23 Марта 2016, 13:11

Между Парижем и Брюсселем. Что изменилось во Франции после ноябрьских терактов

Андрей Белькевич, журналист канала «Евроньюс» в Лионе, рассказывает, как французы адаптируются к жизни в условиях террористической угрозы

Грустный мужской юмор в сауне лионского финтес-центра: «Ну наконец-то Франция хотя бы в чем-то впереди всей Европы». Раньше здесь так шутили про высокие налоги, теперь — про теракты. Мол, у нас-то рвануло раньше, чем в Брюсселе, мы уже тертые калачи, знаем, каково вам сейчас, наши младшие братья валлоны и примкнувшие к ним фламандцы.

Об этом стараются не говорить вслух, но нехитрая идея носится в воздухе: не было бы французских терактов, последующего расследования, охоты в Моленбеке за организатором бойни в Париже, то, может, и с Брюсселем бы обошлось. Вдруг бы злодеев успели вычислить, накрыть, обезвредить. А теперь вот разворошили бельгийское гнездо, получайте до срока второй сезон.

Не вина, конечно, французов — беда. Общая беда с соседями. Экстренные совещания в Елисейскоим дворце и на Кэ д’Орсе, специальные заявления Олланда и Вальса — так, словно теракт не в другой стране, а тут, в нашей, родной. И обещания, понятное дело, усилить охрану всего, что возможно.

«Усилить» — это дополнительно 1600 полицейских и жандармов на 66-миллионную страну, 500 тут же отправили в аэропорт Шарль-де-Голль. Сколько останется городам и весям?

А если в следующий раз взрывать будут не стратегические объекты или массовые мероприятия, а, как недавно пугала ссылавшаяся на «источники в спецслужбах» правая пресса, захватят и сожгут вместе с жителями какую-нибудь глухую деревню? Таких тут сотни, и даже одинокий участковый им не положен. Нет такой должности в Пятой республике — народ-то живет не буйный.

После «Батаклана» и «Стад де Франс» французские власти усиление уже проводили. Вывели патрули на улицы, на вокзалах и в аэропортах поставили побольше жандармов с овчарками, начали проверку паспортов на границах. Через два дня после терактов в Париже я летел из Лиона в Вену. Тогда впервые на моей памяти перед выходом на внутриевропейские рейсы стояли будки паспортного контроля. Но уже в начале января, когда я полетел в Рим, не пришлось даже показывать документы. Зарегистрировался онлайн и пошел на посадку. С тех пор так летал уже раз пять. Тотальный пограничный контроль просуществовал во Франции не больше месяца. Металлоискатели на входах в аэропорты и вокзалы никто ставить не собирался.

Оказалось, на меры безопасности у правительства попросту нет ресурсов. Параметры бюджета никогда не предполагали расходов в режиме постоянной террористической угрозы.

Любые мероприятия стоят денег, а народ здесь балованный, любит работать с комфортом. Патрульным полицейским и пограничникам надо не просто платить, но, по местным законам, еще и изрядно доплачивать за переработки сверх 35-часовой рабочей недели, плюс отчисления во всевозможные фонды, обязательные обеденные перерывы, дотации на еду (включая вино и пиво в корпоративных столовых) и прочие приятные бонусы. В январе вопрос об изменении бюджета МВД удалось внести в парламент. Какое-то решение обещают принять в мае. Ведь депутаты Национальной Ассамблеи — тоже французы, впопыхах работать не любят.

Из-за финансовых проблем после терактов 13 ноября пришлось даже отменить некоторые старые, ранее существовавшие меры безопасности, чтобы найти деньги на новые. После нападения на «Шарли Эбдо» в прошлом январе власти взялись охранять редакции СМИ, ввели в действие план «Vigipirate», поставили автоматчиков на входах в штаб-квартиры.


В сентябре телеканал «Евроньюс», где я работаю, перебрался в свежепостроенное здание. Поначалу в суматохе переезда отсутствие автоматчиков на новом месте мы не заметили. После парижских атак спохватились, попросили вернуть. Но нет. Оказалось, теперь защищать нас не будут. В последний-то раз в ноябре нападали уже не на СМИ, поэтому все силы отныне брошены на охрану не журналистов, а «объектов массового скопления граждан».

Французы, в отличие от того, что принято о них думать, — народ рациональный. Понимают: если ресурсов нет, то их нет.

Кто-то продолжает жить, будто ничего не произошло. Кто-то понемногу меняет привычки. Один знакомый перестал ходить в любимую кальянную в иммигрантский квартал: в самом заведении не страшно, там давно все свои, но окрестности доверия не внушают, особенно в темное время суток. Другой, любитель вызывать Uber вместо обычного такси, говорит, что теперь отменяет поездку, если заказ принял водитель по имени Мухаммед или Ахмед. Ждет, пока не откликнется Франсуа, Клод или кто угодно из представителей титульной нации.

Мы на «Евроньюс» без автоматчиков тоже справились. Стопроцентно политкорректно. Заколотили двери, выходившие на набережную Соны с красивым холмом на том берегу, кипарисовой рощицей, итальянистыми домиками. Позабыли об открытой террасе с диванами для распития кофе. А у входа, который теперь со стороны железной дороги и стройки, выворачиваем перед дежурным охранником сумку и распахиваем куртку. Кто знает, вдруг под ней пояс шахида.

util