24 Февраля 2016, 20:05

Полина Немировская: «Встать против системы и выиграть возможно»

В Женеве на Саммите по правам человека и демократии выступила Полина Немировская, занимающаяся правозащитным проектом Открытой России. Мы публикуем перевод ее речи, произнесенной на английском языке


Дамы и господа!

Это огромная честь для меня — выступать перед вами на Женевском саммите по правам человека и демократии.

Меня зовут Полина Немировская, мне двадцать лет, я занимаюсь защитой прав человека в движении Открытая Россия, которое было основано Михаилом Ходорковским.

Политикой я интересовалась с раннего детства. В моей семье всегда говорили, что в России лучше заниматься чем-нибудь другим, потому что оппозиционеры часто заканчивают тюрьмой. Поэтому, пока остальные дети представляли, как они в будущем станут космонавтами и балеринами, я готовилась к тюрьме. Как вы можете видеть, я стою перед вами и все еще на свободе, хотя многим моим друзьям повезло меньше.

Когда мне было семнадцать, я пошла по пути, которого хотела для меня моя семья: стать юристом и хорошо зарабатывать. После первого курса юрфака я устроилась на стажировку в одну из дочек «Газпрома». И, вы знаете, там был прекрасный офис, приятное начальство, у меня даже был личный водитель, который отвозил меня на рабочие встречи на служебном «Мерседесе». Но спустя два месяца я села в поезд и уехала в Ярославль — на избирательную кампанию Бориса Немцова. Я поняла, что в моей жизни должен быть какой-то смысл, а обычное зарабатывание денег достаточного смысла для меня не имело. В моей стране происходило совершенно не то, что я бы хотела видеть. Мне хотелось перемен.

Честно говоря, до нашего знакомства Борис Немцов мне не нравился. Для меня это был человек из 1990-x, а я устала видеть лица, которые были в политике еще до моего рождения. Тем летом все изменилось.

Борис Немцов оказался очень ярким, живым и, что самое важное, искренним человеком. Он хотел для моей страны того же, чего и я. Он не получал никакой личной выгоды от того, что занимался политикой. Просто, невзирая ни на что, он делал, что считал правильным, — так же, как и я.

Наперекор всему ту кампанию он выиграл, и это вселило в меня надежду. Я все еще не доверяла другим политикам, но я верила в Бориса Немцова. Мне нужно было знать, что среди тех, кто протестует против системы, есть такие хорошие и честные люди.

С этого момента в моем послужном списке можно найти что угодно, кроме корпоративной культуры. Борис ездил между Ярославлем и Москвой, я вернулась в Санкт-Петербург. Вступила в его партию, вышла оттуда. Много путешествовала, помогала друзьям-политбеженцам за границей, переехала в Москву и снова вернулась в Санкт-Петербург, несколько месяцев проработала в районном суде — чтобы увидеть систему изнутри. Время от времени мы встречались с Борисом на акциях протеста, здоровались, перебрасывались парой шуток и дальше продолжали идти каждый своей дорогой. Я всегда знала, что в случае каких-то проблем могу позвонить ему, и он поможет.

Теперь я не могу этого сделать. Год назад его убили. Некоторые говорят, что утром после его убийства мы проснулись в другой стране. Это не так. Страна была та же. Все оставалось таким же. В ту пятницу это была та же самая Россия, какой она была в четверг, среду и вторник до этого. И даже само убийство не было внове — оппозиционных деятелей убивали и раньше.

Убийство Бориса Немцова не было чем-то новым. Но оно было совершенно другим. Оно было другим, потому что было настолько наглым и публичным: рядом со стенами Кремля, убийцы из Чечни, напрямую связанные с ее главой — Рамзаном Кадыровым.

Инсайдеры говорят, что сам Путин был шокирован произошедшим. Он взял паузу, чтобы решить, что делать дальше. Это был прекрасный момент для Кремля остановиться и наконец-то осознать, что происходит с нашей страной. Но тогда они этого не сделали. И сейчас, год спустя, в мире после Немцова мы видим, какое решение было принято.

