20 Февраля 2016, 09:40

Foreign Affairs о национальной идее России

Анализируя предложенную Путиным патриотическую национальную идею, журналист Грегори Файфер приходит к выводу о том, что у Путина нет идей, а есть только интересы

То, что такой авторитарный политик, как президент России Владимир Путин, объявил национальной идеей с своей стране патриотизм, как он сделал в этом месяце, выступая перед предпринимателями, может показаться не особенно значительным. «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма, — сказал он о коллективной идентичности россиян, которую так долго пытались определить. — Нужно постоянно об этом говорить, на всех уровнях».

Однако призыв Путина примечателен, потому что ставит точку в долгой дискуссии о том, каким может быть последовательное и специфически российское коллективное сознание. Учитывая то, что Москва вовлечена во многие конфликты, которые Запад стремится разрешить, оценка кремлевской способности к сотрудничеству требует понимания не только непосредственных мотиваций президента России, но и политической культуры, на которой они основаны, — той, которой Путин пользуется для удовлетворения собственных амбиций.

Глядя на запад, глядя на восток

Поиски объединяющей концепции — не специфически российская проблема, но для России они имеют особое значение. Русские мыслители традиционно определяли национальную идентичность через отношения с Западом, рассматривая европейскую культуру или как модель, или как контрастный фон. Это началось еще во второй половине XV века, когда Иван III стал объединять русские земли под властью Московского княжества и отказался платить дань Золотой Орде. Как утверждал историк Эдвард Кинан, растущее богатство и мощь Московии побудили двор Ивана начать поиски имперского стиля, подходящего к его новому статусу.

Поначалу элита Московии обратилась к татарской культуре. Они стали носить тюркскую одежду и называть себя «белыми ханами». Но это не произвело впечатления на лидеров Европы, и тогда Иван начал подражать европейским князьям; в частности, он нанял итальянских архитекторов для перестройки Кремля. В течение последующих трех веков Россия играла в догонялки с Западом; иногда ее вынуждали к этому катастрофы, такие, как поражение в Крымской войне, которое дало толчок к масштабным реформам Александра II, включая отмену крепостного права.

В XIX веке главным спором в России был спор между западниками, стремившимися приблизить страну к Европе, и славянофилами, настаивавшими, что Россия сбилась с пути, когда Петр I ее вестернизировал. В 1833 году Николай I в поисках опоры для своего авторитарного правления после провалившейся попытки переворота в день его коронации обратился к взглядам славянофилов и построил на них официальную национальную доктрину, определившую три столпа российского государства — православие, саомдержавие и народность, то есть ценности, направленные в основном на воспитание у подданных привязанности к царю.

Примерно через два века, когда Советский Союз распался и оставил после себя идеологический вакуум, президент Борис Ельцин создал было комиссию по созданию новой национальной идеи — представления о светлом будущем, которое сможет похоронить коммунистические идеалы. От этой попытки отказались как от неуместной в демократическом обществе, которое само определяет свой путь, пусть непоследовательно, методом проб и ошибок. Затем к власти пришел Путин, который обратился к славянофильским взглядам, обвиняя во всех российских бедах Запад и обещая восстановить мифическое прошлое величие; особенно сильно акцентировать эти идеи он стал перед выборами 2012 года. В манифесте, опубликованном в том году, Дмитрий Рогозин, вице-премьер, которого Путин, вероятно, готовит в преемники, есть фрагменты, которые выглядят так, как будто написаны славянофилом XIX века. Рогозин пишет, что великим перспективам России снова угрожают глядящие на Запад предатели, как это было во времена Петра I и Михаила Горбачева. Но если славянофилы XIX века часто критиковали царя, Рогозин старается поддержать своего начальника, обращаясь к националистам: Путин, как он утверждает, находится в ряду выдающихся русских мыслителей-провидцев, которые защищали свою страну от разрушения. Обвиняя США в вынашивании «гегемонистских планов» разделения мира в новой борьбе за ресурсы, Рогозин также пишет, что «пятая колонна» российских либералов, следуя приказам из Вашингтона, работает над разобщением «великого русского народа». К концу года комиссия при президенте разработала теорию особенной русско цивилизации, отличной от западной, основываясь на идеях славянофила XIX века Николая Данилевского, убежденного националиста, который считал, что разные «историко-культурные типы» так же несовместимы, как разные биологические виды. Цель этого проекта была не в поисках настоящей национальной сущности, а в том, чтобы создать представление об уникальной российской цивилизации, которая под предводительством Путина сможет объединить потенциально взрывоопасное множество этнических и национальных субкультур.

Через четыре года Путин сжал эту национальную идею в одно туманное слово. Во многих странах официальные призывы к «патриотизму» подразумевают общие политические ценности, как бы причудливо они ни были сформулированы. В сегодняшней России, где основная государственная ценность — это сохранение власти Путина, Кремль использует этот термин как инструмент для обеспечения поддержки президента и согласия с любыми действиями государства. Что же касается Путина, он под этой маркой патриотизма за много лет сколотил гигантское состояние для себя лично и помог в этом своему ближнему кругу — за счет простых россиян.

Что Россия может сделать для Путина

Какими могут быть внешнеполитические последствия этого нового прагматического подхода к национальной идентичности? Начнем с того, что он подразумевает, что Путин часто действует в своих собственных интересах, а не в интересах страны. К примеру, те, кто верит, что единственный путь к урегулированию в Сирии лежит через Москву, часто имеют в виду, что основная цель путинской интервенции — усилить влияние России на Ближнем Востоке. На самом же деле, растрачивая богатство России и изолируя Москву на международной арене, Путин больше заботится о собственной власти над страной, чем о ее благополучии в долгосрочной перспективе.

Утверждая, что в Сирии он борется с международным терроризмом, Путин позволяет себе насмехаться над Западом, потому что целями российских авиаударов стали группы, сражающиеся не только против сил, лояльных к Башару Асаду, но и против ИГИЛ. Российские бомбардировки только усугубили конфликт, который уже унес жизни более четверти миллиона сирийцев, и привели к гуманитарному кризису в Алеппо, по сравнению с которым предыдущие годы войны выглядят не так страшно.

Есть много причин сомневаться, что Россия стремится в скором времени прекратить насилие, и не только потому, что российская дипломатия пока только тянет время в интересах режима Асада. Наблюдателям стоит помнить, что прагматический подход Путина к внешней и внутренней политике предполагает, что Россия вряд ли станет снижать уровень насилия в Сирии, пока это насилие поддерживает его собственную власть, а именно это сейчас и происходит, отчасти в результате того, что он оказывается в центре международной сцены. Обостряя миграционный кризис в Европе, самый тяжелый со времен Второй мировой войны, и непрямым образом поддерживая ксенофобию, отравляющую европейскую политику, российская интервенция в Сирии представляет собой мощное оружие, которое Путин явно не хочет бросить.

Западным политикам нужно более трезво представлять себе интересы Путина и оставить надежду на то, что он в конце концов изменит свой курс в Сирии. Вместо этого они должны работать над тем, чтобы создать безопасную зону на турецко-сирийской границе, — это будет хоть что-то, что Запад может сделать для сирийцев, не видящих никакого просвета в бесконечных метастазах конфликта, и ясно дать понять Путину, что его игра больше не срабатывает. Так же, как и в случае с его миражом национальной идеи, действия Путина на международной арене скорее прагматические, чем стратегические. И Запад именно так должен к ним относиться.

Оригинал статьи: Грегори Файфер, «Патриотическая тактика Путина. При чем тут русский национализм?», Foreign Affairs, 18 февраля

util