18 Марта 2016, 18:23

Как судят за участие в митингах. Цифры и факты из доклада ОВД-Инфо

Сайт ОВД-Инфо опубликовал исследование о правоприменительной практике по статье 20.2 КоАП, по которой обычно судят организаторов и участников митингов, пикетов и других публичных акций. Открытая Россия выбрала наиболее красноречивые факты из этого исследования.

Обвинение по статье 20.2 административного кодекса (нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования) остается самым распространенным, хотя и не единственным, методом административного преследования участников публичных акций. Именно по этой статье на них обычно составляют протоколы в ОВД, а через отделы полиции в Москве за последние четыре года прошло более 8000 участников протестных акций.

Последние годы эта статья постоянно ужесточалась: в 2012 и 2014 году в нее были внесены существенные изменения. Максимальный возможный штраф для рядового участника увеличился с одной тысячи рублей сначала до тридцати, а затем — до трехсот тысяч рублей. Помимо штрафов с 2012 года как вид наказания появились обязательные работы.

С июля 2014 года эта статья предполагает административный арест сроком до 20 суток (раньше арест до 15 суток предусматривался только за проведение несогласованных акций рядом с ядерными объектами), также добавлено наказание за второе нарушение на митинге за год: штраф от 150 до 300 тысяч рублей или арест до 30 суток.

В результате последнего изменения законодательства о митингах с июля 2014 года нарушение по этой статье при наличии трех судебных постановлений по ней в течение полугода становится основанием для уголовного наказания по новой статье 212.1 УК с максимальным наказанием в пять лет лишения свободы.



20.2 КоАП: статистика применения

Количество дел и их распределение по России

Ежегодно российские суды рассматривают тысячи дел о нарушениях на публичных мероприятиях. По данным Судебного департамента Верховного суда РФ, за 2013 год в суды поступило 2506 дел по 20.2 КоАП, за 2014 — 2410 (или 2518 при учете дел, рассмотренных в Крыму и Севастополе), из которых 1757 (около 70%) пришлись на первое полугодие.

После пика конца 2011 — первой половины 2012 года, когда на фоне роста протестной активности резко участились и случаи административного преследования участников уличных акций, и многократного увеличения размера штрафов в середине 2012 года количество рассматриваемых на всей территории России дел по статье 20.2 КоАП возвращается к уровню 2009 года.

С 2009 по 2013 год доля обвинительных решений по статье 20.2 КоАП колебалась от года к году от 50% до 60%, а во втором полугодии 2009 года опускалась до уровня в 42%. Доля обвинительных решений по всем статьям КоАП составляла в то же время 81-85%. При этом суды не только гораздо чаще возвращали дела по статье 20.2 КоАП обратно в ОВД для устранения ошибок (17-29% по сравнению с 3-5% в целом для остальных статей), но также чаще окончательно прекращали дела (10-16% по сравнению с общими 5-10%).

В 2011 году штрафы в среднем более низкие, чем по статье 20.2 КоАП, получили всего 27% из всех оштрафованных судами по административным статьям, а в 2013 году, на следующий год после внесения поправок, — уже 63%.

Рассмотренные российскими судами дела по статье 20.2 КоАП распределяются между десятками областей и городов. Большая их часть приходится на Москву (33% в 2013 году, 57% в 2014 году) и Санкт-Петербург (соответственно 17% и 13%). Сравнительно большое количество дел о нарушениях на митингах характерно также для Дагестана и Татарстана (в 2013 году в них было рассмотрено 5 и 4% от всех дел), а с 2014 года — и для Республики Крым (4%).

