7 Апреля 2016, 10:00

The Washington Post: «Пять вещей, которые надо знать о карабахском конфликте»

Профессора Джерард Тоул из Политехнического университета Вирджинии и Джон О’Лафлин из Университета Колорадо объясняют, чем карабахский конфликт не похож на другие и во что он может перерасти

Между Арменией и Азербайджаном лежит спорная территория, контролируемая непризнанным государством — Нагорно-Карабахской республикой. Рано утром 2 апреля в этом мини-государстве, поддерживаемом Арменией, начался взрыв насилия. Этот давно гноящийся конфликт на бывшей советской территории внезапно стал горячим.

Насилие вспыхнуло буквально спустя несколько часов после окончания саммита по ядерной безопасности в Вашингтоне. Там присутствовали и президент Армении Серж Саргсян, и президент Азербайджана Ильхам Алиев. Каждый из них по отдельности в кулуарах саммита встречался с вице-президентом США Джо Байденом, они обсуждали нагорно-карабахский конфликт. Перед этим Алиев и госсекретарь Джон Керри провели короткую пресс-конференцию, где Алиев призвал к разрешению конфликта на основе «немедленного и безусловного вывода войск Армении с территории Азербайджана».

Эскалация конфликта произошла в тот момент, когда Саргсян и Алиев летели домой. За несколько часов неписаные правила, которые молчаливо соблюдали со времен перемирия 1994 года, были выброшены в окно. Все началось с массированного вторжения азербайджанских танковых частей. Впервые азербайджанская армия попыталась захватить и удержать территории, находившиеся под контролем НКР. Впервые были применены системы залпового огня «Град»; в боях были использованы и другие оружейные системы, такие, как вооруженные дроны. Силы НКР сбили как минимум один вертолет Ми-24 и подбили множество танков. Список жертв этого столкновения — самый большой с 1994 года, погибли десятки человек или даже больше.

Вот пять вещей, которые нужно знать об этом долговременном конфликте.

1. После Первой мировой войны Нагорный Карабах оказался между двумя претендующими на него нарождающимися государствами — Арменией и Азербайджаном.

Конфликт вокруг Нагорного Карабаха начался во время великих конфликтов XX века. Доминировавшие на Кавказе Османская и Российская империи распались в конце Первой мировой войны. националистические партии стравили соседей — армян-христиан, турок-мусульман и других — и попытались разграничить национальные территории. В середине всего этого оказался Карабах, гористая территория, где сложилась мультикульурная мозаика.

Советский Союз, новая власть в регионе, придумал решение. Он создал Нагорно-Карабахскую автономную область внутри Азербайджанской ССР. Она не граничила с Арменией. Армянам, составлявшим большинство населения НКАО, это не нравилось. Область оставалась яблоком раздора между советскими Арменией и Азербайджаном.

В сентябре 1991 года местные армяне провозгласили независимую от Азербайджана Нагорно-Карабахскую республику, в состав которой включили территорию НКАО и некоторые другие части Азербайджана, включая Шаумяновский район на севере и Мардакерт и Мартуни на востоке.

Азербайджанские войска попытались уничтожить НКР. Армянские войска, местные жители и волонтеры из Армении защищали ее. Война была ужасна. Около 750 тысяч азербайджанцев были вынуждены покинуть свои дома, причем большинство из них — не из бывшей НКАО, а из окружающих районов, захваченных армянскими силами, а также из самой Армении. Более 300 тысяч этнических армян из Азербайджана также стали вынужденными переселенцами.

Первоначально НКР рассматривала захваченные территории как активы, которыми можно будет торговаться при заключении окончательного мирного договора. Но с течением времени их стали называть «освобожденными территориями», частью исторической родной земли — Арцаха. В действующей Конституции НКР границы страны не определены. Но на издаваемых там картах в состав НКР включены территории исторической НКАО (границы которой никак не обозначены) и захваченные территории; другие внешние территории значатся как «оккупированные Азербайджаном». Азербайджан, напротив, считает всю территорию НКР азербайджанскими землями, оккупированными Арменией.

2. Нагорно-карабахский конфликт — не «замороженный», а тлеющий

Карабахский конфликт обычно описывают как «замороженный». Наблюдатели часто причисляют его к той же категории, что и конфликты на других спорных постсоветских территориях, таких, как Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, и более поздние конфликты в Крыму и Донбассе.

Но это упрощение. Вот три причины, по которым это не совсем так

Во-первых, война в Нагорном Карабахе в 1994 году закончилась перемирием, но не подписанием мирного соглашения. «Линия контакта» разделяет стороны конфликта; кроме того, у Армении и Азербайджана длинная граница к северу от НКР. В регионе нет международных миротворцев, есть лишь небольшая группа наблюдателей ОБСЕ. На линии контакта с обеих сторон траншеи в стиле Первой мировой войны, в некоторых местах в три ряда.

Во-вторых, на линии контакта постоянно происходили перестрелки. В последние годы постоянной практикой был снайперский огонь с далеких дистанций и вторжения небольших групп солдат. Конфликт постепенно разогревался. В прошлом году погибло больше солдат, чем в любом году после 1994, а за прошлый уикенд уже больше погибших, чем за весь прошлый год.

