26 February 2016, 15:41

The American Interest: «Перемирие или дешевая подделка?»

Редактор The American Interest Адам Гарфинкл анализирует предложенный Россией вариант перемирия в Сирии, оценивает шансы его реализации и задается вопросом: стоит ли Америке на него соглашаться?

О боже. Еще один день — еще одно «прекращение боевых действий» в Сирии, из которого, скорее всего, опять ничего не выйдет. Что там творится?

Из сводок новостей совершенно очевидно, что главные внешние участники событий решили заставить своих клиентов договориться о прекращении боевых действий (что формально отличается от прекращения огня). Это значит, что американское, саудовское и турецкое правительства уговорят своих парней, а Россия и Иран — своих, то есть режим Асада как он есть, «Хезболлу» и крысиное гнездо шиитских вооруженных группировок.

Но чтобы понять, что действительно происходит, нужно разобраться в географии гражданской войны. Россия говорит, что все, кто против режима, — «террористы». Мы с этим не согласны, но согласны с тем, что «Джабхат ан-Нусра» — филиал «Аль-Каиды» — террористическая организация. К несчастью, притом что на большей части территории страны силы противников режима достаточно изолированы друг от друга географически, чтобы их можно было различить при нанесении авиаударов, на северо-западе, к северу о Хамы и к западу от Евфрата, то есть в районе вокруг Алеппо и восточнее, в направлении Идлиба, это не так. Силы «Джабхат ан-Нусра» перемешаны с другими участниками этой битвы, которая, вероятно, определит исход войны.

Это означает, что Россия и режим Асада, по-видимому, могут вести войну там, где это важно стратегически пользуясь прекращением боевых действий в любых других частях страны в трех целях: переключить больше сил на решающую битву, помешать повстанцам захватить территории на юге и вокруг Дамаска, пока продолжается битва за Алеппо и Идлиб, и, разрешив доставить крохи гуманитарной помощи в стратегически маловажные районы, позволить администрации Обамы и прочей доверчивой публике обманываться и думать, что они сделали что-то благородное.

Иными словами, гуманитарное облегчение как политическое очковтирательство.

Постоянные читатели нашего журнала, вероятно, заметят, что в статье, написанной сразу же после предыдущего соглашения о «перемирии», я предсказывал, что Россия будет откладывать вступление его в силу, пока Асад не возьмет Алеппо. Проверим: 12 февраля прошло, и ничего не случилось. Теперь то же самое ждет и новое «частичное перемирие»: настанет оно 27 февраля или не настанет — будет зависеть от хода войны. И новости на этот счет весьма неоднозначны.

Режим Асада при щедрой поддержке России и Ирана достиг значительных успехов. Успехи эти приобретают форму миграционного геноцида: гражданское население гибнет от бомб и голода, поток беженцев превращается в оружие, нацеленное прежде всего на Турцию, все это ускоряется разрушением всех больниц и прочих медицинских учреждений. Но на днях ИГИЛ уже во второй раз с октября перерезало важную для снабжения дорогу, соединяющую позиции асадовских сил под Алеппо с остальной подконтрольной режиму территорией. К несчастью, разрушение этой связи усложняет (почти до невозможности) доставку в город продуктов для гражданского населения. Конечно, силы режима могут отвоевать позиции на дороге, но это потребует некоторого времени, а там и еще какой-нибудь новый поворот событий поставит под вопрос дату начала перемирия.

В отличие от соглашения о перемирии с 12 февраля, судьба которого печальна, на этот раз Россия в лице самого Владимира Путина инициировала контакт, и по телефону он договорился с президентом Обамой о деталях. Россияне, говоря о соглашении, были многоречивы, Белый дом говорил мало, а пресс-секретарь Госдепа был явно не в праздничном настроении, как и госсекретарь Керри.

Почему российское руководство сделало это и почему в такой манере? Конечно, точно мы этого не знаем. Но один факт, я надеюсь, не подвергается сомнению: если Россия действительно хочет перемирия, она может заставить Асада его заключить, и все это займет несколько дней или даже меньше. Мы им для этого не нужны. Все оппозиционные группы, поддерживаемые США, Саудовской Аравией и Турцией, хотят остановить бои, чтобы предотвратить падение Алеппо. Ели же Алеппо де-факто остается за пределами договоренности, у них есть другие причины прекратить бои, а именно необходимость обеспечить едой и медицинской помощью десятки тысяч ни в чем не повинных жертв этой ужасной войны.

Так вот, почему тогда Путину понадобилось привлечь к этому процессу американское руководство, если в этом, честно говоря, нет никакой практической необходимости?

Мне приходят в голову несколько объяснений; впрочем, это только моя голова.