20.2 КоАП в московских судах: тенденции и особенности

Больше всего дел по статье 20.2 КоАП и раньше приходилось на Москву, но в первой половине 2014 года доля столицы составила рекордные две трети всех рассмотренных дел по этой статье (1106 из 1748). По данным ОВД-Инфо, только за первый квартал 2014 года в Москве были задержаны 1598 участников столичных акций. Пик задержаний пришелся на конец февраля — начало марта 2014 года: на дни вынесения приговора по «Болотному делу» 21 и 24 февраля у здания Замоскворецкого суда и на Манежной площади, на акцию 1 марта на Манежной площади в связи с решением суда о домашнем аресте создателя Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального, а также выступления противников присоединения Крыма к России и ввода войск на территорию Украины у здания министерства обороны 2 марта. Аналогичные акции проходили в то же время и в Санкт-Петербурге, где, по данным ОВД-Инфо, в январе-марте 2014 года были задержаны по меньшей мере 192 человека. В других российских регионах в это время количество задержаний, напротив, сократилось почти до нуля: единичные зафиксированные случаи политических задержаний связаны с проходившей в начале года эстафетой Олимпийского огня.

Массовые задержания февраля-марта 2014 года повлекли за собой резкий рост количества дел в столичных судах. Если с начала 2009 до середины 2014 года количество дел о нарушениях на митингах составляло в Москве в среднем около 750 за полгода, достигая максимума в первом полугодии 2012 года (1651 дел) и минимума (304 дела) — в первом полугодии 2013 года, то с января по конец июня 2014 года московские судьи рассмотрели 1106 дел (всего за это время их поступило 1083).

Доля обвинительных судебных решений, с начала 2009 года колебавшаяся в Москве на уровне 23-78%, в первом полугодии 2014 года составила максимальные 90%. Происходит это частично за счет сокращения доли оправдательных постановлений (0,8% при в среднем 4% за предыдущие пять лет), но прежде всего благодаря резкому сокращению доли дел, возвращаемых судами в ОВД для устранения ошибок в протоколах (за первые шесть месяцев 2014 года было возвращено всего 6,9% из рассмотренных дел, тогда как ранее от полугодия к полугодию суды отправляли на доработку материалы 14-72% дел).

Официальные судебные данные показывают, что московские суды выносят решения не в пользу участников акций намного охотнее, чем региональные. В 2013 году доля обвинительных судебных решений составила в столице 76% при всего 28% в Санкт-Петербурге и 49% — в других регионах. В первой половине 2014 года это различие становится еще более явным: в Москве были признаны виновными 90% обвиняемых в нарушениях на митингах, в Санкт-Петербурге — 14%, в остальных регионах — 51%.

По всей видимости, в большинстве случаев решения московских районных судов остаются неизменными и после обжалования. Хотя Судебный департамент ВС не предоставляет открытой статистики рассмотрения жалоб на постановления по административным делам, такое предположение можно сделать, опираясь на данные, обнародованные Мосгорсудом. К концу 2014 года на его сайте были опубликованы сведения о 323 жалобах на обвинительные решения по статье 20.2 КоАП, рассмотренных с начала года. Из них 249 обжалованных решений (77%) были оставлены без изменений. В 10% случаев постановление было изменено (что само по себе не означает улучшения положения привлекаемого: по закону изменения, назначенные при рассмотрении дела во второй инстанции, не должны усиливать наказание, однако в данную статистику часто попадают формальные исправления, не меняющие сути постановления районного суда). Еще 10% обвинительных решений были отменены, а соответствующие дела либо прекращены (2%), либо отправлены на новое рассмотрение (8%).

Ход судебного разбирательства

Вызов в суд

Обвиняемые в нарушении установленного порядка проведения митингов нередко сталкиваются с негативными чертами судебной системы еще до момента рассмотрения дела в суде.

Некоторые заседания назначаются в такой короткий срок, что у задержанных нет возможности подготовиться, изучить материалы дела и выстроить линию защиты и посоветоваться с адвокатом. Особенно остро это проявляется в тех случаях, когда полиция составляет протокол по статье, предусматривающей административный арест и задержанных оставляют в ОВД до самого суда (с лета 2014 года арест возможен и по статье 20.2 КоАП, а до того с этим сталкивались задержанные, обвиняемые в неподчинении полиции — по «арестной» статье 19.3 КоАП).

