20 Января 2016, 18:48

Можно ли избавиться от «волшебства» в Центризбиркоме?

Как добиться того, чтобы Центризбирком обеспечил проведение действительно свободных выборов, а не представлял интересы исключительно тех, кто находится у власти сейчас? Об этом размышляют ведущие российские эксперты-политологи

В ближайшее время Центризбиркому предстоит ротация. Обсуждают кандидатуры на пост его главы; некие источники то и дело сообщают, что «волшебника» Владимира Чурова ждет отставка. Среди возможных кандидатов называют и Бориса Грызлова, и депутата Госдумы от КПРФ Василия Лихачева, и нескольких нынешних членов ЦИКа.

Впрочем, вряд ли эти перестановки существенно изменят избирательный процесс. При действующей системе формирования Центризбиркома — пять членов назначаются президентом, пять Советом Федерации и еще пять Госдумой — в состав комиссии могут попасть только отобранные властями люди. Состав органа, призванного провести предстоящие выборы, сейчас определяют именно те, кто пойдет на перевыборы в 2016 и 2018 году.

Возможна ли вообще система, при которой Центральная избирательная комиссия будет формироваться на менее пристрастной основе?

Проект «Открытые выборы» обратился к экспертам с просьбой рассказать о том, как они видят решение этой проблемы.

Аркадий Любарев, политолог, эксперт ассоциации «Голос»:

— В наших условиях я вижу лишь один вариант: пытаться выстроить систему независимых комиссий, исходя из того, чтобы в них было представлено большинство действующих партий. В нашем проекте «Избирательного кодекса» разработан именно такой принцип.

Идея заключается в том, чтобы две трети членов ЦИКа формировалось из представителей партий, участвовавших в предыдущих выборах. По одному от каждой партии. Если участвовало в выборной гонке меньше десяти партий, например, как в 2011 году, то берем семь человек от тех, кто участвовал, плюс проводится жеребьевка, какие партии могут предложить второго представителя. Если, как в 2007 году, партий больше десяти, то места получат десять партий, получивших наилучшие результаты. Ну и плюс пять членов от Совета Федерации из числа кандидатов, выдвигаемых общественными объединениями. Все-таки Совет Федерации в данном случае наименее заинтересованный орган, поскольку он не переизбирается под руководством Центральной избирательной комиссии.

В 2016 году у нас особая ситуация — много новых партий; думаю, тогда можно было бы взять в команду избиркома трех человек от партий с наилучшими показателями на региональных выборах. Так мы получили бы представительство из десяти разных партий, что позволило бы ЦИКу быть более-менее независимым.

Если говорить про самовыдвиженцев, им можно было бы искать поддержки у членов от общественных объединений, предложенных Советом Федерации. Конечно, есть опасность, что выдвинут угодных, Совет Федерации — все-таки орган, который создан под контролем администрации. Но тем не менее плюрализма мнений в ЦИК мы бы добились.

Александр Кынев, кандидат политических наук, доцент департамента политических наук ВШЭ:

— Формирование системы независимых избирательный комиссий — важнейшая часть процесса проведения честных свободных и конкурентных выборов. В мировой практике есть разные системы и подходы к формированию избирательных комиссий с учетом традиций и особенностей конкретной страны.

Если говорить о позиции независимых российских экспертов по выборам, то неоднократно проводившиеся дискуссии по правилам формирования избиркомов, которые были наиболее адекватны именно ситуации в России, можно свести к следующим ключевым выводам.

Во-первых, из формирования комиссий всех уровней должна быть исключена исполнительная власть, которая сейчас играет при формировании комиссий ключевую роль.