Первое: возможно, Путин просто хочет еще раз унизить администрацию Обамы — если бои на деле не прекратятся и Россия использует это время для укрепления своих военных позиций. Он делает такие вещи в своих сотенных интересах — это полезно для него внутри его страны. Все, что делает Путин, он делает, глядя через плечо на российское общественное мнение; ему есть о чем беспокоиться после того, как он таким катастрофическим образом распорядился российской экономикой и политической системой.

Второе, более вероятное: Путин хочет показать всем сторонам (и, я подозреваю, в особенности турецкому руководству), что администрация Обамы слаба и крайне ненадежна как союзник. Инициатива Путина появилась на фоне напряженных американо-турецких отношений; напряжение возникло отчасти из-за курдов, но и без них там полно проблем. Создавая впечатление, что американское руководство — партнер российского, он тем самым дает туркам понять, что они остались в одиночестве и для них лучше встать на колени перед Москвой.

Третье: это, в свою очередь, часть более широкой российской стратегии, направленной на то, чтобы любыми способами ослабить связи США с их союзниками, не исключая и членов НАТО помимо Турции. Это именно та причина, по которой все надежды на успех так называемого Минского процесса примерно так же обманчивы, как и надежды на Венский процесс. Все это вряд ли когда-нибудь случится: свободные и честные выборы невозможно провести в зоне конфликта, и у российского руководства сейчас нет намерений превращать восток Украины во что-либо, кроме зоны конфликта.

К тому же российское руководство стремится использовать поток беженцев как оружие, первая цель которого — Турция, а последующие — ключевые члены Евросоюза. Цель здесь, в числе нескольких прочих, — резко повернуть европейскую политику вправо и тем самым подорвать возможность НАТО противостоять российской политике в Украине и дальнейшем наступлению на Запад. Россия рассматривает сирийский и украинский фронты как политически взаимосвязанные и пользуется ими как рычагами. Иными словами, Путин умеет одновременно ходить и жевать резинку. Это не такое уж и выдающееся умение и вряд ли может дать большое преимущество, но это все же преимущество в ситуации, когда другие стороны не могут делать то же самое.

Так ошибка ли это со стороны администрации Обамы — стремиться к прекращению огня, или боевых действий, или как там это еще можно назвать, в Сирии? Госсекретарь Керри как-то сказал, что нужно три-четыре раза откусить от яблока, прежде чем вы добьетесь успеха в таком деле. Но если Керри думает, что Минский процесс, из которого американское государство, в сущности, исключило себя, — это успех, то остается только поинтересоваться, что он в таком случае считает провалом.

Это сложная дилемма. Разумеется, мы хотим облегчить страдания сирийцев, насколько мы можем это сделать. Честные люди должны быть готовы стерпеть многое ради этой цели. Но какой ценой? Подставить другую щеку и позволить массовому убийце остаться у власти? Позволить криминальному клептократическому российскому режиму фактически прогнать США из Леванта, вдобавок разрушив отношения США со всеми членами НАТО как в ближневосточном регионе, так и за его пределами?

И опять же, увы, придется простить госсекретарю Керри его раболепие перед Сергеем Лавровым с его проповедями. Что еще ему остается, когда президент отказывается серьезно вложиться в собственную игру? Госсекретарь, конечно, может подать в отставку; не исключено, что он так и поступит. Но вопрос на этом уровне сводится, грубо говоря, к следующему: сколько дешевых подделок под соглашение о перемирии может выдержать один госсекретарь, не став дипломатическим евнухом? Что же, вероятно, мы скоро это узнаем.

Сирия — это кромешный ужас и хаос, как на нее ни смотри. Разнонаправленные движущие силы там раздражающе многочисленны и большей частью недружественны.

Во-первых, есть многообещающий иранско-российский стратегический альянс, от которого не приходится ждать ничего, кроме проблем. Отмечу, что, как я уже писал раньше, что Россия может вернуть Ирану его ядерные материалы с такой же легкостью, с какой она их вывезла; недавно они договорились о российской поддержке иранских научных исследований и инженерных разработок в ядерной области. Похоже, они пытаются обратить в свою пользу ситуации, сложившуюся после ядерного соглашения от 14 июля. Совсем недавно они договорились о продаже Ирану крупных партий оружия — танков, истребителей, систем ПВО и прочего — в нарушение как условий ядерной сделки, так и запрета Совбеза ООН. И что мы или кто-либо еще ждем от Обамы в его последние 10-11 месяцев в Белом доме? Абсолютно ничего, что могло бы повлечь хоть какие-то последствия.

Во-вторых, продолжается масштабный коллапс государств в Ливии, Йемене, Ираке и Сирии и образование их преемников, пока еще переживающих начальную фазу становления. Это хорошо видно на примере курдов, но ими явно не ограничится. Если взглянуть в несколько более отдаленное будущее, не лучшие перспективы у Ливана, Египта, Алжира и Иордании; эти четыре страны тоже имеют шансы погрузиться в хаос.

