12 March 2016, 11:45

Foreign Policy: Крымские татары не смирились с российской аннексией полуострова

Британская писательница Лили Хайд в Foreign Policy рассказывает о том, как крымские татары противостоят российской оккупации полуострова

В прошлом месяце 32-летняя певица Джамала была выбрана представительницей Украины на «Евровидении». Ее песня совершенно не похожа на обычный для этого конкурса легкомысленный евро-поп.

Композиция «1944» — это ритм-энд-блюзовая баллада о жестокой депортации ее народа, крымских татар, в центральную Азию и Сибирь во время Втрой мировой войны. Припев на крымскотатарском языке повторяет историю депортированной бабушки Джамалы: «Я не могла провести свою юность здесь, потому что вы отняли мою страну». Но в этой песне и жюри конкурса, и украинская публика почувствовали выражение своей собственной печали и гнева. Они тоже потеряли Крым, аннексированный Россией в 2014 году, и в словах песни звучит сочувствие к новому поколению крымских татар, которые вынуждены либо покинуть свою родную землю, либо жить при репрессивном режиме.

Тем временем в семистах километрах от безвкусной роскоши киевского концертного зала, около поселка Чонгар на фактической границе между Крымом и основной территорией Украины, в неудобной армейской палатке сидела Эвелина Арифова. Крымскотатарские активисты стоят здесь лагерем уже несколько месяцев, следя за соблюдением введенного ими энергетического и торгового эмбарго, которое, как они надеются, однажды поможет им вернуться домой.

Арифова смотрела отборочный тур «Евровидения» и по мобильному телефону голосовала за Джамалу. Ее друзья, оставшиеся в Крыму, этого сделать не могли: лишь немногие по-прежнему используют украинские телефонные номера, а с российских голоса не принимались. Да и посмотреть конкурс мало кто из них мог: украинские телеканалы в Крыму больше не ретранслируют, а даже если бы и ретранслировали, то с тех пор, как Украина прекратила снабжать полуостров электроэнергией, отключения электричества случаются там постоянно. Но Арифова и другие крымские татары, переехавшие с полуострова в материковую часть Украины, специально купили лишние украинские сим-карты, чтобы проголосовать от имени своих друзей и родственников, оставшихся в Крыму.

Как и Джамала, настоящее имя которой Сусанна Джамаладинова, Арифова — крымская татарка. Ее народ — мусульманское меньшинство, которое яростно противостоит российской оккупации, и со времен захвата полуострова подвергается усиливающимся репрессиям.

Эвелина оказалась в небольшой группе крымскотатарских активистов и украинских националистов, неожиданно ставших союзниками. Они ведут кампанию сопротивления российской оккупации.

Прошлой осенью они по собственной инициативе установили торговую блокаду полуострова, не пропуская туда машины с товарами, а иногда и конфискуя их. В ноябре неизвестные саботажники перерезали четыре линии электропередачи, снабжавшие Крым, и оставили весь полуостров в темноте.

Из-за этого Арифовой, которая, как и все остальные участники блокады, утверждает, что не знает, кто взорвал опоры ЛЭП, но поддерживает пикеты, препятствующие их ремонту, могут не позволить вернуться в Крым, или арестовать, если она все же вернется.

Против Ленура Ислямова, возглавляющего и финансирующего блокаду, в России выдвинуто уголовное обвинение, его активы конфискованы, в домах его родственников провели обыски.

«В Крыму власти открывают уголовные дела против организаторов блокады, — сказала мне в прошлом году Арифова. — Я поняла, что не смогу вернуться».

В 2014 году, когда Россия аннексировала принадлежащий Украине Крым после так называемого референдума, почти весь мир сочувствовал татарам. Исторически отношения между Россией и крымскими татарами крайне напряжены.

Около половины всех крымских татар погибли во время массовой депортации при Сталине. Татары десятилетиями боролись за возвращение, и только в начале 1990-х примерно четверти миллиона их позволили вернуться.

Но тогда начались конфликты с теми, кто поселился на полуострове в их отсутствие.

Опасения, что при Путине татар будут угнетать, подтвердились. Новый режим запретил их лидерам въезд на полуостров и начал несколько политически мотивированных уголовных процессов. Российские власти пообещали сделать крымскотатарский язык одним из трех государственных в Крыму и тут же сократили количество часов на его изучения в школах, закрыли телеканал АТР, принадлежащий Ислямову, и стали регулярно обыскивать дома татар и религиозные учреждения в поисках «экстремистских» материалов. До визита посланника Совета Европы в 2016 году новые власти не допускали в Крым наблюдателей ООН и других международных организаций. Было задокументировано множество нарушений прав человека.

Поначалу жители Крыма и татары в том числе старались сопротивляться в основном мирными средствами.

Сергей Костинский из Национального телерадиокомитета Украины весной 2015 года начал медиакампанию «Крым — это Украина», в рамках которой украинские и зарубежные СМИ рассказывают о многих известных украинских гражданах из Крыма, ставших перемещенными лицами. Как объяснил Костинский, обличение нарушений прав человека — это часть долгосрочной стратегии, рассчитанной на возврат Крыма методами «мягкой силы».

