20 Февраля 2016, 17:14

Пять книг Умберто Эко, которые надо прочитать, чтобы понять себя и окружающий мир

Умберто Эко.

Дверь в мир итальянского писателя, ученого и философа приоткрывает Евгений Бунтман

1. «Маятник Фуко», роман, 1988

Теории заговора губительны, к истории нужно относиться серьезно, потому что даже самые абсурдные, насквозь выдуманные теории могут воплотиться в жизнь. Всегда найдутся люди, которым они нужны. Все может начинаться с невинной игры, рассказа о тамплиерах в духе вестерна. Историк способен в шутку объединить что угодно с чем угодно: все тех же тамплиеров, масонов и графа Сен-Жермена, рассказать друзьям, что, к примеру, царь Соломон и Юлий Цезарь — это один и тот же человек, объяснить все значимые события в истории человечества неким общим Планом, Заговором, Всеобъемлющей Фальсификацией. Все бы хорошо, только всегда найдутся люди, которые в это поверят. Герои романа покушаются на святое: на логику, на знание, на разум. И все кончается гибелью, духовной и физической.

«Сумасшедших опознавать нетрудно. Это дураки, но без свойственных дуракам навыков и приемов. Дурак умеет доказывать свои тезисы, у него есть логика, кособокая, но логика. Сумасшедшего же логика не интересует, по принципу бузины в огороде любой тезис подтверждает все остальные, зато имеется идея фикс, и все, что попадает под руку, идет в дело для ее проталкивания. Сумасшедшие узнаются по удивительной свободе от доказательств и по внезапным озарениям. Так вот, вам может это показаться странным, но раньше или позже сумасшедшие кончают тамплиерами» (перевод Елены Костюкович).

«Маятник Фуко» — метафора, но вместе с тем и предупреждение. Сначала над «Новой хронологией» смеются, потом конспирология вместо истории становится настолько удобной, что воспринимается как данность. В теории заговора нет места развитию знания.

2. «Пять эссе на темы этики», сборник статей, 1997

Самое известное из пяти эссе — «Вечный фашизм», в котором Эко выводит условные четырнадцать признаков фашизма. Это не аксиома; один из главных атрибутов фашизма — расхлябанность, идеологическая бессистемность. Но при всех различиях есть общий набор признаков. Обычно обращают внимание на очевидные характеристики, такие, как расизм и культ войны. Но есть и не менее важные признаки. Культ традиции и синкретизма ведет к неприятию модернизма, знания как такового и презрению к интеллектуалам. Традиция не принимает никакой критики, несогласный автоматически превращается во врага, традиция не допускает чужого, будь то человек другого цвета кожи или других сексуальных пристрастий. Фашизм окружен врагами, которые одновременно и достаточно грозны, чтобы вызывать ненависть, и слабы настолько, что достойны презрения. Нет, противоречий нет, см. пункт первый о синкретизме. Волю имеет только Народ, к которому обращаются на новоязе.

Остальные эссе не менее важны: о Боге и этике, о войне, о прессе и информации и, наконец, о миграции и ксенофобии. Ни одно из них не устарело, хотя и относилось к реалиям 90-х, и вряд ли устареет.


3. «Имя Розы», роман, 1980. «Заметки на полях ’’Имени Розы’’», сборник эссе, 1983

Первая художественная книга Умберто Эко задала стандарт нового исторического романа. Правда, для того, чтобы следовать этому стандарту, нужно быть профессором семиотики и серьезным историком. Для одних это настоящая детективная история в средневековом антураже. Для других — рассказ о меньших братьях и брате Дольчино. Для третьих — триумф постмодернизма и возможность шаг за шагом распутывать клубок текста. «Имя Розы» дает возможность если не познать Средние века, то уж наверняка влюбиться в них. Для истории же и науки важнее всего «Заметки на полях „Имени Розы“», сформулированный манифест постмодернизма.

«Когда мои герои, сталкивая две средневековые идеи, извлекают из них третью, более современную, они совершают то же, что впоследствии было совершено развитием культуры. И хотя, возможно, никто и не писал того, что они у меня говорят, я глубоко уверен, что кто-нибудь — пусть в самой неопределенной форме — что-то такое продумывал (но мог никому об этом не говорить в силу самых разных сомнений и страхов).

Как бы то ни было, больше всего меня умиляет одна деталь. Сто раз из ста, когда критик или читатель пишут или говорят, что мой герой высказывает чересчур современные мысли, — в каждом случае речь идет о буквальных цитатах из текстов XIV века.

А на других страницах читающие находили ’’утонченно средневековые’’ пассажи, которые я писал, сознавая, что неприлично модернизирую. Все дело в том, что у каждого есть собственное понятие — обычно извращенное — о Cредних веках. Только нам, тогдашним монахам, открыта истина. Но за нее, бывает, жгут на костре» (перевод Елены Костюкович).

В самом же романе удивительнее всего легкость, с которой сочетается несочетаемое: за открытым веселым хулиганством (слепой библиотекарь Борхес, он же Хорхе из Бургоса, детектив Вильгельм Баскервильский и его верный помощник Адсон) скрываются разговоры о догматической допустимости смеха и о поклонении бесчисленным святым мощам.


4. «Пражское кладбище», роман, 2010

Разговор о теориях заговора не закончен, это слишком серьезная тема, чтобы ее оставлять метафорой. Зло конспирологии осязаемо, оно губит людей и целые народы. Это роман о ненависти, порождаемой глупостью и алчностью. Загадочный, почти абстрактный полковник Арденти из «Маятника Фуко» превращается в телесного, осязаемого Симонино Симонини, негодяя и фальсификатора. «Протоколы Сионских мудрецов» только поначалу смешны в своей абсурдности, путь от одной из многих антисемитских брошюр до погромов и Циклона-Б занял не так уже много времени. «Забавное Евангелие» Лео Таксиля, столь популярное в СССР и почти неизвестное в Европе, забавно лишь до тех пор, пока не расстреливают священников.


5. «Баудолино». Роман, 2000

«Баудолино» формально тоже роман о фальсификациях. Но это роман примирительный. Воспитанник Фридриха Барбароссы не приносит никому зла, да и неизвестно, правду он говорит или нет. Его собеседник, историк Никита Хониат, слушает рассказы Баудолино как красивую сказку. Все самое прекрасное, волшебное, что есть в Средних веках, проходит лично через Баудолино: поиски Грааля, земля пресвитера Иоанна, религиозные споры, которые важнее физической сущности спорящего. Баудолино — это в большой степени ироничный автопортрет самого Эко. Смеяться можно всегда и над всем, создавать мифы весело и интересно. Но нужно не забывать самого главного. Для Баудолино эти мифы — всего лишь окантовка для куда более простых, но важных вещей: любви, друзей и вечного поиска.

util