Во-вторых, произвол органов власти должен быть ограничен и их роль сведена к фиксации решений политических партий — именно их представители в комиссиях должны уравновешивать друг друга. Их защищенная квота должна быть не менее двух третей в комиссиях всех уровней. И только на оставшиеся места могут претендовать представители общественных организаций и иные кандидаты (например, вторые кандидаты уже представленных в комиссии партий), отбираемые из предложенных путем жребия. Хотя метод жребия хорош только тогда, когда он честный. Но это уже другой разговор: у нас места партий в бюллетене тоже формально определяются жребием, но результаты противоречат теории вероятности. Поэтому лучше защищенные безусловные квоты без надежд на жребий.

Как сформировать защищенную квоту? К примеру, все партии, взявшие по региону количество голосов выше определенного барьера или занявшие первые, например, восемь или десять мест, имеют право назначать в избирательную комиссию своего представителя с решающим голосом. Иной вариант: если, к примеру, партийная квота —десять мест, а в выборах участвовало всего десять и менее партий, то тогда все эти партии должны иметь безусловное право назначения своих членов.

По сути, в ЦИК и нижестоящих комиссиях сейчас гарантированы интересы только тех партий, которые представлены в Госдуме, у остальных никаких гарантий нет. По регионам мы видим, что, как правило, кандидатуры оппозиционных партий просто отметаются, иногда вообще все из представленных. Если мы посмотрим статистику, то хорошо видно: во многих регионах представителям партий, не представленных в Госдуме, под различными поводами, а иногда и вовсе без повода отказывают, а каким-то партиям, которых-то и нет, которые в выборах не участвуют, но, судя по всему, находятся в каком-то альянсе с властью, выделяются места во всех комиссиях. Получается, что партии реально нет, а члены от нее есть, и всем понятно, чьи интересы они выражают. Такая же проблема с общественными организациями — скорее всего, если при назначении делать ставку именно на них, то велик риск принятия назначающим органом произвольных решений, когда отберут наиболее зависимых и удобных. Именно поэтому в нынешних условиях нужно максимально защищать интересы реально существующих политических партий, а реальность можно измерить только участием в выборах и числом полученных голосов. Вкус, цвет, взгляды эксперта — это не доказательство, которое можно прописать в законе.

Дмитрий Орешкин, политолог:

— Я считаю, что институт формирования прописан правильно: есть парламент, в нем две палаты и еще президент, по пять человек от каждого — и нормально. Но дело-то в том, что у нас в стране есть законы, а есть правоприменительная практика. И касательно выборов это важно в первую очередь. Закон о выборах тоже, в общем-то, неплохой. Но мы знаем, как проходят выборы, как считают голоса, кто считает голоса. Если у вас в парламенте все ручные, а сейчас все ручные, и в Совете Федерации все ручные, то, естественно, и ЦИК будет ручной.

Формировать совсем независимый орган, без привязки к партии, по принципу суда присяжных, когда членами ЦИК становятся независимые эксперты, возможно, даже хуже. Если человек представляет интересы какой-то партии, у него есть за спиной защита. А если это просто частное лицо, на него надавить, запугать гораздо проще. Потому что есть, например, в ЦИК Евгений Колюшин от КПРФ, он не боится показывать свое несогласие, открыто высказывать свое мнение по каким-то решениям, яро защищает интересы своей партии. Здесь дело не в институте. Институт, в принципе, в нормальных условиях и работал бы нормально. А дело в социокультурных установках. Вот Колюшин, при всем моем несогласии с системой ценностей партии КПРФ, ведет себя как нормальный мужик. Его партию обули при подсчете голосов — он пишет личное мнение, что обули. А остальные молчат, хотя у их партий тоже часть голосов похитили.

Я считаю, что менять надо не институты — это так же бессмысленно, как менять законы, — а надо менять правоприменительную практику и отношение к этому институту. Потому что при том же составе избирательной комиссии в 1990-е годы выборы были гораздо более конкурентными, непредсказуемыми, хотя формировали ЦИК точно также.

