень прошу Вашей помощи».

Я вспомнила Ольгу Леонову и чеченскую семью, о которой писала 15 лет назад. Девочка попала под бомбежку в Ингушетии, ей прострелили ногу, мой друг, французский журналист, привез ее с матерью в Москву, и Ольга тогда этой семье очень помогала. С тех пор мы с Ольгой не виделись. Я не знала, что у нее есть дочь, и, получив письмо, не очень понимала, чем я могу ей помочь. Первая мысль: если ее дочь обвинили в терроризме, то, может, готовят «обменный фонд» для освобождения украинских граждан, осужденных в России за тот же самый «терроризм» и «шпионаж», о чьи делах я писала весь прошлый год.

Мы встретились с Ольгой, и оказалось, что история Насти Леоновой не имеет никакого отношения к пресловутому «обменному фонду». Но «почерк» украинских правоохранителей до боли напомнил почерк российских эфэсбешников в деле «крымских террористов» Сенцова и Кольченко. Слава Богу, что не пытали при задержании.


От дайвинга на Мальдивах до лагеря «Правого сектора» под Харьковом

В свои 33 года Настя Леонова уже очень многое успела. Молодая женщина с внешностью модели, она окончила финансово-экономический факультет одного из столичных вузов, но по специальности никогда не работала. Уехала на Мальдивы, там работала инструктором по дайвингу, потом, когда дайвинг надоел, поехала на Кипр, там закончила школу инструкторов по вождению легкомоторных самолетов. Ольга Леонова рассказывает о дочке с улыбкой: «Она вообще у меня экстремал, подруги говорят, что Настя — пассионарий, а вообще она человек увлекающийся и часто меняющий увлечения».

Вернувшись в Москву с Кипра, Настя пошла в школу сомелье, и до отъезда в Украину работала в московских ресторанах. Ольга говорит, что в винах дочь разбиралась прекрасно, работа ей нравилась, но, как и мать, будучи политически активной (Настя с подросткового возраста ходила с матерью на митинги), она все больше тяготилась жизнью в России.

«После аннексии Крыма и начала войны на востоке Украины она решила уехать туда, чтобы помогать. Ей казалось, что она может быть полезной как санинструктор, поскольку она занималась дайвингом и пикетированием, обучалась на курсах парамедицине. Она собиралась обучать азам медицины катастроф, — рассказывает Ольга Леонова. — Я ее отговаривала: ’’Настя, ты хочешь туда поехать, чтобы бороться, помогать, но встань на позицию украинцев, не рассчитывай, что тебя там примут, как Жанну д’Арк; они тебя все равно не будут считать своей’’. Но если она что-то решила, то будет идти до конца. 9 апреля Настя уехала».

Анастасия Леонова.

Ольга показывает мне текст, который Настя прислала ей уже из Украины: в нем она объясняет, почему решила уехать из России. Вот он:



Почему я уехала

Это, наверное, самый популярный вопрос, который я слышу ежедневно, с тех пор как приехала в Украину. «Из России? Из Москвы? Да ладно...» Попробую объяснить, почему.

Вам случалось приходить чуть позже на вечеринку, когда градус веселья и алкоголя в крови у ранее собравшихся не соответствует вашему? Такое чувство неловкости, что все уже сильно набрались, а вы трезвы и видите это не совсем забавным. Вот примерно то же самое случилось со мной, когда я вернулась в Москву после нескольких лет путешествий по миру. Вроде все в порядке, но это был не тот город и страна, из которой я когда-то уезжала. Какие-то чувства верующих, которые вдруг стали оскорбляться, практически узаконенная коррупция, идея о скрепах и прочий бред, типа законов о запрете кружевных трусов, осенью 2013-го уже захватили умы «дорогих рассеян», но до полного и окончательного мракобесия не хватало внешнего врага. И он нашелся в лице Украины, так кстати вышедшей на Евромайдан.