Люди, которых после задержания все же отпустили из отдела полиции, сталкиваются с проблемой другого рода: им не всегда удается попасть на рассмотрение собственного дела. Закон предписывает вызывать участников производства об административном правонарушении в суд заказным письмом или любым другим способом, который позволяет задокументировать факт извещения. Однако, отмечает юрист Татьяна Глушкова, именно в судах по итогам задержаний в феврале-марте 2014 года суды все чаще начинают признавать подписываемые в отделах полиции и формально не имеющие никакой юридической силы «обязательства о явке» равноценной заменой официальному вызову в суд. По ее словам, даже в тех случаях, когда в таком документе указываются конкретная дата и время явки, эта информация выписывается сотрудниками ОВД произвольно, без согласования с судами, из-за чего возникают новые проблемы: «в ОВД всем задержанным, сколько бы их ни было, выписывают обязательства о явке на одно и то же время, и когда они приходят, им говорят, что их дела будут рассмотрены в течение дня, после чего люди могут целый день просидеть в коридоре суда, не имея возможности даже самостоятельно сформировать очередь, потому что судья вызывает их по своему усмотрению».

Что касается официальных повесток, то они нередко не приходят вовсе, или же их доставляют уже после дня рассмотрения дела в суде.

«Отойдя от оглашения болотных приговоров или готовясь к празднованию 8 марта, суд не посчитал за труд надлежащим образом уведомить меня о датах заседаний, — рассказывает один из задержанных 24 февраля у Замоскворецкого суда. — В итоге героическая судья Л.Б. Москаленко не постеснялась „рассмотреть“ дела в мое отсутствие, лишив меня права на защиту. А оно мне пригодилось бы ввиду наличия свидетелей и кучи фото-/видеоматериалов, свидетельствующих о подложности положенных в основу дела „фактов“ и абсурдности утверждений, изложенных в рапортах. Для кучи, выяснилось, что в день проведения слушаний я бы и не смог прийти в суд ввиду болезни (о чем есть больничный лист, который ради такого дела на работу не отдал). Выздоровев и придя в суд знакомиться с материалами дел, с удивлением узнал, что дела уже рассмотрены, а я признан виновным по всем обвинениям. Без меня меня судили, называется...»

В результате желающим принять участие в собственном судебном процессе приходится самостоятельно выяснять дату и время рассмотрения дела — кому-то удается дозвониться в суд, кто-то приходит в него заранее, чтобы изучить материалы дела и одновременно узнать, на какой день назначено заседание. По словам Татьяны Глушковой, «в идеале человек, желающий ознакомиться с материалами дела, должен прийти в канцелярию или к конкретному судье — обычно дела уже расписаны по судьям, — получить материалы, ознакомиться, сфотографировать, сделать выписки и уйти. Иногда все так и происходит. Иногда это сопровождается длительным ожиданием в коридоре — пришедшему объясняют, что судья занята и ознакомиться с документами пока нельзя. Иногда говорят, что ознакомиться с материалами можно будет только после назначения даты заседания — что, конечно, неправда»

В некоторых случаях заседания физически невозможно посетить: рассмотрение двух административных дел одного задержанного может быть запланировано практически на одно и то же время.

Следствием всех этих, казалось бы, технических неточностей становятся серьезные помехи защите еще до начала судебного заседания. Дело не только в том, что привлекаемый не может заранее распланировать свой день: постоянные ошибки в расписании судебных заседаний и прямая дезиноформация приводят к тому, что на рассмотрение дел сложно попасть защитнику и свидетелям, что явным образом ограничивает возможности для защиты.

Нарушается и требование гласности: желающим посетить заседание оказывается сложнее это сделать при отсутствии точных данных о его месте и времени. Более того, если людям все же удается дождаться заседания, их могут все равно не пустить в зал без какого-либо законного основания.

Наконец, сам привлекаемый рискует пропустить рассмотрение своего дела. Отсутствие возможности присутствовать на собственном процессе является прямым нарушением гарантированного Конституцией права на открытое и состязательное судебное разбирательство. Наличие привлекаемого в суде, естественно, не гарантирует того, что суд примет решение в его пользу, однако все те редкие судебные заседания по делам задержанных в феврале-марте 2014 года, все же окончившиеся оправданием, проходили с участием привлекаемых.

