5 February 2016, 13:59

Slava Ptrk: «Нужен человек с огнетушителем с краской и стальными яйцами в штанах»

Стрит-арт-художник из Екатеринбурга Slava Ptrk, автор интерактивного портрета Дэвида Боуи, рассказал интернет-изданию Flow о политическом искусстве, «Патриархе», Путине и цензуре

О принципах и беспринципности

Большинство людей приходят через рэп-культуру, через граффити. У меня все друзья начали в 2000-х слушать Децла, Эминема, плакаты у всех дома висели. А я по молодости старался быть в тусовке: сам это не слышал, но тоже писал «Рэп йоу!». Рисование баллоном очень физиологично: ты чувствуешь контроль над ситуацией, над стеной, над миром. Кисточка — это не круто: кисточкой бабушки заборы в огороде красят. Валиком красят стены маляры. А баллончик — это то, что взорвало умы молодежи.

Мне в какой-то момент рисования граффити стало просто скучно. И ты начинаешь рисовать. И думаешь: «А нарисую-ка я человека, который бежит от милиционера». А потом задумываешься: а почему он бежит от милиционера? Может, нарисовать мента в мусорном баке — типа «мусор в мусорке»?

Мне нравятся работы, которые несут либо социальный смысл, либо визуально цепляют.

В 2015 году заниматься стрит-артом становится страшно. В 2010-м такого не было. Сейчас если ты, допустим, граффитчик и просто рисуешь везде свои буквы — особых проблем у тебя не будет. Могут пришить «вандализм», но это штраф в 1000 рублей. За рисование на электричке, допустим, побольше. А вот если ты политический активист и начинаешь поднимать острые вопросы, то не знаю даже. Сейчас таких людей в нашем стрит-арте — два-три от силы. Просто время наступает более жесткое, что ли. В воздухе висит какая-то ненависть: к другим, к себе, к стране, к соседним странам. Ко всем.

И мне кажется, в этой атмосфере художник должен иметь позицию. И, что важнее, смелость ее высказать.

Фишка в том, что большинство граффити-художников достаточно беспринципны. Они создают себе образ крутых чуваков в масках, а на деле у большинства нет четких политических взглядов, идейности и принципов не хватает. Я знаю буквально пару художников, которые говорят принципиально: "Нет, я не работаю на власть. Я не езжу на фестивали«.Граффити-тусовка и стрит-арт-тусовка сейчас разъединились. Те, кто занимался когда-то граффити, отмежевались и говорят: «Не, ребята, мы уже не с вами, мы уже художники, делаем холсты, по биеннале ездим, мы стрит-арт делаем, все серьезно». Остальные продолжают вариться в своем соку и делать шрифты. Но в обеих тусовках есть лицемерие.

Мы, с одной стороны, уличные такие, трахаем систему, а с другой — готовы продать свое творчество, разрисовать клуб.

Об «Уличной грязи»

У нас с моим другом и фотографом Вовой Абихом есть интерактивный проект: портреты городских бездомных переносились на белые щиты, щиты ставились в городе и забрызгивались грязью из-под машин, и на них проявлялись лица. Смысл в том, что не мы эти лица рисуем, а сам город — мы только посредники.



С этим проектом мы пару лет ездили по разным городам — и в какой-то момент послали его на европейский конкурс портретов Portrait Now. Прошли в финал, нас пригласили в Данию, и мы как-то внезапно выиграли гран-при. На двоих получили 85 тысяч датских крон, это примерно 600 тысяч рублей. К сожалению, каждый год выигрывать такие призы не получится. Но, наверно, это самый честный способ зарабатывать своим искусством.

О «Распятом Гагарине»

Я пытаюсь вспомнить работу, которая бы в прошлом году взорвала всю информационную среду — и не могу. Хотя нет, один случай был — Саша Жунев из Перми. Он сделал «распятого Гагарина», и это выстрелило. Потому что это не фестиваль, не легальная площадка.

Человек просто за свои деньги сделал работу, от которой у всех жопы повзрывались. Он в одну секунду стал главным уличным художником России, хотя у него до этого была очень богатая история. Почему?

Потому что не зассал. Он этой работой показал, что он художник, что он личность, гражданин.

А личностей в уличном искусстве сейчас ой как не хватает.

О деньгах

Распространено очень двоякое отношение к коммерциализации: все хотят бабла, но осуждают тех, кто его зарабатывает. У меня недавно случился показательный случай. Мы с несколькими художниками сделали фасады для Теле2 в Москве. Идея была в том, чтобы высказаться на тему денег, Москва же — это такой кэш-сити, сюда едут зарабатывать, тут все вокруг денег крутится. И мы сделали каждый свой рисунок, сами придумали, никто нам не давал никаких брифов и указаний, просто «выскажитесь на тему денег». Мы сделали четыре фасада в Москве по полностью авторским эскизам, в своем уникальном стиле. Тусовка этого не поняла. Потому что мы осуждали тягу людей к деньгам, их погоню за деньгами, а сами работали за деньги на огромную корпорацию.

