19 Февраля 2016, 14:54

Экономист Сергей Жаворонков: «Задача — заставить Каменщика дешево продать свой аэропорт»

Почему Дмитрий Каменщик на самом деле оказался под следствием и как ситуация может развиваться дальше, Дарье Горсткиной рассказал старший эксперт Института экономической политики имени Егора Гайдара Сергей Жаворонков

Дмитрий Каменщик, владелец московского аэропорта «Домодедово», был задержан по делу о терракте 2011 года. Сегодня судья Басманного суда Елена Ленская (она ограничивала Ивана Непомнящих в сроке ознакомления с делом) отправила бизнесмена под домашний арест до 18 апреля. Каменщика обвиняют по ч. 3 ст. 238 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Следственный комитет считает, что именно по вине владельца «Домодедово» террорист-смертник Магомед Евлоев смог попасть на территорию аэропорта без дополнительного досмотра. В результате взрыва погибли 37 человек, 172 получили ранения. Бизнесмену грозит 10 лет тюрьмы.

— Многие помнят, что проблемы у Дмитрия Каменщика начались не сегодня. С чем связан постоянный интерес к нему правоохранительных органов?

— Действительно, это давняя история. На аэропорт «Домодедово» давно зарятся разные люди. Связано это с тем, что изначально хозяин аэропорта — предприниматель, приехавший в середине 1990-х в Москву из Екатеринбурга. Он никогда не был особо близок к властям и никогда не имел серьезного административного ресурса. Поэтому в начале нулевых ему пришлось выйти из бизнеса грузоперевозок. А его компания «Ист Лайн» была одним из крупнейших операторов. У него появился загадочный акционер (Валерий Коган. — Открытая Россия), который, видимо, представлял кого-то из, как принято говорить, «крыши» в российских органах власти. Потом «Домодедово» пыталось отобрать Росимущество, потом Медведев вместе с Чайкой.

Собственно, первая атака на аэропорт в связи с терактом была предпринята именно тогдашним президентом Дмитрием Медведевым и генпрокурором Юрием Чайкой.

Они первые начали давать комментарии, что кто-то в чем-то виноват. Была еще такая тема: мы не понимаем, кто владеет «Домодедово». В итоге через некоторое время Дмитрий Каменщик опубликовал информацию, что он является бенефициаром оффшоров, которым формально принадлежит аэропорт. Еще в рамках того, первого, расследования (а сейчас по сути по второму разу идет одно и тоже расследование) было ясно, что никаких правил, которые обязывали бы к сплошному досмотру пассажиров, в 2011 году не существовало в России, и нигде они не применялись. Ни во «Внуково», ни в «Шереметьево», ни в «Пулково», ни в каком бы то ни было другом российском аэропорту. Любой человек, который пользовался услугами аэропортов до 2011 года, помнит, что этих рамок на входе не было. И вот вдруг придумали, что лично собственник аэропорта каким-то злым образом не позаботился о безопасности. А в чем это выражается? Как именно он должен был позаботится? Нам толком не объясняют.

После недавних комментариев Собянина о том, что не надо прикрываться правом собственности, становится понятно, что это некое выражение философии наших органов власти.

Мы видели абсолютно похожий сценарий по «Башнефти» — с теми же исполнителями. Когда вдруг спустя пять лет было объявлено, что купивший эту собственность человек, которому все это время все пожимали руки на правительственных заседаниях и встречах с президентом, купил ее не правильно.


Нынешняя история может быть связана с тем, что сейчас происходит загадочная приватизация, а фактически присвоение аэропорта «Шереметьево» структурами Аркадия Ротенберга.