Мне постоянно твердили про фашистов, ущемление русскоязычных и прочие заученные тезисы из телевизора. При этом я общалась с украинскими друзьями на русском, моих этнически российских родственников в Киеве никто не притеснял, но мне тупо никто не верил, списывая это на западную пропаганду и происки хунты. Нет, моими оппонентами не были сельские механизаторы с тремя классами образования, это довольно образованные, состоявшиеся и даже успешные люди, часто путешествующие. Первое время я старалась обходить острые темы, но поток ненависти к остальному миру иногда захлестывал, да-да, про те самые гейропы и пиндосии можно было услышать от людей, которые существовали исключительно за счет импорта из тех самых европ, но при этом они предрекали им скорую гибель. Иногда мне начинало казаться, это со мной что-то не так, что с ума коллективно не сходят, но увидеть белое черным я так и не смогла.

Зимой 2015 все стало окончательно плохо, я потеряла работу с формулировкой «вы замечательный специалист, но ваше мнение так сильно расходится с официальной политикой нашего государства...» Выводы о моем мнении были сделаны на основе моих лайков в соцсетях, поскольку секс, политику и религию я на работе не обсуждала. Тогда же появилась уголовная ответственность за нарушения порядка массовых собраний, фактически любого мирно протестующего можно было посадить на 10-15 суток, и все оппозиционно настроенные граждане, коих и так было немного, рисковали быть реально арестованными.



Звонок от адвоката

Все десять месяцев, что Настя жила в Украине, Ольга постоянно с ней переписывалась, знала о ее передвижениях по стране: Настя писала, что развозила гуманитарную помощь вместе с волонтерами, жила в лагере «Правого сектора» под Харьковом, потом в так называемом тренировочном лагере Гражданского корпуса батальона «Азов». К концу лета по Настиным письмам стало понятно, что она разочаровалась в этой «романтике» и на передовую больше не хочет; 31 августа она уехала в Киев, сняла квартиру и нашла работу сомелье.

«Она очень хотела получить украинское гражданство, собиралась продать московскую квартиру и перетащить меня с мужем к себе; возвращаться в Россию она не собиралась, — продолжает Ольга. — В последний раз мы с ней переписывались в фейсбуке 9 декабря в 23:30, она возвращалась с работы домой, была в магазине. А через два дня мне позвонил Виктор Губский, представился как адвокат Насти и сказал, что ее задержали в ночь с 9 на 10 декабря и обвиняют в терроризме. Я поехала в Киев, общалась со следователем, рассказывала ему о Насте примерно то же самое, что сейчас рассказала вам. Оказалось, что 9 декабря совсем в другом районе Киева была спецоперация по задержанию так называемой диверсионной группы Лесника — Олега Мужчиля, одного из деятелей „Правого сектора“: был убит альфовец, самого Лесника также убили, и следователь уверял меня, что Настя была связана с этой группой. Настя и правда была знакома с Лесником — виделись, когда она была в лагере ’’Правого сектора’’, но она с ним почти не общалась. Знаю, что она надеялась с его помощью, через его связи получить гражданство. Вот и все».

Адвокат Виктор Губский защищает Анастасию Леонову в качестве государственного адвоката по системе бесплатной юридической помощи. Но он совсем не похож на среднестатистического российского государственного адвоката, которых у нас принято называть «карманными» и «вторыми следователями».

Олег Мужчиль, «Лесник»

«Задержали до кучи»

Виктор Губский возмущен задержанием и арестом Леоновой и публично говорит о грубых нарушениях закона, допущенных СБУ при ее задержании и судом при ее аресте:

«Настю задержали в половину второго ночи, проводили в ее квартире обыск, не нашли никаких запрещенных предметов — ни оружия, ни взрывчатки, никаких экстремистских материалов; забрали все электронные носители. Я приехал в половину пятого. И оказалось, что в нарушение закона в момент задержания Насте не было предъявлено уведомление о подозрении. Она с самого начала задержания требовала переводчика, потому что тот документ, который ей предъявили, был на украинском. Переводчик приехал только в 9:30. Но уведомление о подозрении на русском языке ей предъявили только 11 декабря во время судебного заседания по мере пресечения. Я акцентирую внимание на процессуальных нарушениях: лицу, которое задержано по подозрению в преступлении, в течение 24 часов должно быть предъявлено официальное подозрение. В нашем случае получается, что фактически и юридически такое уведомление было сделано по истечении 24 часов, что является грубейшим нарушением закона».