Но успехи кампании Костинского оказались очень ограниченными. Крымская тема вскоре была вытеснена из заголовок новостей войной на востоке Украины. Летом 2014 года в Украине был принят закон, объявивший Крым зоной свободной торговли: это означает, что товары, поставляемые на полуостров, должны проходить таможенное оформление и юридически рассматриваться как экспорт, хотя Крым по украинским законам и нормам международного права считается частью Украины. В декабре 2014 года Украина, не особенно афишируя это, подписала соглашение, по которому она должна была покупать электроэнергию у России и перепродавать ее «Крымскому федеральному округу Российской Федерации» — так в России официально называется аннексированная территория. Крымскотатарский лидер Мустафа Джемилев рассказал мне, что киевские чиновники в частной беседе говорили ему: «Вы сами по себе».

В конце 2015 года крымские татары решили взять дело в свои руки и начать блокаду, пусть даже ценой потери безупречной моральной позиции.

Объединить усилия с полувоенными организациями украинских националистов, хотя они нелегальны, и принять их тактику было правильным шагом, сказала мне Арифова. «Без их радикализма мы бы ничего не добились».

Блокада в сочетании с санкциями, введенными США и Евросоюзом, заставила обитателей Крыма привыкать к жизни в условиях ежедневных отключений электричества и товарного дефицита, что напомнило многим о непростых днях в начале 1990-х, сразу после коллапса СССР.

У Крыма нет сухопутной границы с Россией, его инфраструктура и снабжение зависят от Украины. В начале января вице-премьер Крыма Евгения Бабыкина оценила потери крымской промышленности от отключений электроэнергии в 900 млн рублей.

Отключение Крыма от электроснабжения произвело в Украине сильное впечатление. «Это была настоящая информационная бомба», — сказал Костинский. Крым стал горячей темой для СМИ и политиков, а украинцы, разочарованные неспособностью правительства сделать что-то для возвращения потерянных территорий, приветствовали крымских татар как героев-патриотов. Ободренный этим Меджлис крымских татар потребовал от России освобождения восьми крымскотатарских и украинских политзаключенных, расследовать убийства и похищения людей в Крыму и гарантировать доступ на полуостров иностранных наблюдателей. Только в этом случае могло быть восстановлено электроснабжение полуострова.

Рост общественного интереса и поддержки действий крымских татар вызвал реакцию украинского правительства. С января 2015 года Украина прекратила поставки электроэнергии в Крым и ввела официальное торговое эмбарго. Активисты в Чонгаре, теперь зарегистрированные как легальная общественная организация, заявили, что они помогают украинским пограничникам проверять машины на предмет контрабанды.

«Мы достигли наших промежуточных целей, — сказала Арифова. — Мы остановили контрабанду, установили энергетическую блокаду и заставили правительство сделать все это легально».

Но восемь политзаключенных все еще за решеткой, и многие татары в Крыму сообщают, что репрессии усиливаются. В Крыму проходит процесс, в результате которого власти рассчитывают запретить Меджлис как экстремистскую организацию. Резолюция Европарламента от 3 февраля отметила «беспрецедентный уровень нарушений прав жителей Крыма, преимущественно крымских татар».

Некоторые татары, решившие противостоять российским репрессиям более радикально, сформировали при помощи украинских полувоенных организаций свой Крымскотатарский батальон. В нем около 200 человек: крымских татар, украинцев и волонтеров из мусульманских стран и республик, в том числе Чечни, Дагестана и Азербайджана.

Ислямов говорит, что батальон войдет в состав Национальной гвардии Украины, подчиняющейся МВД, и будет действовать как гражданская полицейская сила сначала в Херсонской области, граничащей с Крымом, а потом и в самом Крыму, когда тот вернется под украинский контроль.

«Мы знаем дорогу в Крым и покажем ее Украине, мы знаем каждый холм, дерево и источник на нашей родной земле, — говорит Ислямов. — Мы будем первыми, кто войдет в освобожденный Крым».

Но те, кто отстаивает метод «мягкой силы», как Костинский, беспокоятся, что жесткая линия превратит Крым в экономический и социальный тупик. «„Ястребы“ захватили все пространство дискуссии», — сказал Костинский, позиционирующий себя как «голубя». В ноябре, когда Крым остался без электричества, отец Костинского лежал там в больнице, и прошло несколько часов прежде чем он смог связаться со своей семьей.

Костинский сказал, что некоторые стойкие сторонники Украины в Крыму почувствовали себя брошенными. «Крымчане — наши граждане, и мы не должны создавать для них гуманитарную катастрофу, — считает он. — Если мы согласны, что аннексия Крыма была вооруженным вторжением, то надо признать, что люди не виноваты, они заложники».

Я пересказала это 72-летнему Мустафу Джемилеву, лидеру крымско-татарского движения, который провел пятнадцать лет в советских тюрьмах за то, что вел мирную кампанию за право своего народа вернуться на родную землю. Российские власти запретили ему въезд в Крым, где остается его жена. Сын Джемилева сидит в российской тюрьме, недавно выписан ордер на арест самого Джемилева. Он депутат Верховной Рады и входит в Блок Петра Порошенко.

«Это не нарушение прав человека, — сказал мне в декабре Джемилев. — Мы практически в состоянии войны, и у нее свои законы». По его словам, сейчас ситуация в Крыму хуже, чем в советские времена. «Плохо сидеть в темноте, — сказал он, — но еще хуже сидеть в тюрьме, даже если все включен».

Оригинал статьи: Лили Хайд, «Забытые дети Крыма дают отпор», Foreign Policy, 11 марта

util