22 Марта 2016, 18:38

Борис Туманов: «Европа утратила историческое воображение, заменив его догмами из пробирки»

Борис Туманов.

Журналист Борис Туманов сожалеет об иммиграционной политике, которая в очередной раз не уберегла десятки человеческих жизней

Трагедия, произошедшая в аэропорту Брюсселя, не говоря уже о взрывах в брюссельском метро, является, с моей точки зрения, прямым следствием необъяснимой безответственности бельгийских спецслужб и властей.

За последние 25 лет я не менее сотни раз вылетал из аэропорта Завентем, и в то благополучное время я беспрепятственно входил в здание аэропорта со своим багажом, доходил до стойки той или иной авиакомпании, сдавал багаж, получал посадочный талон, а потом сидел в кафе или бродил между витринами duty free. И только перед самой посадкой в самолет мою ручную кладь и меня самого осматривали на предмет наличия запрещенных предметов или взрывчатки.

Глядя на снимки развороченной взрывом стойки Brussels Airlines, через которую я в свое время неоднократно проходил, я понял, что эти благодушные порядки оставались неизменными даже после терактов в Париже и Брюсселе.

Как ни прискорбно, за этим благодушием стоит не столько элементарная некомпетентность спецслужб, сколько общая философия Европы, основанная на абстрактных и бессмысленных понятиях политкорректности и толерантности, которые возникли как оправдание бессилия или неумения европейских властей контролировать иммиграционные потоки из мусульманских стран.

Между тем, тревожную эволюцию, которой на протяжении многих лет подвергались общества той же Бельгии или Франции, можно было видеть невооруженным глазом.

В 1965 году, когда я впервые посетил Париж, старушки на Монмартре все так же продавали фиалки влюбленным парам. А в семидесятых годах на месте эти старушек уже стояли алжирцы или марокканцы в своих длинных «бубу» и продавали маленькие шашлычки с дымящихся мангалов. Но это сравнительно безобидная деталь, за которой еще не были видны реальные последствия бездумной иммиграционной политики, приведшей в конце концов к фактически неконтролируемому сосуществованию в европейских странах двух, по сути, чуждых друг другу этнокультурных конгломератов.

Сама мысль о том, что приезжим из мусульманских стран необходимо ставить условием их будущего гражданства неукоснительное исполнение норм, принятых в принимающей стране, казалась кощунственной политкорректным европейцам. Результат этой самонадеянной беспечности сегодня приобретает характер главной угрозы для будущего Европы.

В начале девяностых теперь уже всемирно известный квартал Моленбек, расположенный на северо-западе бельгийской столицы, ничем не отличался от других ее кварталов.

Во время своих частых визитов в Брюссель я проживал по соседству в коммуне Гансорен и с удовольствием бродил по улочкам Моленбека, наслаждаясь их кротким брюссельским очарованием. Но к концу девяностых я бросил это занятие, и не только потому, что за это время Моленбек превратился в подобие марокканского или алжирского городка, но, прежде всего, из-за неприязненной атмосферы по отношению к «чужакам».

В 2005 году, в разгар ноябрьских погромов в Париже, я был в Брюсселе. Сидя в компании своих давних и близких бельгийских друзей, я выразил опасение, что подобные события могут произойти и в Брюсселе, сославшись при этом на мои наблюдения за эволюцией Моленбека. Реакция моих собеседников на это замечание была шокирующей. Меня обвинили в нетолерантности, в религиозных предрассудках и в предвзятом отношении к иммигрантам, объяснив при этом, что погромы во Франции — это чисто социальное явление, поскольку, мол, эти балбесы-французы сами загнали мусульманскую молодежь в гетто, где она лишена будущего. Вот она и протестует.

А в Моленбеке живут вполне бельгийские мусульмане, которых никто не дискриминирует и которые всем довольны.

Той же ночью в Моленбеке начались погромы.

А сегодня он по существу превратился в европейскую штаб-квартиру международного терроризма.

Я вспоминаю об этом без всякого злорадства, но с чувством огромной горечи, которая вызвана сознанием того, что Европа переживает сегодняшний кризис, угрожающий ее идентичности, именно потому, что на нынешнем этапе своего развития она утратила историческое воображение, заменив его догмами, выведенными в пробирке.

Но еще более печальным я нахожу то, что сегодняшние невзгоды Европы активно и, к сожалению, успешно используются европейскими националистами и ультраконсерваторами, стремящимися к власти.

Все это тем более досадно, что смерть невинных людей в Брюсселе вызвала омерзительное и бесстыдное злорадство российских парламентариев, которые с нетерпением ждут «конца Европы».


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Теракт в Брюсселе. Взрывы, жертвы, меры безопасности

Взрывы в аэропорту и метро Брюсселя 22 марта. Онлайн

«Мне спасла жизнь сигарета». Свидетельства очевидцев теракта в Брюсселе

util