Многие думают, что это типа в кайф, заниматься стрит-артом. Я могу по опыту сказать, что это в некоторой степени удовольствие, но и тяжелая работа. Закатать фасад в пять этажей любым рисунком, даже самым простым — это очень сложная работа. Либо холодно, либо жарко, на тебя краска падает. Ты можешь еще высоты бояться — и тогда вообще жесть. Качественный рисунок делается примерно неделю. Вопрос — на что жить? Какой профит? Если бы я искал профит, я бы не рисовал на улице, наверное. Это стрит-арт — ты бесплатно оставляешь свое искусство на улице.

Для меня, как ни крути, важнее результат, а не сколько денег заплатили.

Как и любые фрилансеры, живут художники сложно. Естественно, ты зарабатываешь своим ремеслом — рисуешь на заказ, расписываешь помещения какие-то. Этим практически все занимаются. Но я считаю, что если ты занимаешься чем-то профессионально, глупо зарабатывать чем-то другим. Сначала это было просто: пошел, оформил какому-нибудь мужику подъезд. Пока оформлял, прокачал свои скиллы в рисовании. Получил денег. А сейчас уже начинает надоедать, это тебя отвлекает от собственного дела. Бывает, что заказчик придирается, просит поднять какую-то линию на три сантиметра — ты начинаешь переделывать, и все это надолго затягивается. Начинаешь ненавидеть и его и себя за то, что согласился.

Это еще усугубляется отношением к уличному искусству. Человек видит твои работы на улице, говорит: «Да, классно!». А потом у него округляются глаза, когда ты называешь сумму за оформление. Ты же рисуешь на улице бесплатно, сейчас и тут нарисуешь! Очень часто мне пишут: «Давай мы тебе дадим краски и накормим? А ты приедешь на дачу, гараж распишешь»

О «Патриархе»

Я нарисовал патриарха Кирилла в виде копилки, куда опускают монетку. «Патриарха» заметили-то только через год, после того как он появился. До этого его закрасили. Я снова нарисовал, снова закрасили. СМИ подняли шумиху, начались разговоры про «антихриста, который портит стену между двумя храмами», все такое.

«Кирилл-копилка», 2014 год.

Об ура-патриотических граффити

Легальные фестивали проводятся уже лет 15, последние несколько лет это прямо повальная тенденция. Мы видим, к чему все пришло: граффити от «Единой России», крупные бренды заказывают себе фасады под роспись. СТС, Nike, adidas — сейчас все вообще такое делают. Началась совсем какая-то дичь: ура-патриотические фасады отвратительного качества, которые делаются поверх авторских работ прошлых лет: «ГТО», «Честные тендеры», «Крым наш». Больно на это смотреть, если честно.

Москве очень сильно не хватает человека с огнетушителем, заправленным краской, и со стальными яйцами в штанах.

Мне однажды предлагала «Единая Россия» нарисовать свой логотип на стене. Это было года четыре назад, я отказался. А сейчас они сделали проект «Сеть», и у них уже своя команда художников: они клепают, что захотят. Не они захотят, а их начальство. Я по всей стране видел их работы, от Москвы до Владивостока.

О «Путине»

У меня была работа с разборным портретом Путина в мае 2011 года — портрет рисовался на куске фанеры, а в фанеру были вбиты гвозди рядами. На них надевались кусочки пенопласта, на которых рисовался еще один портрет, и еще один, в итоге там получилось три слоя. И на каждом слое было три разных портрета Путина. Его можно было разобрать по кусочкам: ты снимаешь один — у него обнажается кость. К последнему слою там оставался просто череп. Я хотел сделать что-то такое, чтобы человек мог взять себе кусочек уличного искусства. Ты подходишь, снимаешь кусок, а там какая-то цитата президента, «мочить в сортире» или что-то еще. Этот портрет провисел полтора дня: СМИ сняли о нем репортаж, приехали милиционеры и забрали все. Типа «незаконно смонтированный уличный объект». А потом пришли в офис, где я работал, и взяли у меня объяснительную записку. Я написал, что просто «изобразил человека, похожего на Путина». И ко мне больше не было претензий. А сейчас у многих включается самоцензура.

О цензуре

На любом фестивале есть понятие «цензура». Потому что так или иначе, деньги на это дает администрация города. И сложно одной рукой брать деньги, а второй писать «Мэр — говнюк». Причем в Москве все строже, а в Красноярске каком-нибудь ты можешь за государственные деньги делать вообще все. Я ездил на фестиваль Книжной культуры, рисовал там спасательные круги, которые падают с лестницы и превращаются в покрышки. Достаточно четко было обозначено, что это такая отсылка к Майдану — и ничего, прокатило. Когда я предложил им другой проект — нарисовать гигантскую руку, которая складывает пальцы «пистолетиком», на лестнице рядом с администрацией — они сказали: «Нет, лучше не надо». Теперь эта работа красуется во Владивостоке рядом с местной тюрьмой.

Но начинаются и обратные процессы, когда тебе говорят: «Мы даем тебе все условия, но ты рисуешь то, что мы хотим».

Не дай бог у тебя в работе радуга проскользнет — придется все закрашивать!


Полностью статью «Уличный художник Слава Ptrk — о том, как устроен российский стрит-арт» читайте на сайте The-Flow.

util