12 Апреля 2016, 10:00

Forbes о нефтяном замораживании и крупной ставке России на повышение

Обозреватель Forbes Джереми Мэкси считает, что Россия, взяв на себя роль посредника между Ираном и Саудовской Аравией в переговорах о замораживании объема нефтедобычи, поставила на карту свои претензии на роль регионального арбитра


7 апреля министры иностранных дел России, Ирана и Азербайджана встретились в Баку — как было объявлено, для обсуждения двусторонних и трехсторонних энергетических и инфраструктурных проектов. Энергетическую повестку дня отодвинула в сторону вспышка военного конфликта в Нагорном Карабахе. В основном, обсуждали пути разрешения кризиса, но встреча дала Москве и Тегерану возможность еще раз уточнить свои позиции на переговорах о «замораживании объемов нефтедобычи», которые начнутся в столице Катара Дохе 17 апреля. В Баку Сергей Лавров подтвердил, что министры энергетики Ирана и Азербайджана примут участие во встрече в Дохе. Он также заявил, что ожидает, что переговоры принесут результаты.

Как я писал раньше, Москва предпринимает маневры, чтобы договориться об «индивидуальном решении» для Ирана, которое или освободит его от обязательств, или установит для него особые условия, согласно которым он сможет наращивать добычу, но даст гарантии, что увеличение экспорта будет происходить плавно. Из комментариев Лаврова следует, что подготовка к переговорам о замораживании добычи продолжается и что Москва стремится способствовать договоренности между Саудовской Аравией и Ираном. 8 апреля министр энергетики России Александр Новак снова заявил, что Россия ожидает, что в Дохе удастся прийти к соглашению.

Оптимизм России разделяют в Кувейте. Представительница ОПЕК от этой страны Наваль Аль-Фузайя также рассчитывает на достижение предварительного соглашения в Дохе. Тем временем латиноамериканские производители нефти — Боливия, Колумбия, Эквадор, Мексика и Венесуэла — встретились 8 апреля в столице Эквадора Кито, чтобы прийти к консенсусу перед переговорами в Дохе. Региональная группа выпустила обращение к ОПЕК и экспортерам нефти, не входящим в эту организацию, с призывом «предпринять необходимые меры для стабилизации рынка».

Но непросто согласовать российскую стратегию биржевого «быка» с недавними заявлениями заместителя наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда ибн Салмана Аль-Сауда. В интервью Bloomberg он сказал, что его государство не присоединится к предложенному плану замораживания объемов, если на него не согласятся все страны-производители, включая Иран. Это прямое заявление конфликтует (если не вступает в прямое противоречие) с более гибким подходу, сформулированному министром энергетики Саудовской Аравии Али Аль-Наими, который говорил, что замораживание объемов находится «в начале процесса».

Похоже, новая жесткая позиция Эр-Рияда застала Москву врасплох. На следующий день после встречи Новака с министром нефти Ирана Бижаном Зангане, состоявшейся 15 марта в Тегеране, Катар, который в этом году председательствует в ОПЕК, объявил, что начало переговоров о замораживании назначено на 17 апреля, несмотря на отказ Ирана ограничивать добычу, пока она не достигнет досанкционного уровня в 4 млн баррелей в день. Это был сигнал о прорыве в переговорах, который Кремль интерпретировал как результат своего посредничества.

В противоположность кажущейся незыблемой позиции Саудовской Аравии, Россия последовательно давала понять, что, когда основные экспортеры нефти встретится в Дохе, останется пространство для переговоров по Ирану. Новак заявил, что хотя «потолок» добычи предварительно установлен на уровне января 2016 года, в Дохе будут рассмотрены и альтернативные предложения — взять за основу уровень февраля или марта. Комментарии Новака перекликаются со словами представительницы Кувейта в ОПЕК, которая предложила рассматривать в этом качестве февральский уровень. Поднятие «потолка» явно направлено на то, чтобы учесть рост добычи в Иране по сравнению с январем.

Недавно появились сообщения со ссылками на источники в российском министерстве энергетики о том, что основная тема обсуждений изменилась, — теперь договариваются не о том, быть ли соглашению о замораживании, а о том, на какой срок оно будет заключено и как осуществлять мониторинг его выполнения. Ключом к переговорам будут предположения об объеме и временных ограничениях иранской добычи и экспорта в следующие 6-18 месяцев. Смягчающий фактор — то, что, несмотря на официальную цель Тегерана выбросить на рынок дополнительно 1 млн баррелей в день, по техническим и коммерческим причинам эти планы могут быть скорректированы в сторону уменьшения. По разным оценкам, величина, на которую Иран в 2016 году в состоянии нарастить добычу, — от 285 тысяч до 600 тысяч баррелей в день. Те плоды, что висели низко, Иран уже сорвал — в феврале добыча в этой стране достигла 3,22 млн баррелей в день.

Налоговики против нефтяников

Замораживание производства не текущем уровне не приведет к значительным изменениям общего объема предложения российской нефти на рынке в ближайшие 6-18 месяцев. Добыча в России сейчас на рекордном уровне, в марте достигнут высший за тридцать лет объем — 10,91 млн баррелей в день. Ожидается, что в текущем году объем добычи не изменится, а в следующем году начнет снижаться из-за естественных причин, низких цен, международных санкций и внутренних налогов.

