3 March 2016, 13:10

Максим Трудолюбов: «Удержится ли в Сирии мир, сконструированный Россией?»

Бомбардировщики Су-24 на аэродроме авиабазы Хмеймим, февраль 2016 года.

Максим Трудолюбов в статье, опубликованой на сайте международного исследовательского центра Wilson Center, оценивает перспективы мирного соглашения в Сирии

Понедельник, утро. Третий день первого большого перемирия за пять лет гражданской войны в Сирии. Американо-российская договоренность о прекращении военных действий, о которой было объявлено в начале прошлой недели, вступившая в силу в субботу, не остановила насилие полностью, но похоже, что основные стороны конфликта ее соблюдают.

Программы новостей на государственных телеканалах, обычно важные индикаторы кремлевской позиции, приветствуют прекращение огня как успех России. В бесчисленных репортажах российские самолеты тихо стоят на авиабазе Хмеймим в прибрежной сирийской провинции Латакия. Работает только координационный центр, устроенный для переговоров со сражающимися группами. Министерство обороны России сообщило, что 74 оппозиционных группы, включающие более 6100 бойцов, согласились на перемирие.

Телеведущие смягчили свой обычно ядовитый тон по отношению к США — теперь Вашингтон превратился в равноправного партнера в посредничестве по договоренностям в Сирии. Даже Дмитрий Киселев, ведущий «Вестей недели», прославившийся фразой о «радиоактивном пепле», заговорил примирительно. «Договоренность стала возможной только благодаря России и США, двум великим державам, взявшим на себя ответственность за предотвращение большой войны», — сказал он.

Перемирие стало результатом неослабевающего дипломатического наступления России, сказал Киселев, напомнив шаги, которые вели к нему, встречу за встречей: министр иностранных дел Сергей Лавров совершал челночные рейсы из одной ближневосточной столицы в другую, министр обороны Сергей Шойгу встречался с президентом Ирана Хасаном Роухани, и, наконец, президенты Владимир Путин и Барак Обама договорились о перемирии по телефону. Киселев и другие телеведущие триумфально объявили, что президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган оказался в стороне от договоренностей и отодвинут на обочину.

Сергей Шойгу (второй слева) и президент Ирана Хасан Роухани (справа) во время встречи в Тегеране, 21 февраля 2016 года.

В воскресенье поддерживаемый Саудовской Аравией Высший комитет по переговорам, главная оппозиционная группа, подтвердил, что перемирие соблюдается, но подал в ООН формальную жалобу о множественных нарушениях. «Мы видим нарушения здесь и там, но в целом ситуация намного лучше, чем раньше», — сказал представитель Высшего комитета Салем аль-Меслет. Россия настояла на том, чтобы сохранить за собой право атаковать так называемое «Исламское государство» и силы «Фронта ан-Нусра», так как эти две группировки остались за рамками прекращения огня.

Все, кто поддерживает перемирие, по-прежнему относятся друг к другу крайне враждебно. Запад и Россия все так же глубоко не доверяют друг другу. Все вооруженные группы друг друга ненавидят. Режим президента Башара Асада так же неприемлем для большинства суннитов и для Запада. Дипломаты и политики в Москве понимают, что при ограниченных ресурсах, которыми располагает в Сирии Россия, и необходимости примирить и суннитское большинство, и курдов компромисс с Асадом в конечном счете придется найти.

Соглашение о прекращении огня — большое испытание для всех вовлеченных сторон. Но прежде всего это проверка способности России и США держать в узде силы, на контроль над которыми они претендуют.

Конструкция договоренности, в сущности, российская в том смысле, что она отражает разделяемую многими в Кремле уверенность, что великие державы должны властвовать над малыми государствами или как минимум должны иметь возможность принимать на себя командные функции, когда речь заходит о войне и мире.

Для Кремля возможность быть сильным государством-патроном — ключевой атрибут мировой державы. Это тот статус, который Кремль постоянно пытается восстановить. Именно поэтому государственное телевидение рассказывает о договоренности в таких подробностях и с таким торжеством: Россия наконец-то оказалась способной принять участие в «мини-Ялте».

Российские военнослужащие на авиабазе Хмеймим, февраль 2016 года.

Одна из причин, по которым Кремль так сильно гневается на Турцию, — это то, что с российской точки зрения Эрдоган оказался значительно более зависимым от США, чем думал Кремль. Турция не сбила бы российский самолет, если бы ей не приказали это сделать ее патроны из Вашингтона и НАТО. Теперь Кремль рассматривает Турцию как государство-клиента США, за поведение которого, включая продолжающиеся операции против курдов, которые могут препятствовать мирному процессу, полную ответственность несет Вашингтон.

Есть важное различие в том, как в Кремле и Белом доме подходят к освещению перемирия. Сирия много значит для Москвы, это тема для телешоу в прайм-тайм, новость номер один. В США же все смотрят вручение «Оскаров» и следят за предвыборными баталиями.

Есть и недоверие: многие на Западе считают операцию в Сирии еще одним «гамбитом Путина». Россию не раз замечали в устройстве инсценированных квази-перемирий или создании замороженных конфликтов и экономических черных дыр, как в Грузии и Украине. Но Москва видит сирийскую ситуацию совершенно в ином свете. Важное различие между Украиной и Сирией, как всегда указывали кремлевские чиновники, заключается в том, что в Украине Россия поддерживала сепаратистов, а в Сирии — законное правительство, какую бы малую часть страны оно ни контролировало.

Те представители военных и политических кругов США, которые не верят, что Россия в Сирии ведет честную игру, ищут пути усиления давления на Москву, включая расширение скрытой военной поддержки антиасадовских мятежников. Москва, в то же время, считает американо-российскую договоренность о перемирии шансом продемонстрировать, что Россия — сила, с которой не просто надо считаться, но на которую можно положиться. Обнадеживает то, что энтузиазм Москвы по поводу договоренности означает, что российские лидеры хотят не просто получить выгоду, но и взять на себя ответственность.

Оригинал статьи: Максим Трудолюбов, «Удержится ли в Сирии мир, сконструированный Россией», Wilson Center, 29 февраля

util