Наконец, в Карабахе, в отличие от других зон постсоветских конфликтов, нет российских войск. Россия остается самым сильным арбитром на Кавказе. Она гарантирует безопасность Армении с помощью военной базы в Гюмри (на западе страны, около границы с Турцией) и поставляет оружие обеим сторонам.

3. Абсолютное большинство карабахцев настроено против компромисса

В рамках проекта изучения непризнанных государств National Science Foundation мы в 2010–2012 годах провели репрезентативный опросы населения четырех постсоветских регионов.

Карабах сейчас этнически однороден, и тамошние респонденты оказались самыми бескомпромиссными из всех, кого мы опрашивали. Они практически единодушно возражали против возвращения уехавших этнических азербайджанцев и против каких-либо обменов территориями. так же единодушно они выражали неприязнь и недоверие к своим бывшим врагам. Результаты опроса в НКР показали, что большинство людей не доверяет другим и не желает прощать совершенное в прошлом насилие.

Карабахцы также продемонстрировали самый высокий уровень национальной гордости из всех опрошенных нами народов в постсоветских государствах и на Балканах. Гордость оказалась практически единодушной: 73% опрошенных сказали, что «очень горды» своей национальностью, а 21% — просто «горды».

Что особенно важно для любой дискуссии о переговорах с Азербайджаном на тему «земля в обмен на мир», 85% карабахцев решительно отвергают любые предложения о возвращении к границам НКАО советских времен. Более 60% так или иначе поддерживают нынешние расширенные границы (присоединенные территории обозначены на карте голубым цветом). Но около 70% предпочитают видеть в составе своей страны и районы, контролируемые Азербайджаном (на карте — полосатые), а также некий неопределенный большой «исторический» район на Южном Кавказе.

4. Карабахцы не уверены, что мирные переговоры будут успешны, и считают, что должны быть готовы к войне за свою страну

Мирные переговоры, на которых НКР представляет Армения, в последние два десятилетия приостанавливались и возобновлялись, но почти никакого реального прогресса на них не достигли. Только половина карабахских респондентов верят, что переговоры под эгидой Минской группы ОБСЕ, сопредседатели которой — послы Франции, России и США, приведут к успеху. Шаткое большинство — 53% — считает, что международные миротворцы могут помочь разрешить конфликт.

У карабахцев сильное ощущение того, что они должны быть готовы защитить себя и мобилизоваться против азербайджанской угрозы. Большинство обеспокоено азербайджанскими военными приготовлениями (63%) и возможностью новой войны с соседом (58%). При этом они верят, что смогут выдержать любую атаку. Лишь чуть больше половины респондентов (26%) готовы хотя бы рассматривать варианты обмена территорий на мир.

5. Карабахский конфликт кажется локальным, но он может втянуть крупные мировые державы

Карабахский конфликт выглядит сугубо локальной битвой за несколько деревень и несколько километров границы. Но на него влияют большие глобальные перемены и расчеты региональных режимов.

Во-первых, из-за уменьшения нефтяных доходов и рецессии в России режим Ильхама Алиева в Азербайджане оказался под давлением. В декабре 2015 года правительство было вынуждено ввести плавающий курс своей валюты — маната, — за один день курс фаната к доллару обрушился на 32%. Стандарты жизни падают, все более частыми становятся уличные протестные акции. Режим может прийти к выводу, что отвлекающее военное зрелище в Карабахе может принести ему пользу. Армянская правящая верхушка, против которой выступает демократическая оппозиция, также может посчитать, что конфликт поможет «сплочению граждан вокруг флага». Это вдвойне опасная ситуация.

Во-вторых, охлаждение отношений между Россией и Турцией привело к расколу между протурецкой и пророссийской фракциями в Азербайджане. Армения принадлежит к возглавляемому Москвой Евразийскому экономическому союзу, Азербайджан в него не входит. Россия может пожелать разместить в регионе своих миротворцев, тем самым подчеркнув свою роль силы, с которой нельзя не считаться, в регионе и в «ближнем зарубежье» в целом.

В-третьих, приглашение Ильхама Алиева в Вашингтон, его первый визит в США за десятилетие, — символическая победа на фоне распространяющихся обвинений в давлении на прессу и нарушениях прав человека. Развязали ли Алиеву руки для войны встречи с Керри, Байденом и Обамой? Это мы в ближайшее время вряд ли узнаем.

Так что же впереди?

Карабахский конфликт уже приводил к смещению правительств и в Армении, и в Азербайджане. Сейчас после четырех дней боев достигнуто соглашение о перемирии. Гальванизирует ли этот взрыв насилия международную дипломатию, которая до настоящего времени была очень вялой и не вводила в действие значительные ресурсы?

У карабахского конфликта есть потенциал для быстрого превращения в конфликт более широкий, в который могут втянуться Россия и Турция (член НАТО), а также армянская диаспора. Мы предупреждены.

Оригинал статьи: Джерард Тоул, Джон О’Лафлин, «Пять вещей, которые надо знать о смертельной схватке в Нагорном Карабахе», The Washington Post, 6 апреля

util