В-третьих, беспрецедентное самоустранение США из региона создает еще один важный элемент движущегося ландшафта.

Это, в свою очередь, дает старт четвертому аспекту: все ориентированные на США суннитские государства в результате американского самоустранения чуть ли не в панике. Шарахания из стороны в сторону саудовского правительства, то уже как будто решившего направить войска в Сирию, то отступающего, когда не удается с помощью дипломатической ловушки заманить туда американцев, — лишь один пример. Положение Турции едва ли не хуже. Ей необходимо остановить поток беженцев с юга, но администрация Обамы выступает против идеи создания гуманитарной зоны с сирийской стороны границы. Если турки попытаются создать ее своими силами и ввяжутся из-за нее в бой с россиянами, им не придется ждать поддержки от США. Это полностью лишает оснований все турецкие угрозы, и всем понятно, что Эрдоган ничего сделать не может. Он не может даже обратиться за поддержкой к ИГИЛ, потому что ИГИЛ совместно с различными курдскими группировками сейчас готовит теракты в Турции.

В пятых, что, может быть, печальнее всего, стало понятно, что только суннитский исламизм способен стать основой для политической мобилизации на популярном уровне как в Сирии, так и где-либо еще в арабском мире. Это не так уж удивительно: во время любой войны умеренные политические направления тем или иным путем быстро вымирают. И это худшее, что может случиться.

В этом широком контексте мы должны ответить на такой вопрос: так ли хороша идея всех этих танцев с Россией вокруг перемирия?

Что же, может быть, после пятого куска яблока мы получим какое-то облегчение, какой бы ни была цена. Но цена повышается с каждым куском, и как бы в конце концов мы не утонули уже без яблока в руке. Иначе говоря, в долгосрочной перспективе цена движения по этому пути может оказаться выше, чем мы готовы себе позволить. Сейчас реалисты не испытывают никаких трудностей, заключая сделки с дьяволом; мы делали это прежде, потому что были вынуждены, и правильно было бы выбрать меньшее из зол, потому что, как сказал когда-то Амос Оз (израильский писатель, участник Шестидневной войны и войны Судного дня, позже ставший сторонником мирного соглашения с палестинскими арабами. — Открытая Россия), «кто игнорирует существование разных степеней зла, тот обречен стать слугой зла». Это, конечно, правильно. Но нет ничего реалистичного в том, чтобы давать массовым убийцам и тем, кто их поддерживает, возможность продолжать убийства. Нет ничего реалистичного в том, чтобы становиться слугами зла. В этом и заключается опасность.

Самое большое предложение из разряда дешевых подделок, которым нас соблазняет Россия, может оказаться и самым опасным. Оно еще не сформулировано подробно, но, я думаю, президент Путин надеется, что мы в конце концов поймем, в чем заключается предложение. В упрощенной форме оно выглядит так: «Мы, россияне, возьмем на себя решение вашей проблемы с ИГИЛ — возьмем Ракку и убьем этих кровавых ублюдков должным образом, — но только после того, как вы разрешите нам сохранить режим Асада на всей территории Сирии, которую режим захочет контролировать, и при том условии, что вы не будете мешать нам устанавливать отношения с Ираном и курдами».


Стоит ли администрации Обамы принять это предложение, когда она уже на пути в книги по истории? Оно соблазнительно. Администрация больше ничего не может сделать для победы над ИГИЛ, и все ее ключевые фигуры уже негласно признают это. Любое движение, которое может сделать администрация, обострит конфронтацию с Россией, со всеми болезненными сценариями которые могут лишить сна кого угодно. А если удастся покончить с ИГИЛ до ноября, администрация даже сможет представить это как победу многосторонности в политике и стратегии «лидерства из задних рядов».

Но что, если мы согласимся на сделку, а российское руководство не выполнит своих обязательств? Что, если оно хочет оставить разделенную Сирию разделенной и не восстанавливать весь суннитский мир против России? Что тогда?

Подождите, и вы увидите: очень вероятно, что это грандиозное российское предложение фальшивого урегулирования в ближайшие недели станет более открытым, хотя и в дипломатичной форме. И если Обама купится на это, он войдет в историю как самый легковерный и безвольный американский президент со времен Джеймса Бьюкенена (15-й президент США, занимавший пост в 1857–1861 годах; по общему мнению, его безвольная политика позволила сепаратистам Юга собрать достаточные силы для начала гражданской войны. — Открытая Россия). Вряд jb это так компания, в которой он хочет оказаться.

Оригинал статьи: Адам Гарфинкл, «Перемирие или дешевая подделка?», The American Interest, 23 февраля

util