6 Апреля 2016, 10:15

Гвардейский рост внутренних войск. Зачем Путину революция в репрессивном аппарате

5 апреля российскую правоохранительную систему сотрясла настоящая революция — к счастью для нее, не уличная, а аппаратная, но весьма серьезная по своим последствиям


Внутренние войска больше не входят в систему МВД и превращаются в самостоятельную структуру — Национальную гвардию во главе с влиятельным бывшим охранником Путина Виктором Золотовым. Перевод в МВД ранее самостоятельных ФМС и ФСКН выглядит утешительной конфетой для драматически ослабшего министра внутренних дел Колокольцева

В России на базе Внутренних войск МВД создана Национальная гвардия. Это предложение может восприниматься как начало анекдота. Но фраза «переименование милиции в полицию» тоже звучала в 2010 году, как анекдот, а в 2016-м уже странно даже произнести забытое слово «милиционер». Смешным может показаться и кажущееся заимствование некоторой части опыта Украины — страны, в которой, по мнению российского руководства, «нет государства». В Украине словосочетание «национальная гвардия» давно стало будничным. Скоро станет будничным оно и в России.

Впрочем, путинский эксперимент гораздо глубже, чем украинский.

В Украине в марте 2014 года — вскоре после победы революции и на фоне разворачивавшегося на юго-востоке сепаратистского движения — Внутренние войска были преобразованы в Национальную гвардию. Во время Евромайдана подразделения «вэвэшников», наряду с «Беркутом», противостояли протестующим. И хотя они не были замечены в зверствах подобных «беркутовским», репутация Внутренних войск была полностью уничтожена. Требовался серьезный ребрендинг. Этот ребрендинг происходил в обстановке начавшейся войны — ее тяжесть Национальная гвардия, усиленная добровольческими батальонами, вынуждена была нести на себе вместе с армией. При этом Нацгвардия оставалась в структуре МВД, как и Внутренние войска до этого.


В России все не так. Национальная гвардия выводится из структуры МВД — это новый орган исполнительной власти: новая не только силовая, но и правоохранительная структура.

В президентском указе о создании Федеральной службы войск Национальной гвардии говорится, что из МВД в структуру Нацгвардии передаются отряды ОМОН и СОБР. Гвардейцы будут участвовать в борьбе в терроризмом и экстремизмом, охране общественного порядка и важных государственных объектов. Судя по всему, дублировать ФСБ в борьбе с терроризмом Нацгвардия не станет — у нее, согласно тексту указа, нет ни оперативных, ни следственных структур. На гвардейцев ложится силовая поддержка чекистов в контртеррористических операциях, которую раньше обеспечивали подразделения Внутренних войск и спецназ МВД.

Непонятно, как теперь будут взаимодействовать руководители МВД и перешедшего в Национальную гвардию ОМОНа.

До реформы региональные подразделения ОМОН подчинялись региональным же главкам МВД — таким образом обеспечивалось теснейшее взаимодействие местной «обычной» полиции, оперативников и омоновцев. С сегодняшнего дня региональные подразделения ОМОН будут уже не в составе главков. Указ предписывает отрядам ОМОНа и впредь находиться в оперативном подчинении территориальных руководителей МВД. Но в таком случае не ясно, зачем было городить огород и выводить ОМОН из МВД, усложняя структуру правоохранительных органов и создавая возможность для аппаратных конфликтов между командирами разных ведомств.

При очень сильном желании зачатки чисто управленческой логики в действиях Путина по созданию Национальной гвардии, конечно, можно постараться обнаружить.