«Чтобы поменялась процедура, нужно, чтобы поменялся КоАП. Наши судьи руководствуются только КоАП. Вообще на решения Европейского суда наши судьи сейчас не реагируют должным образом», — отмечает юрист Фонда свободной информации Евгений Смирнов. Однако в данном случае судьи игнорируют, наряду с положениями Конституции и требованиями международных соглашений, и Кодекс об административных правонарушениях, который не только предписывает должным образом вызывать в суд участников процесса, но также предусматривает возможность «привода» в суд привлекаемого к административной ответственности, не явившегося на заседание без уважительной причины. Более того, КоАП безоговорочно запрещает рассматривать без привлекаемого дела, влекущие административный арест или обязательные работы, что напрямую касается дел по статье 20.2.

Доказательства виновности

Стандартной доказательной базой при рассмотрении дел по статье 20.2 КоАП в суде являются протокол об административном правонарушении, протокол о задержании и доставлении в отдел полиции, рапорты и объяснительные сотрудников полиции, а также сообщение из департамента безопасности Москвы об отсутствии уведомления о проведении акции. В некоторых случаях суду было достаточно протоколов о правонарушении и задержании и рапорта одного полицейского, чтобы признать факт нарушения доказанным.

Документы, составляемые полицией

Текст с описанием обстоятельств правонарушения часто представляет собой печатный бланк, в который от руки вписывается только имя задержанного. Нередко шаблон составлен таким образом, чтобы его можно было использовать независимо от пола «нарушителя»: в нем можно встретить, например, такие формы как «выкрикивал (а)» или «продолжал (а)». «Под копирку» пишутся и рапорты.

В ответ на жалобы на однотипные, не индивидуализированные документы Мосгорсуд подчеркивает, что нормы КоАП «не запрещает составлять протокол и иные процессуальные документы при использовании технических средств и на бланках установленного образца».

Обвиняемые отмечают, что рапорт часто подписывают полицейские, не участвовавшие в задержании. Рассказывает Дмитрий Нестеров, задержанный 24 февраля у Замоскворецкого суда:

«В каждый из этих дней задерживали по несколько сот человек. Часть из них по доставлению в ОВД Москвы и регистрации отпускали, часть оформляли по статьям 19.3 или 20.2 КоАП, часть — по обоим статьям вместе. Этакое правоохранительное „спорт-лото“. Конечный результат зависел от того, в какой автозак тебя закатят, в какой ОВД этот автозак направят. И совершенно не зависел от твоих действий. Ибо содержательно обработать такое количество единовременно задерживаемых московская система не в состоянии.

Поэтому организовывалась фабрика: задерживают одни, доставляют другие, оформляют третьи. То, что доставляющие и составляющие протоколы были не в курсе, как и когда происходило задержание, придумавших все это не смущало. Данный нюанс решался просто. Специально обученные люди (но тоже имевшие слабое представление о событиях около Замоскворецкого суда), составляли какую-нибудь ахинею про „обстоятельства“ участия в несанкционированном мероприятии или сопротивления полиции, которую вносили в шаблон, распечатывали его. Затем „доставляющие“ сотрудники полиции вписывали в шаблоны фамилии задержанных, таким образом клепая рапорты в промышленном масштабе.

И никому было не важно, что и стар и млад, загнанные в автозак, совершали в точности одни и те же действия, и не важно, что в протоколе фигурировали общие фразы, вместо указания конкретных действий, нарушающих закон, и совсем не важно, что иногда написанное в принципе не могло коррелировать с действительностью».

«В реальности, — пишет один из задержанных 2 марта в жалобе, — я был задержан не полицейским-водителем, составившим рапорт о моем задержании, а неким сотрудником ОМОН, что может подтвердить свидетель моего задержания». «Довод жалобы о том, что протокол об административном правонарушении и административном задержании составлены лицами, не присутствующими на месте правонарушения, — отвечает на это Мосгорсуд, — не свидетельствует об отсутствии в действиях *** В.И состава административного правонарушения, <...> поскольку из совокупности собранных по делу доказательств следует, что *** В.И. участвовал в несогласованном публичном мероприятии».