Государство просто дарит контрольный пакет акций в обмен на обещание каких-то инвестиций в будущем. Удивительная ситуация. Несколько лет назад возникла идея объединения трех аэропортов московского авиаузла. Мне кажется, что задача состоит в том, чтобы либо заставить Каменщика дешево продать свой аэропорт, либо, скажем, изъять его в пользу государства — по сценарию «Башнефти», когда придумали, что 20 лет назад там что-то было сделано неправильно. А после этого подарить, например, Ротенбергу, как «Шереметьево», в обмен на то, что Ротенберг когда-нибудь что-нибудь проинвестирует.

— Как Дмитрию Каменщику все это время удавалось отбиваться от атак? Ведь давление и раньше было серьезным.

— Есть два аргумента. Во-первых, видимо, загадочный товарищ Коган чем-то помогал. Он же не просто так попал в акционеры. А во-вторых, видимо, конечный выгодоприобретатель этих атак оказывался недостаточно силен и не мог обеспечить исполнение атаки на уровне одновременно органов МВД и судебной системы. Это важно. Если какой-то чиновник, даже министр, говорит, что вами не доволен, то в реальности это может не означать серьезных проблем для вас. У нас министры друг другом не довольны, они сами друг друга публично критикуют.

Проблемы возникают тогда, когда против вас работает связка: с одной стороны, МВД и СК как карательные органы, а с другой — суд. Не случайно пару лет назад Владимир Путин ликвидировал арбитражные суды как отдельную инстанцию и подчинил их Верховному суду.

Это делалось с целью централизации судебной вертикали в одних руках — тех же самых, которые сейчас ведут эту атаку. Поэтому враги Каменщика в прежние годы были недостаточно сильны. Кто такой Дмитрий Медведев? Этот человек боится какой-либо шаг сделать без согласования с Путиным. Он зверски повращал глазами, поболтал в 2011 году. Он много чего болтал — какая разница? Следственные органы и суды не подчинялись Медведеву в тот момент. Поэтому расследование было спущено на тормозах. Понятно, что там нет никакого состава преступления, но те люди, которые тогда через Медведева намекали на то, что было бы неплохо продать аэропорт, как выяснилось, следствие и суд не контролируют. Поэтому это ушло. А теперь все идет по четвертому разу.

Я обращаю внимание, что стилистика полностью совпадает с делом «Башнефти». Сначала арестовываются менеджеры, то есть человеку намекают, что ситуация серьезная, что надо уступить. И если человек не понимает, то спустя несколько месяцев доходит до ареста собственника. Как это было в ситуации с Евтушенковым, так и здесь.

— Какие варианты, по-вашему, есть у Дмитрия Каменщика? Сильно упрощая: перед ним стоит выбор стать условным Михаилом Ходорковским, условным Владимиром Евтушенковым, или есть третий путь?

— У него есть вариант стать условным Вячеславом Брештом. Был такой совладелец Верхнесалдинского металлургического производственного обединения (ВСМПО-АВИСМА), которое в середине нулевых подверглось рейдерской атаке правоохранительных органов. Он сделал вид, что принимает их условия, уехал за границу и сумел добиться, находясь на свободе, продажи акций по достаточно приемлемой цене.

Вообще, существуют такие варианты. Первый — продать тому, на кого укажут, и попробовать получить хорошую цену. Тем более, что там люди все равно платят обычно не своими деньгами, а государственными. Второй — держаться в расчете на то, что инициаторы этой атаки сами не заинтересованы в том, чтобы объект попал в собственность государства, как произошло с «Башнефтью». Там тоже инициаторы атаки в каком-то смысле остались ни с чем. Людям намекали, что надо «Башнефть» отдать «Роснефти». В итоге да, «Башнефть» было отобрана у Евтушенкова, но и «Роснефти» она не досталась. Зависла как некое отдельное государственное предприятие.

Я еще раз обращаю внимание на то, что все это происходит вместе с разговорами про какую-то приватизацию. Складывается впечатление, что могущественные люди в стране так показывают всем непонимающим людям, что даже если здесь будет объявлена какая-то приватизация, то соваться сюда не надо. Здесь опасно. Конкуренты не нужны.

util