14 Марта 2016, 10:10

The Washington Post: «Протестующие россияне друг другу не союзники»

Участники акции протеста валютных заемщиков у Центробанка РФ на Неглинной улице в Москве, 8 февраля 2016 года.

Московский корреспондент The Washington Post Майкл Бирнбаум поговорил с россиянами, которых кризис заставил выйти на акции протеста, и задумался, может ли это перерасти в массовое политическое движение

Несколько лет назад мужчины и женщины, которые на днях устроили акцию протеста перед одним из московских банков, не могли и представить себе, что когда-нибудь выйдут на улицы требовать помощи от Кремля. Они были достаточно состоятельны, чтобы позволить себе дорогие московские квартиры, но теперь едва держатся на ногах под тяжестью проблем, вызванных геополитическим конфликтом и падением нефтяных цен.

Доходы от экспорта энергоносителей, которые были кровью российской экономики, иссякают, и от этого страдают многие россияне, от пенсионеров до водителей-дальнобойщиков и высококвалифицированных московских профессионалов.

Российские внешнеполитические авантюры — сначала в Украине, потом в Сирии — оттянули на себя государственные ресурсы, и денег на то, чтобы решать внутренние проблемы, остается все меньше. Падение нефтяных цен истощило государственную казну и обвалило курс рубля. Западные санкции создают помехи российским банкам. В десятилетие нефтяного благополучия, совпавшее с началом правления Владимира Путина, жизненные стандарты многих россиян поднялись до уровня среднего класса, но теперь их состояния быстро тают.

И сейчас в огромной стране то и дело вспыхивает протест — россияне жалуются на свои отощавшие бумажники. Хотя рейтинги Путина остаются заоблачными, процент россиян, считающих, что страна развивается в правильном направлении, сократился, по данным «Левада-центра», с 64 в прошлом июне до 45 в январе (впрочем, в прошлом месяце, когда нефть несколько подорожала, немного вырос и этот процент). Это своего рода вотум недоверия. В стране воцаряется пессимизм, бескрайний, как сибирская тундра.

Немногие аналитики считают, что протестные акции, небольшие и разрозненные, перерастут в более широкие требования политических перемен. Но ресурсы государства истощаются, и многие в России говорят, что проблемы будут нарастать, если нефтяные цены будут оставаться на низком уровне несколько лет.

«Государство не хочет ничего делать для нас, мы же не жители Крыма, для которых устроили специальную государственную программу», — сказала сорокалетняя Софья Пыхтелова, имея в виду попытки наладить снабжение обедневшего полуострова, захваченного у Украины в 2014 году. Пыхтелова работает менеджером проектов в московской строительной компании и недавно вышла на акцию протеста у местного филиала венгерского банка, у которого взяла ипотечный кредит.

Девять лет назад банк отказывался давать кредиты в рублях, предлагая ипотеку только в швейцарских франках. Это казалось безопасным, пока рубль был стабилен, но за последние пятнадцать месяцев на валютном рынке все перевернулось. Теперь Софья должна в рублях на 60% больше, чем когда-то брала взаймы.

Участники митинга валютных заемщиков у станции метро Улица 1905 года, 9 марта 2016 года.

«В рублях я уже выплатила все — и основную часть долга, и проценты. Но в швейцарских франках получается так, как будто я не выплатила вообще ничего», — сказала она.

Экономическое давление заставило ее и мужа пойти на очень серьезную жертву. «Мы так хотели ребенка, — сказала она. — Но мы теперь не можем себе это позволить».

Кризис особенно сильно ударил по горожанам среднего класса, которые много тратили на импортные товары — продукты, одежду, бытовую технику. Путешествия и обучение за границей, которые когда-то были для них обычным делом, теперь им не по карману — рубль обесценился. По официальным данным, количество россиян, отправляющихся в зарубежные туры, в прошлом году уменьшилось на треть — самое резкое падение за восемнадцать лет.