Доверие суда к рапортам сохраняется, даже если они написаны одним почерком или же слово в слово повторяют текст протокола об административном правонарушении. «Не доверять рапорту сотрудника полиции оснований не имеется, поскольку изложенные в рапорте обстоятельства согласуются с изложенным в протоколе об административном правонарушении событием административного правонарушения», — отвечают суды на претензии защиты.

О том, как районные суды закрывают глаза на многочисленные нарушения со стороны полиции, рассказывает Алла Полунина, задержанная 2 марта у здания Минобороны и признанная виновной сразу по двум статьям — 20.2 и 19.3 КоАП:

«Проведя ровно 5 минут возле Министерства обороны ... я была схвачена четырьмя приматами в омоновской форме (эти персонажи не представились, никаких удостоверений не предъявляли) и засунута в автозак в 13 час. 10 мин., который в набитом битком состоянии покинул место происшествия в 13 час. 45 мин. Приматы отправились обратно к зданию Министерства обороны для продолжения своей хватательно-запихивательной деятельности. В ОВД «Хамовники» <...>

К нашей процессии присоединились сотрудники полиции Клюев и Трубаев <...> . Затем Клюев и Трубаев препроводили 12 из 28 узников автозака в ОВД «Якиманка», очевидно, надеясь избавиться от нас навсегда. Но не тут-то было. Сотрудники ОВД «Якиманка» геморрой с рапортами и протоколами категорически отвергли. И пришлось Клюеву с Трубаевым усесться посреди коридора недружественного ОВД «Якиманка» и, пыхтя и потея, клепать рапорты и объяснительные по поводу задержаний, о которых им НИЧЕГО не было известно. <...>

Поскольку Клюев и Трубаев были не в курсе, что автозак отбыл от Министерства обороны в 13 час. 45 мин., то они зафигачили во все три документа время «правонарушения» 14-00. Кроме того, Клюев и Трубаев умудрились в двух местах одного и того же протокола указать совершенно разный адрес: в начале протокола написано, что «правонарушение» было совершено по адресу Знаменка, 9, а через две строчки фигурирует адрес Знаменка, 19.

Совершенно ясно, что нормальный адекватный суд как минимум должен вызвать Клюева и Трубаева и выяснить у них причину данного несоответствия и, главное, что же происходило на самом деле — по какому адресу и при каких реальных обстоятельствах было совершено так называемое «правонарушение». Пресненский суд в лице судьи Зубовой не удосужился поинтересоваться грубыми несоответствиями времени и места «правонарушения», указанными в протоколе, рапортах и объяснительных полицейских, а также каким образом в 14-00 одними и теми же полицейскими Клюевым и Трубаевым были задержаны 12 человек, которые делали слово в слово одно и то же (Зубовой были представлены протоколы других задержанных, в которых было написано ровно то же самое, что и у меня: преступно выкрикивал лозунги «Не надо войны», «Нет войне в Крыму»; публично выражал мнение по поводу актуальной проблемы общественно-политического порядка, тем самым привлекал к себе внимание, и т.д. и т.п. Характерно, что мои действия и действия других женщин, протоколы которых я читала, описаны в мужском роде)«.

Сообщение о несогласованности

Ключевым пунктом обвинения в делах по статье 20.2 КоАП является несогласованность митинга, в которым якобы участвовал задержанный.

Между тем задержанные у Замоскворецкого суда во время вынесения приговора по «Болотному делу» утверждают, что пришли на открытое судебное заседание и не собирались участвовать в акции. А москвичи, выступившие 2 марта против введения российских войск на территорию Украины и обвиненные в участии в несогласованном мероприятии, подчеркивают: акция не могла быть согласована заранее, поскольку стала стихийным ответом на решение Совета Федерации, узнать о котором заранее было невозможно.

