26 February 2016, 20:27

«Люди встали живым щитом, полиция постояла и уехала»

Чем жители Теплого Стана, объединившиеся против застройки сквера, отличаются от остальных москвичей

В столичном районе Теплый Стан продолжается протест местных жителей против строительства 18-этажной гостиницы на месте благоустроенного в 2015 году сквера. Москвичи недовольны уничтожением сквера, который улучшал качество их жизни в густо застроенном спальном районе, и тем, что возведение огромного здания фактически у них во дворах не обсуждалось на общественных слушаниях.

В борьбе против застройки жители используют все доступные им способы — от посланий депутатам до физического блокирования стройплощадки. Простест стал круглосуточным. По мнению участника событий, главного редактора портала Julia&Winston Евгения Левковича, происходящее в Теплом Стане и по тактике, и по составу участников не похожа на другие протестные кампании в столице и напоминает мини-майдан.

— В чем отличие протестов в Теплом Стане от других аналогичных протестов в столичном регионе, происходивших в последнее время?

— Может быть, такое сравнение понравится не всем участникам протестов, но мне кажется, что с организационной точки зрения в Теплом Стане образовался свой мини-майдан — с кухней, со штабом, с пледами (чтобы дежурные грелись), с оповещением, с командованием, с довольно четкой дисциплиной. Один из лидеров там — тренер-самбист, человек старой закалки, в черном полувоенном одеянии. Вполне себе похож на командира какой-нибудь киевской сотни самообороны.

Словом, происходящее в Теплом Стане то что-то мне напоминает, в отличие от всей остальной протестной движухи, которая была в Москве.

— Что конкретно сейчас делают протестующие, в чем заключается противостояние?

— Они перекрыли единственный въезд на стройку, не дают технике проехать, не дают начать строительство. Приволокли туда металлические заборчики, поставили их на въезде. Также въезд перекрыт личными автомобилями протестующих. В этих автомобилях они ночуют, а если уходят по делам, машины все равно остаются — в них дежурят другие протестующие.

Таким образом, чтобы проехать на стройку, эти автомобили нужно таранить. А машин там вчера, например, было около десятка. Там же стоит микроавтобус, в котором делают бутерброды, чай; в этом автобусе можно погреться.

Разумеется, люди и по судам ходят, и пишут депутатам, и митинги проводят и так далее. Но помимо этого они просто физически не дают строить, вступают в тактильное противостояние. В этом и заключается отличие от многих других подобных столичных протестов.

Вот сегодня утром на место стройки приехала полиция, и участвующие в протесте жители тут же были оповещены СМС-рассылкой и звонками; народ собрался и встал живым щитом на въезде на стройку. То есть стояли и машины, и люди.

Полиция постояла-постояла и уехала домой.

— Вчера поздним вечером среди жителей Теплого Стана тоже была объявлена тревога. Из-за чего?

— Там же постоянно от застройщика приходят какие-то люди, следят за ситуацией и ждут какого-то момента, чтобы протестующих было мало и появилась возможность разблокировать стройку.

И сейчас тоже появилась оперативная информация у протестного штаба, что могут приехать какие-то негодяи, чтобы попытаться разогнать людей. Жители довольно оперативно собрались по тревоге, но ночь прошла спокойно. Зато вот рано-рано утром приехала полиция.

— А по типажу протестующая публика — она какая? Доминирует какой-то определенный тип или люди совсем разные?

— Люди совсем разные, начиная от каких-то коммунистических бабушек, но еще одно отличие от других московских протестов заключается в том, что тут есть молодежь. Есть костяк крепких молодых ребят. Так сложилось исторически, что этот район был местом формирования нескольких довольно серьезных и известных группировок футбольных фанатов. Эти ребята тоже вовлечены в протест, постоянно приходят, дежурят. Возраст этой группы — примерно от 20 до 35 лет. Если в протестах в Торфянке тон задавали все же люди возраста 50+, то здесь ядром стали молодые и дерзкие ребята.

util