22 March 2016, 09:00

The New York Times: После «Левиафана» в Териберку устремились туристы

Обозреватель The New York Times Эндрю Хиггинс побывал в Мурманской области — в поселке, где Андрей Звягинцев снимал «Левиафана», — и увидел, что жизнь там и похожа, и не похожа на то, что показано в фильме

Татьяна Трибулина, глава местной администрации в отдаленном российском поселении на Барнецевом море, хочет прояснить несколько вещей: не вся тысяча тамошних жителей — алкоголики, не у всех депрессия, и никто не совершал самоубийства — по крайней мере, недавно. Более того, говорит она, эти арктические края — «чистый рай», если вы любите дикие ягоды, свежую рыбу и, конечно, огромное количество снега.

Таковы обязанности руководителя поселения, которое из-за получившего широкую известность (по меньшей мере на Западе) беспросветно мрачного фильма приобрело репутацию, возможно, самого несчастного места во всей России — отдаленной промерзшей пустоши, где нет никого и ничего, кроме пьяниц, звероподобных чиновников, разрушающихся зданий и чистого, беспримерного отчаяния.

Бывшая учительница Трибулина, излучающая оптимизм, в свое время провела громкую, но не принесшую успеха кампанию за запрет фильма «Левиафан», снятого в основном в Териберке. В прошлом году фильм получил «Золотой глобус» и был номинирован на «Оскар» как лучший иностранный фильм.

Жизнь главного героя картины, мастера автосервиса по имени Коля, разрушил местный мэр — продажное чудовище, занимающее в кино ту же должность, что и реальная Трибулина. Жена Коли Лиля покончила с собой. В перерывах между безнадежными столкновениями с чиновниками и православной церковью герои все большими глотками пьют водку и впадают в депрессию.

«У меня в голове не укладывается, как можно было снять такой лживый фильм, — жалуется Трибулина, сидя в своем кабинете с портретом Владимира Путина на стене. — Это выдуманная реальность, ее не существует».

Как и многие критики «Левиафана» в России, она считает режиссера Андрея Звягинцева «предателем», решившим опорочить то, чего добилась Россия, руководимая Путиным. Но ярость, с которой Трибулина защищает свою страну от того, что ей представляется несправедливым искажением действительности, очень далека от того, что чувствуют многие жители Териберки. Никому не нравится, когда его дом изображают выгребной ямой, но многие утешаются тем, что Териберка со всеми ее проблемами не хуже, чем бесчисленные подобные места в российской глубинке, как здесь называют гигантскую внутреннюю территорию страны. Да и американской глубинки — не хуже. Глухая провинция презирается горожанами, но и прославляется теми же горожанами как место, где живет подлинный национальный дух.

Как только «Левиафан» начал завоевывать призы за границей и стал объектом яростных нападок русских националистов и министерства культуры, вложившего деньги в его производство, в Териберку устремились туристы.

Некоторые из них — любители кино, но большинство — поклонники дикой природы, привлеченные величественными и прекрасными пейзажами, показанными в фильме как контрапункт к беспощадно уродливой жизни людей. Две гостиницы сейчас строятся и скоро начнут работать, а третья, устроенная на территории рыбозавода, закрывшего большую часть своих производственных мощностей, уже предлагает комфортабельные комнаты.

«Люди хотят экзотики, а здесь мы на краю света, — говорит Ольга Николаева, директор недавно отремонтированного Дома культуры. — На мой взгляд, любая слава — это добрая слава».

Несмотря на попытки главы администрации добиться запрета «Левиафана», Николаева организовала его показ в своем Доме культуры — прямо на стене: на покупку экрана денег не хватило.

«Фильм заставил меня задуматься о некоторых серьезных проблемах, которые есть у нас тут, в России. Я хотела бы посмотреть его еще раз», — сказала она, добавив, что даже местным пьяницам понравилось, как в фильме изображены их «коллеги». Николаева рассказала, что один из них после просмотра произнес: «Хорошо иногда взглянуть на себя со стороны».

Некоторые из местных жителей, как она говорит, «приняли фильм слишком буквально», им надо было понять, что это не просто о Териберке и подобных ей местах, но и о более общих проблемах, что ясно уже из названия фильма. Оно отсылает и к библейскому чудовищу из Книги Иова, и к политическому трактату, написанному в XVII веке Томасом Гоббсом, где сказано, что без эффективного управления жизнь была бы «одинокой, бедной, неприятной, жестокой и короткой».