Подавляющее большинство обвинительных протоколов были выписаны по пятой части статьи 20.2 КоАП, предусматривавшей наказание для участников за «нарушение установленного порядка проведения» митинга, что порождает споры о требованиях к участникам уличных акций. «Я обвиняюсь в том, что нарушил порядок проведения митинга, участником которого якобы являлся, тогда как в отсутствие согласования говорить об установленном порядке проведения митинга невозможно, а значит, нельзя говорить и о нарушении этого порядка, — пишет в жалобе один из задержанных. — Согласование митинга является обязанностью организатора. Более того, ФЗ „О митингах“ не возлагает на участника обязанности искать организатора мероприятия и выяснять, является ли оно согласованным или нет». Тем не менее районные суды продолжают настаивать: «Действия (бездействие) участников публичного мероприятия, несогласованного с органами публичной власти, подлежат квалификации по ч. 5 ст. 20.2 КоАП РФ». «Довод жалобы о том, что *** А.П. не знал, что проводимое публичное мероприятие, не согласовано с органами исполнительной власти, основан на неверном толковании норм права, а потому не принят судом», — подытоживает Мосгорсуд.

Доказательства невиновности

Как видно из приведенных примеров, суды с большим доверием относятся к документам, подтверждающим вину задержанных. Иначе обстоит дело с показаниями привлекаемого и свидетелей защиты — они рассматриваются как недостоверные, поскольку противоречат материалам полиции.

Такой избирательно-критический подход сохраняется неизменным от одного заседания к другому, и его наглядно иллюстрируют официальные судебные постановления:

«В судебном заседании *** В.И. с протоколом об административном правонарушении не согласился, вину не признал, пояснил, что в митинге участия не принимал, лозунгов не выкрикивал, все происходящее снимал на камеру, хотя на Манежную площадь пришел выразить свою позицию по поводу введения российских войск на территорию Крыма. Также *** указал на то, что его задержание проводилось незаконно и длилось более шести часов, рапорты составлены лицами, которые не производили его задержание, с сотрудниками полиции *** ранее знакома не был. В протоколах и рапортах неправильно указано время задержания, поскольку фактически *** был задержан в 15 ч.15 мин. <...> Опрошенная по ходатайству стороны защиты в качестве свидетеля *** Е.А., пояснила, что 02.03.2014 года она также находилась на Манежной пл., где видела ранее незнакомого ей *** В.И. Свидетель пояснила, что фактическое задержание *** произошло в 15 час.20 мин. и что производилось оно с нарушениями, т.к. сотрудники полиции не представились, при этом *** лозунгов не выкрикивал, плакатов не держал, вел себя спокойно. <...>

Несмотря на занятую *** позицию, его вина в совершении правонарушения подтверждается исследованными в судебном заседании материалами административного дела. Пояснениям *** о его невиновности, суд не доверяет, находит их избранным способом защиты, поскольку они объективно ничем не подтверждены, и, напротив, опровергаются собранными по делу доказательствами — письменными материалами дела, в том числе, письменными объяснениями и рапортами сотрудников полиции, оснований не доверять которым суд не установил. Оценивая показания свидетеля ***, суд им также не доверяет, относится к ним критически, поскольку они опровергаются вышеприведенной совокупностью доказательств, признанных судом достоверными».

Несмотря на то, что районные суды фактически не учитывают показания предполагаемого нарушителя, обвиняемые в нарушениях на митингах в феврале-марте 2014 года часто старались доказать — и в суде, и ранее в ОВД, — что оказались среди задержанных случайно.

«В митинге не участвовала, лозунги не кричала, плакаты не держала. На Манежной площади гуляла с друзьями»;

«прогуливался по центру Москвы с девушкой, проходил по Манежной площади. Увидел столпотворение, подошел узнать, что там. На подходе спросил у сотрудника полиции, что происходит. Меня попросили пройти с сотрудником. Повели в автозак, возможно, из-за непонимания. Причину задержания не знаю»;

«2 марта 2014 г. находилась на Манежной площади недалеко от входа в ТЦ „Охотный ряд“. Ждала друга, лозунгов не выкрикивала, в митинге не участвовала. Меня задержан мужчина в форме ОМОН, представился Игорем», — это типичные объяснения задержанных.

