17 Февраля 2016, 08:57

Atlantic Council: Рекомендации Киссинджера бессодержательны, а аргументы — лицемерны

Экс-госсекретарь США Генри Киссинджер во время встречи с Владимиром Путиным в резиденции Ново-Огарево, 3 февраля 2016 года.

Политолог, профессор университета Ратгерс Александр Мотыль критикует статью бывшего госсекретаря США Генри Киссинджера об американо-российских отношениях, которую тот опубликовал после встречи с Владимиром Путиным

Если вам нужно свидетельство того, какой ущерб международному порядку нанес Владимир Путин, взгляните на недавно сформулированное бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером «Видение американо-российских отношений». Этот текст, состоящий из длинных шаблонных фраз и нескольких лицемерных доводов, показывает, что у архитектора разрядки нет ни малейшего представления о том, как починить то, что Путин разрушил.

Киссинджер прав, когда пишет: «Нет нужды говорить вам о том, что наши отношения сегодня гораздо хуже, чем десять лет назад. На самом деле они, наверное, в худшем состоянии за все время после окончания Холодной войны. Взаимное доверие с обеих сторон ослабло. На смену сотрудничеству пришла конфронтация».

За этим вступительным тезисом следуют громоздкие шаблоны, приводящие к весьма утешительному выводу: «Любые попытки улучшить отношения должны сопровождаться диалогом о зарождающемся новом мировом порядке. Какие тенденции разрушают старый порядок и формируют новый? Какие вызовы эти изменения бросают российским и американским национальным интересам? Какую роль каждая из стран хочет играть в формировании этого нового порядка, и на какое положение в нем они могут рассчитывать? Как нам состыковать очень разные идеи о мировом порядке, которые появляются в России, США и других крупных странах на основе их исторического опыта? Цель должна заключаться в том, чтобы разработать стратегическую концепцию российско-американских отношений, в которой можно преодолеть пункты противоречий».

Это те самые бессодержательные рекомендации, которые так любят различные фонды и голливудские знаменитости и которым никто в реальном мире, где когда-то жил Киссинджер, не может найти применения. Что еще хуже, аргументация Киссинджера лицемерна.

К примеру, он говорит: «В конце Холодной войны <...> гордость русских за модернизацию своего общества ослабляло беспокойство по поводу изменения границ страны и понимание того, что впереди их ждет колоссальная работа по реконструкции и переоценке». Какое отношение патологические явления централизованного планирования и коммунистической диктатуры имеют к модернизации, остается неясным. Дальше еще хуже: Киссинджер представляет историю совершенно неправильно. Очень немногие жители России к концу Холодной войны гордились СССР. И они не испытывали особенной печали по поводу изменения границ: изменились границы СССР, а российские остались в неприкосновенности.

Президент США Рональд Рейган и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев пред началом встречи в Рейкьявике, 1986 год.

Киссинджер также пишет: «Каждая из стран всю вину за это возлагает на другую сторону, и у каждой из сторон существует тенденция демонизировать если не другую страну, то ее руководителей. А поскольку в диалоге преобладают вопросы национальной безопасности, вновь появляются элементы недоверия и подозрительности, характерные для жесткой борьбы времен Холодной войны. В России эти чувства усиливаются воспоминаниями о первом постсоветском десятилетии, когда Россия переживала мощнейший социально-экономический и политический кризис, а Соединенные Штаты — самый долгий в своей истории период непрерывного экономического роста».

Но как и почему воспоминания о тяготах 1990-х, которые были результатом горбачевской перестройки и вызванного ей коллапса СССР, должны усиливать недоверие и подозрительность в отношении США сегодня?

Утверждения Киссинджера могут быть справедливы лишь при одном условии: если основа российских воспоминаний — паранойя, представление о том, что причина проблем страны — США.

Киссинджер считает, что подходы обеих сторон в равной степени порочны. Это абсурд: возможно, американцы неправильно судят о России, но россияне фундаментально не понимают устройство мира.

Наконец, он заявляет: «У России более сложный исторический опыт. Для этой страны, по которой на протяжении веков прокатывались иностранные армии с запада и с востока, безопасность всегда будет иметь геополитическое и правовое измерение. Когда граница безопасности перемещается с Эльбы на полторы тысячи километров на восток в сторону Москвы, в российском представлении о мировом порядке неизбежно появляется стратегический компонент».

Это уже просто глупо. Последним разом, когда иностранная армия вторглась в Россию с востока, было... Да такого вообще никогда не было.

В XIII веке монголы напали на Киевскую Русь. Москва в то время была провинциальным городом, а России и вовсе еще не существовало. А какие иностранные армии «прокатывались» по России с запада? Гитлер и Наполеон пытались, но были разбиты — русскими, нерусскими и русской зимой. Более того, большая часть бедствий и разрушений пришлась тогда на территории Украины и Белоруссии. Швеция, Польша и Литва воевали с Московией, но это было много веков назад. Конечно, нынешние опасения россиян за свою безопасность не относятся к современным Швеции, Польше и Литве, а если относятся, то что это — свидетельство исторической проницательности или паранойи? Кроме всего прочего, Москва в свое время весьма эффективно разделалась с этими предполагаемыми страхами, расчленив Польшу в 1939 году и аннексировав Литву годом позже.

Но самое сомнительное в тексте Киссинджера — это старательное избегание всяких упоминаний о Путине.

Киссинджер изо всех сил старается объяснить нынешнюю империалистическую политику путинской России историческими корнями. В этом есть смысл, но создавать «концепцию», которая игнорирует человека, полностью доминирующего в российской политике с 1999 года, — это уже слишком. Как минимум должно быть совершенно ясно, что если у российской политики и есть корни в истории, то они есть также и в путинском стремлении к власти.

Нет ничего удивительного в том, что «видение» Киссинджера абсолютно лишено ясности. Намеренно обходя молчанием одну из важнейших причин теперешних проблем в отношениях России и Запада, он может предложить не «ви́дение», а в лучшем случае то, что президент Джордж Буш-старший однажды презрительно назвал «какими-то туманными видéниями». Лучшее, что можно сказать об анализе Киссинджера, — это то, что он показывает, какой ущерб человек, которого он не хочет называть, нанес архитектуре международной безопасности.

Оригинал статьи: Александр Дж. Мотыль, «Бессмысленные видения Киссинджера», Atlantic Council, 15 февраля

util