Это касается не только того, как Кадырову, с его откровенно бандитским поведением, дали уйти от ответственности, несмотря на то, что он кажется прекрасным символом эпохи: аккаунт в инстаграме, где он публикует угрозы оппозиционным деятелям, его прихвостни, которые кидают торт в лицо бывшего премьер-министра Михаила Касьянова, сидящего в ресторане в самом центре Москвы. И — спустя год с момента смерти Бориса Немцова — они думают, что это весело.

Нет, это скорее касается всего, что делает Кремль. Понимаете, они решили больше не прятаться. Они решили больше не скрывать то, как сильно они ненавидят все независимое — неважно, имеет ли это отношение к политике или нет. И сейчас Кремль вынужден сражаться даже с теми, кто всегда его поддерживал: водителями-дальнобойщиками, банковскими заемщиками, представителями малого бизнеса и так далее.

Продолжают подписываться новые, более жесткие, законы. В тюрьмах оказываются невиновные люди.

Я думаю о Ильдаре Дадине — жертве нового закона, который наказывает людей за то, что они выходят протестовать на улицы. Просто представьте себе: в России, если ты выходишь на улицу с обычным пикетом, не для того, чтобы участвовать в уличном бунте или чем-то похожем, полиция тебя штрафует. Если ты получил два или больше штрафов за полгода — ты отправляешься в тюрьму. Это касается обычных людей, как Ильдар Дадин, который получил три года заключения. Недавно я получила письмо от него, в котором он говорит, что готов сидеть в тюрьме, сколько понадобится, лишь бы был отменен этот закон. Теперь наши юристы собираются обжаловать его дело в Конституционном суде. И мы надеемся остановить этот закон — пока у нас еще есть хоть какая-то возможность это сделать.

И лично я думаю, что такая возможность у нас есть. Так как Кремль начал преследовать не только представителей оппозиции, но и простых людей, не вовлеченных в политическую деятельность, все больше из них думают о том, что этой власти должна быть какая-то альтернатива. Все больше из них не просто готовы к переменам —— они их отчаянно ждут. И мы стоим на пороге этих перемен.

То, на что я надеюсь, и то, чем занимается Открытая Россия, — это то, что мы сможем показать людям, как избежать кризиса, объединиться самим и объединить страну.

Мы ведем деятельность в нескольких направлениях: образование, наблюдение на выборах, медиа, права человека — это как раз то, чем занимаюсь я вместе с моей коллегой Марией Бароновой, которая находится в этом зале.

Мы хотим, чтобы люди понимали, что если они окажутся в тюрьме по сфабрикованным обвинениям, их не бросят в одиночестве. Мы предоставляем финансовую поддержку семьям политических заключенных, организуем публичные кампании в их защиту и в некоторых случаях предоставляем им адвокатов.

В прошлом году было известное дело «Тангейзера» — оперы, запрещенной к показу в Новосибирске за оскорбление чувств верующих. Местное правительство завело дело на режиссера, но в результате он был оправдан.

Затем было дело Светланы Давыдовой, матери семи детей, которую обвинили в госизмене и посадили в тюрьму за сообщение о русских военных в Украине. После двух недель заключения ее освободили, дело против нее было закрыто.

Затем было дело моего друга и соратника Андрея Пивоварова, который возглавлял оппозиционную кампанию на региональных выборах в Костроме. Он провел три месяца в тюрьме, после чего был отпущен под залог, и дело его до сих пор не закрыто.

В этом году один из тех, кто был осужден за участие в протестах на Болотной площади, получил условно-досрочное освобождение с помощью наших адвокатов.

Победы в этих делах позволяют мне с оптимизмом смотреть в будущее. Да, конечно, Кремль не остановится ни перед чем чтобы помешать нам. Но им не хватает времени, чтобы остановить нас, так как сейчас они вынуждены сражаться буквально с каждым. Они обречены на провал и знают об этом.

Вы видите, что встать против системы и выиграть возможно. Нет, не всегда, но в достаточном количестве случаев, чтобы дать мне, нам — оппозиционно настроенным и обычным россиянам, число которых все время растет, — причину надеяться и продолжать бороться за лучшую Россию.

Страну, лучшую для россиян. Страну, лучшую для мира. Россию, о которой мы думаем и мечтаем. И мы надеемся, что вы увидите эту Россию вместе с нами.

Спасибо.



СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

Сын генерального прокурора Артем Чайка: «Мои партнеры — самостоятельные люди»

util