10 April 2016, 10:00

«Новый закон — новые соблазны». Эксперты об увеличении поводов для объявления КТО

Во время контртеррористической операции (КТО), который был введен в Хунзахском и Ботлихском районах Дагестана в марте 2016 года.

Директор аналитического центра «Сова» Александр Верховский и главный редактор дагестанского журнала «Черновик» Маирбек Агаев рассуждают, как и по какому поводу будут проводиться контртеррористические операции

Контртеррористическая операция — особый режим, который вводится на определенной территории и предоставляет силовикам особые полномочия. В частности, во время режима КТО они могут стрелять без предупреждения, свободно проникать в любые помещения, неограниченно использовать транспорт, включая частный, глушить или прослушивать телефонную связь. Согласно недавнему указу президента, основное ведомство, которое будет проводить КТО, — Нацгвардия. Решение о начале КТО принимает директор ФСБ или руководитель территориальных органов ФСБ.

Сейчас КТО в основном проходят на территории Северного Кавказа, где ловят ушедших в подполье боевиков. Если пакет новых законов будет принят, контртеррористические операции (КТО) смогут вводить в случаях угона воздушного или водного судна, посягательства на жизнь государственного деятеля, нападения на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой, насильственного захвата власти и вооруженного мятежа. Статьи 278 и 279 УК РФ, которые называют последние две ситуации, размыты в описании и сейчас практически не применяются.



Главный редактор дагестанского еженедельника «Черновик» Маирбек Агаев предположил, что увеличение поводов для проведения КТО означает борьбу с явлениями федерального уровня, а не региона:

— Сейчас на Северном Кавказе и в Дагестане проведение КТО — это столкновение с вооруженными боевиками. В данном ключе действия силовиков не направлены на решение других проблем. Обычно КТО занимается спецназ ФСБ, а силы МВД участвуют номинально, оцепляя местность. На мой взгляд, проблем вооруженных мятежей, требований смены власти здесь нет — здесь нет таких настроений.

Не думаю, что эти изменения связаны именно с Северным Кавказом. Это решение федеральных вопросов на упреждение. Теоретически, расширенный пакет КТО могут использовать для подавления массовых беспорядков.

Если речь идет о социальных акциях протеста, что случается, например, в Дагестане, этому могут придать политический окрас. Я надеюсь, что законодатели привнесут конкретику в этот закон: что можно считать захватом власти, а что — обычным социальным протестом. Будет ужасно, если демонстрацию, например, трехсот-четырехсот сельских жителей, которые вышли на федеральную трассу, чтобы донести до властей проблему, воспримут как угрозу и попытку насилия.

Оружие, изъятое во время контртеррористической операции в Дагестане.

Уголовные дела по статьям 278 и 279 УК РФ («захват и удержание власти насильственным методом» и «вооруженный мятеж», соответственно) крайне редки. Например, по статье 279 были квалифицированы действия «уральских мятежников» — группы лиц, планировавших в 2011 году осуществить захват зданий силовиков и складов с оружием в Екатеринбурге, чтобы, по версии следствия, осуществить вооруженный переворот в стране.

Статью 278 изначально предъявляли активистам НБП, захватившим в 2004 году приемную администрации президента (позже дело было переквалифицировано).


Директор аналитического центра «Сова» Александр Верховский прогнозирует, как будет трактоваться понятие «насильственный захват власти»:

— Теоретически, подготовкой к насильственному захвату власти можно считать разработку планов, установление связей, выстраивание структуры в организации, изготовление оружия — это теоретически, на опыте других стран. Правоприменения по таким статьям крайне мало — могу вспомнить только серию дел по исламистской экстремисткой партии «Хизб ут-Тахрир», но им вменили не захват власти, а подготовку к нему. Фактически, эти исламисты не помышляли о государственном перевороте — их программа предполагает, что во всем мире наступит халифат, а остальные режимы исчезнут. Добиться они этого хотят с помощью пропаганды. Каких-то реальных действий они не предпринимают, и можно лишь умозрительно предположить, что как-то будет происходить переход от нынешнего состояния к халифату. Вряд ли он будет демократическим, поэтому предполагается, что это будет переворот. Хотя в их конкретной деятельности нет подготовки к нему, это никого не интересует, и сама такая теория считается достаточной: сами разговоры о всемирном халифате воспринимаются как подготовка. Поэтому, теоретически, если какая-нибудь группа людей соберется на Кремль с целью построения монархии, халифата, либерального государства, еще чего-нибудь, это может быть интерпретировано как попытка насильственного захвата власти. Потенциально это так же и расширяет возможности для применения статей 278 и 279 — в рамках нового пакета законов появляются новые соблазны.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Георгий Сатаров: «Есть постоянный страх и иррациональная реакция на этот страх как автопсихотерапия»

Сергей Бадамшин: «Яровую следует исключить из ’’Единой России’’ за дискредитацию партии»

Не добреет душой Яровая

util