В 1991 году, когда развалился Советский Союз, в Териберке жило около десяти тысяч человек, сейчас — в десять раз меньше.

Из-за близости к важным военным объектам в советские времена она была закрыта для посещений извне. Попасть туда можно было только по воде. С тех пор построили дорогу между Териберкой и Мурманском, а блокпосты КГБ исчезли. Но вместе с ними исчезла значительная часть государственных субсидий и принадлежащий государству рыболовный флот, благодаря которому Териберка могла жить. «Через двадцать лет этого места не будет», — говорит один из руководителей рыбозавода Иван Кошпетрук.

Те, кому удалось удержаться на плаву, гордятся тем, что выжили среди руин. «Все развалилось, а мы по-прежнему стоим», — замечает 69-летняя метеоролог Людмила Бокотина, которая пятьдесят лет наблюдает за свирепыми ветрами, снегом и морозами из маленького деревянного домика, одиноко стоящего на холме. Она приходит сюда каждый день и с помощью младшего коллеги восемь раз в сутки отправляет сообщения в государственную метеослужбу.

Метеоролог Татьяна Эрмис.

Она — искренняя сторонница президента Путина, который, по ее словам, поднял зарплату таким, как она, госслужащим на треть. Но при этом она восхищается «Левиафаном». «В этом фильме показали правду, — говорит она, ссутулившись за деревянным столом, заваленным журналами записей и метеорологическими инструментами. — Показали, как мы живем. Здесь нет работы, людям нечего делать, а чиновники заботятся только о своих собственных интересах. Все это правда, и нам надо с этим бороться».

На первый взгляд, Териберка выглядит так же ужасно, как в фильме: расставленные в беспорядке заброшенные деревянные дома, разрушающиеся здания из бетонных блоков, покинутые верфи. Главная дорога в поселок идет вдоль берега моря, заваленного ржавыми остовами рыболовецких и прочих судов — последними остатками некогда процветавшего, а теперь умирающего флота.

Несколько лет назад у «Газпрома» были большие планы относительно Териберки — ее хотели превратить в логистический хаб для эксплуатации гигантского Штокмановского газового месторождения в Баренцевом море. Но эти планы закончились ничем, и от них остался лишь заброшенный офис «Газпрома» и наполовину построенная дорога в никуда.



Два магазина предлагают большой выбор алкоголя, замороженных продуктов и сладостей, и это почти все ассортимент. Третий магазин, предназначенный для торговли молоком восемнадцати местных коров, живущих в отапливаемом хлеву, утром встретил меня лишь пустыми полками и дружелюбной улыбкой пожилой продавщицы.

А вокруг — возвышенно прекрасный пейзаж, бескрайние просторы нетронутой тундры, открытое море, а по ночам часто можно увидеть полярное сияние — струящиеся световые занавеси, заполняющие небо ослепительно яркой игрой света.

Благодаря этому зрелищу в Териберку часто приезжают молодые туристы из разных концов России. Они ночью и днем вглядываются в небо и посещают занятия по сноукайтингу — зимнему спорту, в котором используют подъемную силу воздушного змея, чтобы скользить по льду и снегу и парить над ними. Николай Рахматов, экс-чемпион России по кайтингу и глава московской компании, организующей регулярные туры в Териберку, восхищается здешней жизнью среди дикой природы, вдали от политических и прочих проблем российской столицы. «Не все зависит от одного президента», — говорит он. Рахматов часто показывает «Левиафана» своим ученикам — молодым кайтерам.

Но даже приток денег от туризма не радует главу местной администрации Татьяну Трибулину. Она жалуется, что туристы слишком шумят и вредят природе.

«Нам не нужен дикий туризм», — сказала она, демонстрируя основу мировоззрения российского чиновничества: жесткий контроль всегда лучше, чем спонтанное движение, потенциально ведущее к беспорядку.

Единственное, чем хорош туризм, по мнению Трибулиной, — это «то разочарование, с которым туристы обнаруживают, что жизнь здесь не так уж и ужасна». Это дает надежду, что Териберка, да и Россия в целом, избавится от репутации места хронического отчаяния.

Оригинал статьи: Эндрю Хиггинс, «В российском поселке говорят, что в мрачном фильме слишком много водки», The New York Times, 20 марта

util