Обвинение Леоновой пока не предъявлено. Согласно «уведомлению о подозрении», СБУ считает, что она приняла непосредственное участие в действии террористической группы и участвовала в покушении на совершение теракта по предварительному сговору, который привел бы к причинению значительного имущественного вреда и тяжких последствий: ч.1 ст.258-3 УК Украины, ч.3 ст. 15, ч.2 ст. 258 УК Украины.

Адвокат Губский говорит, что речь идет о подготовке к террористическому акту, но к какому конкретно, не уточняется. С деятельностью группы застреленного при задержании Лесника связывают взрыв в Харькове возле магазина Rochen.

Леонову подозревают в том, что в начале декабря она присоединилась к террористической группе. «Я не знаю, какие могут быть у следствия документы, которые бы изобличали Настю в совершении или в подготовке этих преступлений; — удивляется Губский спешке, с которой произошло задержание Леоновой. — На допросе она рассказала все, что знала, не скрывала, что была знакома с Лесником, но близко с ним не общалась, разговаривала по телефону. С другими задержанными (в квартире Лесника задержали еще несколько человек, двое из которых — граждане России) знакома не была. Судьи и на первом заседании, и на апелляции задавали вопросы — они же понимают, что того подозрения, которое было ей предъявлено, недостаточно для ареста, тем более что все документы: ’’Извлечение из единого реестра’’, ’’Протокол осмотра места преступления’’, ’’Протокол обыска’’, ’’Протокол допроса одного из задержанных, который изобличает себя в совершенном преступлении в Харькове и в связи с Лесником’’ — все эти документы не указывают на участие в этих событиях Насти Леоновой. Пытаясь оправдаться, прокуроры на первой инстанции и в апелляции заявляли, что у них есть некоторые материалы, которые на сегодняшний день проходят процедуру рассекречивания».

Адвокат обращает внимание на то, что первая информация о задержании «группы Лесника» подавалась в новостях как «задержание российской диверсионно-разведывательной группы». Лесник — известная в Украине личность, СБУ давно за ним следила, и Леонова попала в поле зрения спецслужб, поскольку общалась с ним по телефону.

Зная практику фабрикации уголовных дел о терроризме в России, вполне можно допустить, что подобные дела «шьются» и в Украине: когда нужно быстро «сварганить» громкое политическое дело, в спешке забирают людей «до кучи». Нужна «группа» — значит, будет группа. Тем более, что страх «засланных казачков» из ГРУ и ФСБ, которые проникают в «Правый сектор», вполне может иметь под собой основания. Но есть подозрения, что в случае с Настей Леоновой спецслужбы слишком поторопились.

Анастасия Леонова.

«Мироздание, ты о...ло»

После ареста и до 31 декабря Настю содержали в следственном изоляторе СБУ: сначала она сидела в «одиночке», потом с соседкой. Адвокат говорит, что она отстаивала свои права, не желая мириться с происходящим. Перед самым Новым годом ее почему-то перевели в обычное СИЗО, где восемь человек в камере, бытовые условия хуже, но режим помягче. Оттуда она прислала письмо, которое Ольга Леонова выложила на своей страничке в фейсбуке.

Письмо вызвало большой резонанс, так об аресте российской активистки в Киеве узнали ее знакомые, с которыми она вместе стояла в антивоенных пикетах на Манежной площади в Москве.

Журналист и активист Евгений Левкович написал пост в ее защиту, призвав украинских журналистов и политиков разобраться в ситуации.

