26 Января 2016, 09:00

The Economist: «Российский экономический кризис, фаза вторая»


Анализ того, как российские экономические проблемы из острых превращаются в хронические

Дмитрий Маликов, эстрадный певец с волнистой шевелюрой, обычно поет слащавые песенки про любовь. Но его новый клип, который он назвал «Новогоднее обращение к рублю», схватил самый дух времени в России. «Пусть тяжеловато, счастье впереди, — увещевает он рубль. — Ну погоди, ну погоди, не упади». Несмотря на его мольбу, рубль падает. 21 января он обвалился до более чем 85 за доллар, это рекордно низкий курс. В каждодневных разговорах россиян то и дело слышатся упоминания об экономическом кризисе, у ведущих телевизионных новостей сбивается дыхание, когда речь заходит о нефтяных рынках, и даже патриарху Русской православной церкви в ежегодном рождественском интервью задали вопрос, что он думает об обменном курсе.

2015 год для российской экономики был жарким. Когда цена на нефть упала с достигнутого в середине 2014 года пика в более чем 100 долларов за баррель, российский экспорт и государственные доходы, находящиеся в тяжелой зависимости от нефти и газа, пережили коллапс. ВВП сократился почти на 4%, инфляция подобралась к 13%. Потеряв во второй половине 2014 года половину своей долларовой стоимости, рубль в 2015 году просел еще на 20%. Но осенью сокращение экономики замедлилось. Президент Путин триумфально объявил, что «пик кризиса» пройден.

Советская/российская политическая история и нефтяные цены. 1975: подписание Хельсинских соглашений с Западом; 1979: вторжение в Афганистан; 1991: распад СССР; 1998: кризис рубля; 2008: финансовый кризис, война в Грузии; 2009: «перезагрузка» отношений с Обамой; 2014: аннексия Крыма и война в Украине; 2015: авиаудары в Сирии

Недавнее волнение на нефтяных рынках развеяло надежды на быстрое выздоровление. МВФ считает, что в этом году ВВП снова сократится, теперь на 1%. Высокопоставленные чиновники угрюмо говорят о «новой реальности», давая понять, что модель роста, основанного на энергетике, исчерпала себя. Но Россия вряд ли столкнется с повторением острого кризиса, случившегося в конце 2014 года. Прежде всего, у российских компаний сейчас более здоровые финансы. Их международный долг с 2014 года сократился на треть. За все время с нынешнего момента по май фирмы и банки должны будут выплатить меньше, чем за один только декабрь 2014 года. Вторая половина года будет примерно такой же легкой.

Банковский сектор выглядит лучше благодаря спасательным мерам Центробанка —рекапитализации и политике большей терпимости к давним долгам. Тем временем крупные нефтяные компании справились со слабой валютой. Их оперативные расходы — рублевые, а доходы преимущественно в долларах. Суммарное производство нефти в 2015 году увеличилось на 1,4%, достигнув рекордного объема. Рентабельность компаний вроде «Роснефти», «Лукойла» и «Башнефти», согласно рейтинговом агентству Moody’s, сейчас выше, чем в 2014 году.

Однако государственные финансы неустойчивы. Бюджет на 2016 год рассчитан, исходя из средней цены нефти в 50 долларов за баррель; в него заложен трехпроцентный дефицит. Но арифметика российских финансов беспощадна — с каждыми пятью долларами, которые теряет в цене нефть, дефицит бюджета возрастает примерно на 1% от ВВП. При нынешней цене в 30 долларов за баррель (если не будут изменены планы госрасходов или обменные курсы) дефицит, вероятно, достигнет 7%.

Тем не менее Путин заявил, что дефицит не превысит 3%. В ответ Минфин призвал к десятипроцентному секвестру бюджета (оборонные и социальные расходы от него в значительной степени освобождены). Чиновники также предложили приватизировать государственные активы. Впрочем, всего этого вряд ли остаточно, чтобы компенсировать растущий дефицит. Затыкать дыру выпуском бондов будет слишком дорого — доходность по ним высока. Кроме того, дефолт 1998–1999 годов оставил у российской элиты стойкое отвращение к долгам.

Правительство всегда может распечатать свои запасы на черный день, но сейчас они составляют всего 50 млрд. долларов, а еще год назад было 90 млрд. Если дефицит бюджета достигнет 6%, фонд опустеет к концу года, говорит Тимоти Эш из банка Nomura. Во втором фонде, предназначенном для финансирования пенсий, еще 70 млрд. долларов, но многие его активы неликвидны.

Если у правительства кончатся наличные, у Путина будет искушение повторить избитый трюк — начать печатать рубли. Но это подстегнет инфляцию и ускорит падение рубля, еще больше подточив покупательную способность российских компаний и граждан. С другой стороны, глубокое урезание государственных расходов также добавит мучений неэнергетическому сектору экономики.

Переход в другой мир. Россия, реальные заработки, уровень 2000 года принят за 100%

Россияне столкнулись с фундаментальным падением уровня жизни, говорит Наталья Зубаревич из Независимого института социальной политики. Реальные заработки сократились на 9% в 2015 году и на 4% в 2014 — первое падение со времен прихода Путина к власти (см. график). ВВП на душу населения упал с постсоветского пика почти в 15 000 долларов в 2013 году до примерно 8 000 долларов сейчас. При оф\ициальной безработице всего в 6% задолженности по зарплате растут. Более 2 млн. человек в 2015 году оказались за чертой бедности, а доля семей, которым не хватает средств на еду и одежду, выросла с 22% до 39%. Пенсии обычно индексировались в соответствии с инфляцией, но в 2016 году они выросли всего на 4%.

В свою очередь, потребительские расходы, когда-то бывшие двигателем российской экономики, увяли. Розничные продажи в ноябре сократились на 13% по сравнению с ноябрем предыдущего года. Количество заграничных поездок россиян в прошедшие праздничные дни оказалось на 30% меньше, чем год назад. И даже те, кто ищет худшие способы бегства от реальности, обнаруживают, что они им уже не по карману: рублевая цена героина, доставляемого в основном из Афганистана, за прошедший год удвоилась.

Теоретически 25-процентное с поправкой на инфляцию падение курса рубля в прошедшем году дает золотую возможность диверсифицировать экономику, уйти от углеводородной зависимости. Для иностранного покупателя рабочая сила в России сейчас дешевле, чем в Китае. Но иностранные инвестиции тоже иссякают. Приток прямых зарубежных инвестиций, которые перед кризисом уже сползали вниз, упал с пика в 40 млрд. долларов в 2013 году до 3 млрд. во втором квартале 2015-го. Не удивительно, что промышленное производство в первой половине 2015 года сократилось на 5% по сравнению с тем же периодом предыдущего года, а производство в сельском хозяйстве стагнирует. Первая, самая драматичная фаза кризиса, возможно, уже позади, как утверждает Путин. Но обычным россиянам вторая фаза покажется не намного лучше.

Оригинал статьи: «Фаза вторая», The Economist, 23 января

util