9 Февраля 2016, 17:31

Foreign Affairs: «Переговоры по Сирии на самом деле не о Сирии, а о России»

Военный на большом противолодочом корабле «Вице-адмирал Кулаков», Сирия.

Политологи Сэмюэл Чарап и Джереми Шапиро считают, что необходимо продолжать женевские переговоры по Сирии, хотя никакое мирное соглашение на них заключить невозможно

Приостановка мирных переговоров по Сирии в Женеве может показаться подтверждением цинизма и пессимизма обозревателей, который они проявляли еще во время их подготовки. Переговоры не имеют смысла, настаивают скептики, потому что у сирийского лидера Башара Асада сейчас есть шанс победить. «Асад побеждает в Сирии. Россия коренным образом изменила баланс сил, — написали Джошуа Лэндис и Стивен Саймон в Foreign Affairs. — Действительно существенный вопрос заключается в том, насколько большую часть Сирии Асад сможет отвоевать».

Ситуация в Сирии, конечно, ужасна, и установление мира — очень отдаленная перспектива. Но цинизм в отношении женевских переговоров во многом происходит из ложных ожиданий неких результатов. Окончание гражданской войны, обернувшейся прокси-войной, требует построения мира шаг за шагом. Формально переговоры в Женеве — это попытка свести за одним столом разные сирийские партии и движения, но главное, что на них может быть достигнуто, — встреча двух ключевых сил, вовлеченных в сирийскую войну, а именно США и России. С американской точки зрения, смысл процесса не в урегулировании. Скорее, нужно создать трещину между Россией и режимом Асада и перетянуть Россию ближе к своей позиции. Это не приведет к миру само по себе, но будет значительным и необходимым шагом в правильном направлении.

Создать такую трещину возможно, особенно с учетом того, что Россия вряд ли разделяет взгляды пессимистов, считающих, что в сирийской войне возможна победа военными средствами. Как сообщалось в прессе, президент России Владимир Путин в конце декабря 2015 года отправил начальника ГРУ в Дамаск для обсуждения условий отставки Асада. Ссылаясь на источники в западных разведслужбах, пресса писала, что Асад резко отказал могущественному главе военной разведки. Для США миссия начальника ГРУ в Дамаске должна быть хорошим знаком: она свидетельствует о том, что Москва ставит на политический процесс, который должен привести к мирному урегулированию конфликта.

Позиция России относительно этого процесса остается неизменной: Москва не приемлет насильственную смену режима и не одобрит процесс, если победителя в гражданской войне будут определять внешние силы. Ее политику часто истолковывают просто как поддержку Асада. Очевидно, что режим Асада — московская марионетка, получающая выгоду от российских бомбардировок. Но у России нет обязательств перед Асадом лично. С 2012 года, когда было подписано Женевское коммюнике, в рамках которого и проводятся нынешние переговоры, Россия поддерживала процесс перехода власти, который по определению ведет к отставке Асада, так как по этому плану требуется чтобы оппозиция одобрила состав временного правительства. Москва подтвердила поддержку этой позиции в двух резолюциях Совбеза ООН.

В этом контексте российскую военно-воздушную кампанию, которая с гуманитарной точки зрения выглядит ужасающе, правильно понимать как меру против эскалации, ответ на летние военные успехи оппозиции, поставившие режим в рискованное положение. С точки зрения Москвы, все шло к насильственному свержению режима Асада и переходу власти в руки американских ставленников и их региональных союзников. Логика прокси-войны продиктовала вмешательство России. Впрочем, очевидно, что бомбардировки могут только усилить режим, но даже вместе с иранской поддержкой российская интервенция не может обеспечить полную военную победу, поскольку армия Асада недостаточно сильна, чтобы вернуть ему контроль над всей страной. Но даже если такое случится, уровень насилия, совершаемого режимом, такой, что гарантирует ему постоянные восстания.

Таким образом, единственно возможная для Москвы стратегия выхода — это мирные переговоры. Но военная интервенция создала проблему. Само пространство для переговоров появилось в результате того, что оппозиции и тем, кто поддерживает ее извне, дали понять, что даже при увеличении помощи они не смогут одержать полную военную победу. Но в то же время новы обязательства России и тактические военные успехи режима делают его позицию на переговорах более жесткой, что не соответствует целям России.