Случается, что такие объяснения появляются в текстах судебных решений и в тех случаях, когда задержанный признает, что участвовал в мероприятии. Виной тому становятся подготовленные заранее однотипные решения: «У судьи есть шаблон постановления, в котором сказано: „такой-то пояснил, что в митинге участия не принимал, лозунгов не выкрикивал“, — объясняет юрист Татьяна Глушкова. — И тут в суд приходит человек, который ничего не отрицает. Он говорит: „Да, я принимал участие в митинге, я хотел выразить протест, я кричал „Свободу!““. Но когда мы получаем постановление, в нем все равно написано, что привлекаемое лицо якобы отрицало свое участие в митинге».

Между тем такой подход не только не дает преимущества в российских судах, заведомо предпочитающих сведения из полицейских протоколов и рапортов, но также сокращает возможности обжалования на международном уровне. Если человек подчеркивает, что случайно оказался в неудачном месте, а не вышел намеренно на улицу, чтобы отстаивать свои политические взгляды, он может рассчитывать на удовлетворение в ЕСПЧ жалобы на нарушение права на справедливое судебное разбирательство, но не права на свободу собраний.

Другие особенности процедуры

В отдельных случаях на заседаниях по делам задержанных на публичных мероприятиях в феврале-марте 2014 года судьи объединяли рассмотрение дел разных людей. Так, судья Замоскворецкого суда Людмила Москаленко в ответ на вопрос защитника о том, в какой последовательности будут слушаться дела, заявила: «У вас там одно в другое перетекает».

«Судьей всем нам назначили Москаленко, обрекшую на карательную медицину Михаила Косенко, — рассказывает один из задержанных 21 февраля. — Переквалифицировавшаяся, видимо, из помидорной торговки в судьи Людмила Борисовна очень лихо справляется с большим количеством одинаковых дел. Меня она вызвала в зал как свидетеля защиты Альберта (нас одновременно задерживали, т. е. мы являлись свидетелями друг у друга). Я зашел в зал, и вскоре судья удалилась к себе в чайную комнату, после чего вынесла два одинаковых постановления, в которые были вбиты наши с Альбертом имена и данные. То есть дела моего никто не рассматривал, на ходатайства наплевали, и вообще никакой романтики в этом не было».

Между тем возможность рассматривать дела одновременно двух привлекаемых не предусмотрена административным кодексом.

В редких случаях, судьи зачитывали только резулятивную часть решения или даже вообще не провозглашали его на заседании. Так, по словам юриста Кирилла Коротеева, судья Замоскворецкого суда Наталья Чепрасова «вообще ничего не провозглашала в одном нашем деле — просто секретарша вынесла постановление и сказала „Распишитесь“».

«Вообще говоря, это нарушение статьи 6 Европейской конвенции, гарантирующей право на справедливое судебное разбирательство, — отмечает юрист Татьяна Глушкова. — Одним из элементов справедливого судебного процесса является право на публичное слушание, составной частью которого, в свою очередь, является обязанность суда сделать свой вердикт достоянием общественности. В ситуации же, когда решение не провозглашается в судебном заседании, а ни Тверской, ни Замоскворецкий, ни Пресненский суды не вывешивают свои решения на сайтах (хотя должны бы), публика фактически лишена возможности узнать, какое же решение было принято».

При рассмотрении дел по 20.2 КоАП не ведутся протоколы заседания, что в дальнейшем может помешать обжаловать процессуальные нарушения в Мосгорсуде. Не удовлетворяя ходатайство защиты о ведении протокола, суды, как правило, ссылаются на КоАП, который требует вести протокол, только если дело рассматривается коллегиально. Тем не менее российское законодательство не исключает такой возможности и для заседаний с одним судьей. Однако «что не урегулировано, то судьи делают как можно проще для себя», отмечает юрист Фонда свободной информации Евгений Смирнов. Игнорируют суды и решение Европейского суда по правам человека, который в 2013 году признал, что санкции, предусмотренные статьей 20.2 КоАП (даже когда она предусматривала еще штраф всего до двух тысяч рублей), по своей природе являются «наказательными» и «превентивными» и соответствуют уголовным, в связи с чем рассмотрение таких дел в суде должно соответствовать рассмотрению уголовного дела. Это в полной мере относится и к ведению протокола заседания.

Полностью исследование читайте на сайте ОВД-Инфо.

util