Однако замораживание произведет несоизмеримо больший эффект на уровне компаний — в зависимости от опыта тех или иных производителей в области геологоразведки и бурения, инвестиционных планов и финансового положения. Некоторые компании окажутся в выигрыше, а некоторые в проигрыше; так, «Роснефть» и «Лукойл» переживают естественный спад добычи на своих давно разрабатываемых западносибирских месторождениях, в то время как «Газпромнефть», «Башнефть», «Татнефть» и «Новатэк» показывают умеренный рост.

Замораживание объемов добычи позволит Кремлю лишь минимально облегчить налоговое бремя, если цены установятся на уровне $40 за баррель, исходя из которого сверстан бюджет на 2016 год, или выше. При $40 за баррель дефицит бюджета составили $27,1 млрд, что равно 2% ВВП. Москве понадобится принять новые жесткие фискальные решения и пересмотреть режим налогообложения нефтедобывающего сектора. Источники в Минэнерго говорят, что уровень в $45-50 за баррель сырой нефти рассматривается как оптимальный — при нем удастся сбалансировать рынок, не давая стимулов к восстановлению добычи сланцевой нефти в США.

Замораживание нефтедобычи может обострить внутриполитическую битву за налоговую политику между Минфином и нефтяниками. 1 марта президент Владимир Путин созвал руководителей крупнейших нефтяных компаний страны в Кремль, чтобы лично обсудить, как они поддержат предложенное замораживание объемов. Можно только догадываться, о чем они договорились, но есть информация, что нефтяники в ответ попросили Путина не увеличивать налогообложение, что поставило бы под угрозу текущие инвестиционные планы, будущий уровень добычи и доходы государства. Президент «Роснефти» Игорь Сечин предупредил, что предлагаемое правительством повышение налогов приведет к пятипроцентному снижению нефтедобычи в стране.

С точки зрения нефтяников, соблюдение договоренностей о замораживании объемов добычи, если при этом не приносить в жертву возможность поддерживать текущий уровень, требует того, чтобы не вводились никакие новые налоги и было облегчено существующее налоговое бремя. По всей вероятности, нефтяники обсуждали с Путиным налог на экспорт сырой нефти, который должен быть снижен с 42% до 36% в 2016 году и до 30% в 2017 году в рамках так называемого «налогового маневра», вступившего в силу в октябре 2014 года. По этой схеме налоговое бремя переносится с экспорта на добычу нефти. Но вместо этого Москва заморозила налог на экспорт на уровне 42%, что в 2016 году увеличило налоговое бремя на $3,3 млрд.

Министр энергетики дал понять, что замораживание затронет только добычу, но не экспорт нефти. В апреле экспорт российской сырой нефти в Европу — основной экспортный рынок для России — достиг наивысшего объема за 30 месяцев. Этот рост экспорта вызван как сезонными работами по обслуживанию нефтеперерабатывающих предприятий, так и слабым внутренним спросом на нефтепродукты, а также низкой рентабельностью переработки нефти в России. Замораживание добычи усилит давление нефтяников на Кремль; им нужно снижение налога на экспорт для сохранения возможности дальнейшего наращивания добычи, чтобы не уступить долю на рынке Саудовской Аравии, Ираку и Ирану.

Министр финансов Антон Силуанов в рамках более широкой концепции реформы фискального режима для нефтедобывающей отрасли настаивает на увеличении доходов государства путем снижения не облагаемого налогом на добычу минимума цены нефти с $15 до $7,5 за баррель. Это увеличит суммарное налоговое бремя отрасли приблизительно на $13 млрд. Дальнейшее увеличение налога на добычу усилит политическое давление нефтяников на правительство с целью понизить налог на экспорт в соответствии с первоначальным планом "налогового маневра«.

Репутационные риски для России

Помимо финансовых условий и бюджетных проблем, для России важны ее растущие геополитические амбиции и репутация в регионе. Россия вложила значительный политический капитал в переговоры с другими крупными производителями нефти, позиционируя себя как посредника между Тегераном и Эр-Риядом — политическими противниками внутри ОПЕК и геополитическими противниками на Ближнем Востоке.

Если удастся договориться о сделке, это возвысит роль России в управлении глобальным нефтяным рынком — до этого она соглашалась с ценами, а не устанавливала их. Договоренность также углубит связь России с ОПЕК, в отношениях с которой традиционно преобладали недоверие и скептицизм. В случае успеха, особенно, если Москва сможет убедить Тегеран отступить от его планов к марту 2017 года увеличить добычу на 800 тыс. баррелей в день, ее импровизированная роль в посредничестве между Тегераном и Эр-Риядом поможет преодолеть установившиеся в регионе представления о том, что Россия тесно связана с Ираном и не может рассматриваться в качестве честного посредника.

Но если достичь договоренности не удастся, это немедленно обрушит нефтяные цены; об этом говорит их волатильность в последние месяцы. Кроме того, это, по всей видимости, повредит будущим отношениям России с ОПЕК и не лучшим образом скажется на представлениях о влиятельности России в регионе. Что особенно важно с точки зрения Москвы, если ей не удастся добиться соглашения между Тегераном и Эр-Риядом, это будет ударом по надеждам Москвы стать региональным медиатором и архитектором системы договоренностей в то время, когда Путин надеется воспользоваться предполагаемым ослаблением американского лидерства в регионе.

Оригинал статьи: Джереми Мэкси, «Нефтяное замораживание: Россия играет на повышение», Forbes, 11 апреля

util