1 March 2016, 18:18

«Грани»: Борьба с богозаступниками

Виктор Краснов

Интернет-издание «Грани» опубликовало интервью с Виктором Красновым, которого судят за споры о существовании бога

В октябре-ноябре 2014 года ставрополец Виктор Краснов спорил в региональных группах «ВКонтакте» о существовании бога и природе разных традиционных праздников. Разговоры шли в обычной для сети вольной форме. Вскоре выяснилось, что двое оппонентов Виктора (выступавшего в сети под псевдонимом Колосов) подали на него заявления. Одновременно он стал получать анонимные угрозы.

Следствие принудительно поместило Виктора на месяц в психиатрическую больницу. Экспертиза сочла его вменяемым. Другая экспертиза — лингвистическая, проведенная специалистами Северо-Кавказского центра судебной экспертизы Д. Габриеляном, М. Друповой и К. Мигуновой, — сделала парадоксальный вывод: в словах Виктора не содержится оскорбления (унижения) человека по признаку религиозной принадлежности, но усматривается оскорбление его чувств.

В конце прошлого года Следственный отдел по Промышленному району Ставрополя передал в прокуратуру обвинение на Виктора по ч. 1 ст. 148 УК (оскорбление чувств верующих), предусматривающей до года колонии.

Дальше была долгая история суда, передача дела в мировой суд. 2 марта состоится очередное, возможно, последнее заседание суда. Накануне Виктор ответил на несколько вопросов «Граней».

— Можете ли поделиться какими-то наиболее важными подробностями вашего дела?

— Нам так и не дали возможности провести независимую альтернативную экспертизу, поскольку во время предварительного следствия и в прокуратуре защите не позволили восстановить мою переписку в полном объеме (оппоненты удалили многие свои высказывания). Следствие выдернуло из нее только мои слова, убрав их из контекста спора. Решение о восстановлении контента принял только суд, практически через два года после совершения «преступления». Потерпевшие еще на стадии предварительного следствия написали отказ от ознакомления с материалами дела и от участия в следственных мероприятиях. О них я знаю только то, что оба студенты (на тот момент) юрфака. Лично с ними я не знаком.


В ходе следствия все ходатайства адвоката — их было пять — были отклонены. И только в суде их удовлетворили. По моему мнению, суд не знает, как реагировать на данное дело. Что такое «чувства верующих» и как их можно оскорбить, в законе не прописано. Однако статья есть.

— Какова общественная реакция на эту историю?

Очень много поддержки от незнакомых мне людей, которые понимают, что в стране творится что-то неладное. От журналистов и блогеров. Ну и, конечно, от родственников и друзей. Со стороны общества я никакого давления не ощущал, только сочувствие. Все понимают, что такое у нас в стране может произойти с каждым. Угрозы, конечно, продолжают поступать. От кого? Ну, я могу предположить, что от радикально настроенных православных фанатиков. Все угрозы приходят анонимно и с фейковых страниц.

— А со стороны государства?

— Со стороны государства — только от полиции. Были попытки повесить на меня хулиганку и административку. Были и совершенные чудеса: в свежевыстиранной и выглаженной моей полевой форме нашлись три боевых патрона! Сенсация, которая потом превращается в одну строку в материалах дела: «Уголовное дело не возбуждать в связи с малозначительностью правонарушения».

До передачи дела в суд и после выхода статьи обо мне в журнале «22 век» оказывали очень сильное давление на меня и мою мать. Присылали повестки с требованиями явится в ЦПЭ для дачи спектра голоса и забора генетического материала. Это за переписку в интернете? Да ладно?! Пришлось месяц жить у друзей. К матери оперативники приезжали на работу и просили начальство уволить ее на основании того, что ее сын — экстремист. Этому есть свидетели. Отстали только после того, как дело было передано в суд.

Комментарии, за которые судят Краснова (Колосова):

— Есть ли, на ваш взгляд, какие-то пределы допустимого в интернете?

— На мой взгляд, их не существует. Если что-то не нравится, то выйди и не читай! А как можно всерьез относиться к тому, что пишут в соцсетях, я не знаю.

В этой ситуации, наверное, необходим закон о защите прав атеистов. Хотя лучше просто убрать 148 статью. Но никто этого делать не будет, иначе очень много надзорных и силовых ведомств останутся без работы. И будет не под что осваивать средства из бюджета.

util