У США может появиться искушение избежать игры по московским правилам в Женеве и вместо этого дождаться неизбежного провала российской военной кампании. В начале февраля министр обороны Эш Картер сказал: «Думаю, их стратегия обречена на провал. Я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы они это поняли». По этой логике, если США и их союзники продолжат вооружать оппозицию, ИГИЛ и режим неминуемо войдут в конфликт, а силы сирийского режима окажутся неспособны поддерживать текущее наступление, то Россия увязнет в Сирии, как СССР в Афганистане. Чему тогда беспокоиться и вкладываться в обреченный мирный процесс?

Но принимать такую стратегию было бы одновременно жестоко и опасно. Жестоко, потому что это обрекло бы Сирию на много лет разрушительного конфликта. А опасно, потому что ненамеренная эскалация напряженности между США и Россией — всегда риск. Силы режима, поддерживаемые Россией, и оппозиционные группы, поддерживаемые США, ежедневно вступают в бои, в то время как российская авиация нарушает границы Турции, а над ней оказываются американские самолеты, летящие на войну с ИГИЛ. Россия и Турция уже обменялись ударами, и, по сообщениям в прессе, было несколько случаев, когда до этого чуть не дошло у российских и американских самолетов. Если США не хотят, ожидая провала московской стратегии, рисковать войной с Россией, необходим переговорный процесс, который приведет к урегулированию.

Последствия военных действий в Алеппо.

Выход из этой проблемы — сыграть на том, что России необходимо переговорное решение. Поскольку политика России проигрышна, это решение непременно будет включать передачу власти от действующего сирийского режима некоему переходному правительству, которое будет включать многочисленные оппозиционные силы.

Но Асад не может этого принять — в таком случае не выживет его режим. Он вообще не примет ничего, кроме полной военной победы. В 2011 году он ответил на мирный уличный протест жестокими репрессиями, потому что понимал: согласие даже со скромными требованиями оппозиции приведет к его падению. У власти Асада очень узкая база поддержки, он зависим от семейных коррупционных связей, его попытки управлять экономикой оказались глубоко неудачны. Его власть основана на способности уничтожать несогласных, а не находить с ними компромисс. После пяти лет гражданской войны это еще более верно: Асад отвергнет любое компромиссное решение.

Эти латентные разногласия между Москвой и Дамаском станут известны только в том случае, если в Женеве будет предложена договоренность, которую Асад отвергнет. В этом случае США нужно сделать все возможное для возобновления переговоров, даже если для этого придется принять условия Путина и официально оставить в стороне вопрос о будущем Асада. США должны сместить фокус следующего раунда переговоров на создание правительства национального единства, приемлемого для России, первой задачей которого будет договоренность о всеобщем прекращении огня и насилия. Детали договоренности — вопрос второстепенной важности, потому что Асад ее все равно отвергнет. Тогда Россия потеряет терпение и изменит отношение к режиму. В этот момент у США и России появится шанс прийти к общей позиции по завершению войны.

Это будет непростая задача. Но в любой прокси-войне договоренность между внешними патронами воюющих сторон необходима для успеха мирных переговоров. Участие США и России в переговорном процессе — необходимый шаг для создания механизма, который приведет к завершению войны. Альтернатива — затягивание разрушительной и опасной прокси-войны в Сирии, еще тысячи погибших, миллионы беженцев и увеличение риска войны между Россией и Турцией, а может быть, даже и Соединенными Штатами.

Путь к компромиссному решению в Сирии долог и извилист. Нынешний женевский процесс не сможет привести к полному миру в Сирии. Но он может приблизить Сирию к миру, если США поймут, что настоящее предназначение этих переговоров — не определить точные контуры будущего страны, а продемонстрировать России с полнейшей ясностью, что и для нее Асад — тоже проблема.

Оригинал статьи: Сэмюэл Чарап, Джереми Шапиро, «Правильный подход к переговорам по Сирии. Они не о Сирии, они о России», Foreign Affairs, 8 февраля

util