Читая комментарии украинцев под этим постом, я поняла, как была права Ольга Леонова, когда предупреждала дочь, что не все в Украине поймут ее, что многие будут сомневаться в ее искреннем желании помочь воюющей с Россией Украине. Руководство батальона «Азов» поспешило откреститься от нее, заявив, что Анастасия Леонова никогда не была санинструктором в «Азове». Я связалась с Евгением Каплиным, главой гуманитарной миссии помощи мирному населению в зоне военного конфликта «Пролиска», который несколько раз встречался с Настей в Харькове. Он подтвердил слова Ольги Леоновой о деятельности ее дочери: «Мы занимаемся помощью мирному населению, которое проживает в Донецкой, Луганской области близко от зоны конфликта. Я как-то написал пост, что нам нужна помощь в сборе продуктовых наборов. И пришло несколько людей, которые помогали нам собирать эти продукты в нашем харьковском офисе. Это было в июне 2015 года. В их числе была и Настя Леонова. Потом она еще несколько раз помогала нам. Она рассказала, что приехала в Харьков, потому что в России выступала против правящего режима и хочет быть в ’’Правом секторе’’. Говорила, что у нее есть базовые знания парамедицины и она хочет помогать раненым военным. Она устроила мастер-класс и для наших волонтеров. Насколько я знаю, какое-то время она находилась на Харьковской базе ’’Правого сектора’’ и собиралась отправиться на фронт, но потом вроде бы поссорилась с командиром, ушла от них и оставила идею куда-либо ехать с ’’Правым сектором’’. Потом — насколько мне известно, с середины июля и по конец августа, — она жила в тренировочном лагере под Валками в Харьковской области. Настя приезжала к нам в офис и рассказывала, что она там живет и занимается инструктажам по парамедицине.

Она не произвела на меня впечатление человека, который готовится к какой-то террористической деятельности. Допускаю, что она до конца не понимала идеологию военных формирований или батальонов, в которые она пыталась приходить, поэтому, я думаю, она и распрощалась с ’’Правым сектором’’. Думаю, что руководство ’’Азова’’ от нее открестилось, потому что в первых сообщениях о ее задержании была допущена неточность — говорилось, что она была на фронте, а на самом деле она была волонтером в Гражданском корпусе».

Письмо Анастасии из СИЗО

Политическое дело

По словам адвоката, Настя держится хорошо, рассчитывает освободиться как можно быстрее. Но срок ее содержания под стражей продлен до 8 февраля — потом должны либо закрыть дело, либо продлить ей срок содержания.

«Пока у них нет никаких доказательств, — говорит Губский. — Следователи намекают, что у них есть какой-то козырь; пока мы не видим козыря и не знаем, насколько он был законно добыт и насколько это является доказательством ее преступной деятельности. Но, боюсь, она будет находиться в СИЗО, пока не будет принято политическое решение.

Есть люди, которые мне говорят: ’’Как ты можешь заниматься этим делом? Дело политическое, а ты защищаешь гражданку России. Как ты можешь быт уверенным, что она не является гэрэушником, эфэсбешницей?’’ Я им возражаю: ’’Давайте разберемся, а кем является тогда Надя Савченко в России, какая разница? Почему у вас не возникает сомнений, что русские адвокаты ее защищают?’’».

Мне кажется, что история Насти Леоновой в чем-то гораздо трагичнее истории Надежды Савченко. На защиту Савченко встали украинские СМИ, многие российские журналисты и правозащитники, ее постоянно посещал и поддерживал украинский консул в России. Настя Леонова не может расчитывать на поддержку МИД России, да и вряд ли она будет просить о посещении консула России по понятным причинам.

От кого же ей ждать поддержки?

Можно ли надеяться, что ее защитят граждане Украины, куда она приехала, поверив, что на это государство можно рассчитывать, что оно не посадит тебя в тюрьму по сфабрикованному делу?

Может ли она надеяться, что судьи покажут себя независимыми от следствия и от политики, или придется признать, что СБУ и ФСБ — братья-близнецы, а украинский суд не более независимый, чем российский?

По обвинению в покушению к совершению теракта Насте Леоновой грозит до 15 лет лишения свободы.

util