Может быть, Путин хочет выделить чисто силовой, солдатско-спецназовский сегмент из органов внутренних дел, создать из него некое подобие правоохранительной орденской структуры. Но в таком случае неясно, зачем в гвардию (и по названию, и по исторически наследуемой эстетике и мифологии) передали вневедомственную охрану, которая ассоциируется с чем угодно, только не с элитой. Неясно, зачем на гвардию возложили функции контроля за оборотом оружия у населения и деятельностью частных охранных предприятий, отобрав эти функции у МВД. Складывается ощущение, что высокопоставленным гвардейцам просто передают дополнительную кормушку. А также поручают им, как более ответственным парням, не допустить вооружения ЧОП какого-нибудь очередного Геннадия Гудкова, если такой Гудков вдруг появится.

Не приходится сомневаться, что вскоре будет принят Федеральный закон о Национальной гвардии, но практическая реализация путинского указа приведет к возникновению массы комических ситуаций.

Тщедушные молодые люди в некрасивой форме и больших шапках из «меха чебурашки», патрулирующие станции московского метро, — они теперь национальные гвардейцы.

Форму им, конечно, заменят, но более внушительно солдаты бывших Внутренних войск выглядеть не станут, и словосочетание «гвардейский рост» в путинской России рискует обрести новый смысл. Можно ли этого избежать? Призывать в Нацгвардию только высоких и крепких парней? Но в слоях российского общества, которые слишком бедны, чтобы спасти своих детей от срочной службы, не так много сыновей гренадерской внешности. Комплектовать гвардию одними лишь контрактниками? Но тогда их не хватит собственно на армию, войска Минобороны (ВДВ, морскую пехоту), — как потом проводить чудесные стремительные операции типа крымской, донбасской и сирийской? Все же крест путинской внешней политики тянет на себе армия, а не Нацгвардия.

Немного смешно получается и с крымским отрядом ОМОНа «Беркут», сформированным из бывшего украинского спецназа «Беркут».

«Беркутовцы» до последнего противостояли Майдану в Киеве, потом бежали в Крым, а теперь им все равно придется вступить в Нацгвардию.

Коррупция при реформе будет чудовищная: тут и пошив формы, и создание сайта, и изготовление самой разнообразной символики, значков-шевронов, и куча-куча всего, на чем можно распилиться всласть.

Но вряд ли причиной создания Нацгвардии стали чисто коррупционные мотивы. Несмотря на все «панамские архивы» трудно представить, что Владимир Путин сидел в Ново-Огаревской тиши и думал, какой бы сочинить указ с непременной коррупционной составляющей, «а то мои ребятушки давно не пилили бюджетных денег».

Возможно, Путин действительно считает, что вывести многочисленные Внутренние войска и в особенности подразделения ОМОН из хлипкой системы МВД под прямое подчинение сверхнадежного Виктора Золотова — правильный ход «на случай Майдана». Вдруг какой-нибудь глава барнаульского УВД проявит нерешительность, дрогнет в ключевой момент, а вслед за ним дрогнет и подчиняющийся ему напрямую местный ОМОН? Теперь же есть защитный механизм: в случае чего омоновец щелчком тумблера на кремлевском пульте переводится в прямое подчинение Москве и лично Золотову.

Может быть, Путин, уверенный в своей венценосности, просто мечтал, чтобы у него была своя гвардия — не в кавычках, а прямо с таким названием.

Может, само назначение Золотова осенью 2013-го было прологом к гвардейской реформе, и Путин уже в 2014 году хотел эту гвардию презентовать — но помешала Украина, где на майданной волне возникла своя гвардия, очень одиозная в глазах Кремля. И пришлось о затее на время забыть, чтобы вспомнить, когда в Украине успокоится ситуация.

Долгие годы Владимир Путин моделирует на себя ситуации февраля 1917-го и августа 1991-го. Полный презрения к поведению Николая II и трясущимся рукам ГКЧП, прокручивает те события, моделирует их в новых условиях, думает, что вот у него бы не дрогнула рука. Все годы своего правления работает на упреждение революции, но втайне ее желает, чтобы эту революцию подавить, расстрелять на площадях и ступенях дворцов. Для противостояния этой революции из путинских снов и понадобилась революция в репрессивном аппарате.

util