После того как в 2011 году Москва вышла с протестом, тот же самый состав Московской избирательной комиссии, с тем же самым господином Вильдановым во главе, перестал использовать так называемый, ночной фальсификат (то есть самый вульгарный вариант, когда ночью переписывают результаты, которые их не устраивают). Когда Москва вышла на улицы, было принято решение уж так сильно не хамить с подсчетом голосов. Но это же не от того, что поменяли персональный состав, это от того, что Собянин решил не ссориться с Москвой и московские власти решили уж слишком сильно не раздражать свое население. Кстати, последующие через три месяца президентские выборы показали, что в Москве Владимир Путин официально набрал 47%.

Я считаю, что выборы такие, какие мы. Мы говорим, что на выборы не пойдем, потому что все равно жульничают. Это неправильно. Нужно понимать: если ты себя исключаешь из политической жизни, то это только на пользу административному ресурсу. Нужно использовать свои права, а голосовать — это наше право. Если ты активный человек, обязательно наймись наблюдением. Потому что любое наблюдение усложняет фальсификацию. На самом деле члены ЦИК — тоже люди, и им жульничать особенно не нравится. Но им начальство ставит задачу. А если за ними наблюдать, то многие из них с облегчением вздохнут и скажут: знаете, мы бы и рады, но эти наблюдатели так достали, что мы не смогли обеспечить правильный результат, вы уж извините... То есть есть, на кого свалить. А если не на кого свалить, то уж тогда рисуем те результаты, которые нам нужны.

Мое мнение, может быть, не очень функционально, но у нас та избирательная система, которую мы заслуживаем. У нас и парламент, который мы заслуживаем. Понимаю, что это не вдохновляет, легче обвинять кровавый режим, чем самих себя. Но даже при такой избирательной системе на Украине же был Майдан в 2004 году, когда фальсифицировали? И в Москве были митинги. Власть, когда чувствует, что есть угроза ее интересам, начинает идти на договоренности. Кстати говоря, и дальнобойщики хоть чего-то, но добились. Когда ты сидишь и помалкиваешь, ну хорошо — сиди и помалкивай дальше. Менять институты — это ложный путь.


Тимур Валеев, руководитель проекта «Открытые выборы»:

Я считаю, что гадать, кто займет место председателя ЦИК и насколько сильно обновится ее состав, в сущности, бесполезно. Кто бы это ни был. Суть проблемы в самой системе формирования списка членов избирательной комиссии, не дающей представителям политической оппозиции и кандидатам-самовыдвиженцам практически никакого шанса на участие в честных, конкурентных выборах.

Для того, чтобы мы ощутили конкретные результаты, нужно изменить саму систему назначений. Сейчас эта система носит замкнутый характер. Поэтому я бы поспорил с Дмитрием Орешкиным по поводу того, что менять институт не стоит. В данном вопросе я солидарен с позициями Аркадия Любарева и Александра Кынева в том, что нужно изменить систему формирования ЦИК, позволив всем партиям, идущим на выборы, иметь своего представителя в избиркоме. Хотелось бы, чтобы в ЦИК были представлены и общественные организации, которые смогут высказывать свое независимое от партийных или каких-то иных интересов мнение.

Но сейчас, за девять месяцев до выборов, выступать с непримиримым требованием поменять законодательство и систему, по которой формируется список членов ЦИК, я не возьмусь. И вот в данной ситуации я согласен с мнением Дмитрия Орешкина: мы действительно не пользуемся своими правами. У нас в стране, к сожалению, нет привычки голосовать, выбирать, отстаивать свои законные права. В данных условиях как решение я вижу только один путь: существенно повысить явку в день голосования и не допустить фальсификаций на выборах, обеспечив качественное наблюдение на избирательных участках.

На этом команда проекта «Открытые выборы» и сосредоточит свои усилия. Мы хотим не только довести своих кандидатов без приключений и потерь до единого дня голосований, но и обеспечить им право знать свой истинный результат, даже, если он не будет лидирующим.

util