Многие из пострадавших россиян говорят, что в путинские годы поверили, что их ждет достойный уровень жизни среднего класса. Они заключили с Путиным молчаливое соглашение: в обмен на гарантии благополучия он получал их политическую лояльность. Теперь протестующие должники по ипотечным кредитам удивлены, что государство не делает ничего, чтобы их защитить.

«Это может привести к абсолютно непредсказуемым последствиям, — сказала 66-летняя Наталья Пинишина, чей долг по ипотеке стремительно вырос после падения курса рубля. — Люди обвиняют во всем правительство, Центробанк и, к несчастью, даже президента».

Социологи говорят, что экономические проблемы России тревожат лишь специфические общественные слои, и притом специфическим образом, но эти группы друг другу не союзники.

«Кризис ударил по определенным группам населения, и это болезненный удар», — сказала Наталья Тихонова, социолог из НИУ ВШЭ. Она сомневается, что недовольство перерастет в массовый антикремлевский протест.

«Россияне в большинстве своем фаталисты», — сказала она.

По всей России водители-дальнобойщики протестовали против непомерно высокой платы за пользование дорогами. В некоторых регионах пенсионеры вышли на улицы, протестуя против фактического сокращения пенсий. Рабочие автомобильной промышленности протестовали против приостановок производства и вынужденных неоплачиваемых отпусков, которые начались после того. как в прошлом году продажи автомобилей сократились на 36%. Во всех отраслях рабочие жалуются на задержки зарплаты — знак критически сократившегося оборота. Но до сих пор не было никаких попыток объединиться и создать оппозицию политике Кремля с широкой поддержкой в обществе.

Наталья Пинишина.

Практически любой россиянин чувствует боль, когда заглядывает в свой холодильник. Цены основных продуктов — от молока до помидоров — взлетели с тех пор, как два года назад начался внешнеполитический кризис. Это вызывает пессимизм относительно будущего России. В конечном счете политика Кремля привела к тому, что уже третий год подряд реальные доходы населения сокращаются и нарастает ощущение стагнации.

«Россия сейчас столкнулась с уникальным вызовом, не имеющим прецедентов в предшествующие два десятилетия. — сказал Михаил Дмитриев, президент московского консультативного партнерства „Новый экономический рост“ и бывший советник российского правительства, предсказавший массовый антикрмелевский протест в 2011 году. — Даже к 2020 году не гарантировано, что она вернется к пиковому для ее экономики уровню 2013 года».

Пока, сказал он, для многих россиян удар смягчен тем, что в благоприятные годы они успели купить хорошие телевизоры и новые машины. Но если в течение года или двух цена на нефть не поднимется, как раз к новым выборам Путина в 2018 году проблемы дойдут до точки закипания.

«Никто не знает, как этот новый тип экономического недовольства скажется на президентских выборах», — сказал он.

Кремль, обеспокоенный возможным ростом недовольства из-за экономических проблем, проводит все больше социологических опросов. Как рассказал на условиях анонимности один социолог, знакомый с кремлевскими планами, результаты их не публикуются открыто.

Протестующие должники по ипотечным кредитам говорят, что им нужна помощь от государства, но оно отказывается облегчить их положение.

Для Гульназ Исламовой, 32-летнего менеджера по продажам из Москвы, квартира, покупка которой в 2007 году выглядела как инвестиция в будущее России, оказалась воронкой, засасывающей все ее средства. Ее зарплата в 45 тысяч рублей, которая в те времена, когда Гульназ взяла кредит, была равна примерно 1800 долларам, теперь составляет всего 615 долларов. Ее долг по ипотеке стремительно вырос.

Сначала она, чтобы сэкономить деньги, отказалась от мяса и стала вместо него есть капусту. Потом стала экономить на лекарствах. Теперь даже перед тем как включить свет, она задумывается, необходимо ли это.

«Мы проверяем курс рубля практически каждое пять минут, — сказала она. — Потому что так мы узнаем, на сколько еще миллионов увеличился наш долг перед банком».

Оригинал статьи: Майкл Бирнбаум, «Нефть дешевеет, простые россияне протестуют», The Washington Post, 13 марта

util