13 Апреля 2016, 09:00

The Washington Post: российская операция в Сирии продолжается после вывода войск

Автоколонна российского отряда разминирования в Латакии, 2 апреля.

Вернувшихся из Сирии летчиков встречали, как победителей, но операция в Сирии не закончена, а объявление о выводе войск может быть связано с тем, что в России обеспокоились затянувшейся войной. Об этом пишет московский корреспондент The Washington Post Майкл Бирнбаум


В прошлом месяце Россия представила вывод части своих войск из Сирии как победу и триумфальное возвращение домой после шестимесячной кампании, когда российская авиация перевернула ход многолетнего конфликта. И когда на этой неделе российские государственные СМИ без особенного шума сообщили, что в бою в Сирии впервые были применены новые российские мощные вертолеты, это было неожиданно.

После того, как Владимир Путин 14 марта внезапно объявил о выводе войск, официальные лица говорили, что будут поддерживать присутствие на военно-воздушной и военно-морской базах на сирийском побережье. Но по нынешнему уровню активности российских военных в Сирии похоже, что вывод был незначительным, — несмотря на все победные фанфары прошедшего месяца и настойчивые заявления чиновников об уходе из Сирии. Вернувшихся военных летчиков встречали с цветами и духовыми оркестрами, а военачальники рапортовали о победе.

Есть противоречие между продолжающимся полномасштабным вмешательством в длящийся уже пять лет кровавый сирийский конфликт и заверениями российских государственных СМИ о том, что оно, вмешательство, закончилось.

Аналитики называют степень активности наземных военных действий знаком того, что Кремль меньше всего готов прекратить поддерживать Башара Асада, хотя первоначально были предположения, что он поступит именно так.

И непохоже, чтобы Россия собиралась уступить пространство в Сирии другим государствам, действующим на земле и в небе, в том числе США.

По кремлевской версии, операция в Сирии проложила России путь к столу международных переговоров после изоляции, последовавшей за аннексией украинского Крымского полуострова.

«Наша активная работа по борьбе с международным терроризмом в какой-то степени действительно способствовала выстраиванию наших отношений с ведущими державами», — сказал Путин в минувший четверг.

Сейчас российские саперы разминируют античные руины Пальмиры. Российские военные советники муштруют сирийскую правительственную армию и планируют атаки. Российский спецназ действует на передовой, собирая информацию для нанесения авиаударов. Российские военные корабли по-прежнему то и дело проходят через Босфор, снабжая армию Асада.

Все это предпринимает страна с печальной историей военных действий за ее рубежами: интервенция Советского Союза в Афганистане приблизила распад советской системы. Но по мнению дипломатов и аналитиков, Путин, объявляя о выводе войск, понизил ставку на операцию в Сирии и несколько облегчил давление, которое создалось за более чем пять месяцев изматывающей операции.

Но даже если активность остается на прежнем уровне, цели изменились. В сентябре Путин говорил, что Россия собирается победить «Исламское государство». На этой неделе он сказал, что Россия добилась своих целей в Сирии — сохранить Асада у власти и нанести удар по его противникам.

Президент Сирии Башар Асад с депутатами российской Госдумы. Дамаск, 12 апреля.

Боевых вылетов российской авиации стало меньше по сравнению с пиком воздушной активности в феврале. Было время, когда она совершала около ста боевых вылетов в день. В последний же месяц, когда отвоевывали у ИГИЛ Пальмиру, их количество, по утверждению представителя Министерства обороны России, ограничивалось 20-25 в день.

«Сейчас мы в начале мирного процесса, но, к несчастью, мирный процесс остановится, если Россия прекратит военные действия», — сказал эксперт по Ближнему Востоку из московского Центра общественно-политических исследований, изучавший российскую военную активность в Сирии.

Но если военные самолеты заглушили моторы, то новую важную роль в боях приобретают вертолеты. В прошлом месяце кремлевский новостной сайт «Спутник» сообщил, что новейшие вертолеты Ми-28Н, вооруженные противотанковыми ракетами, атаковали бронетехнику ИГИЛ около Пальмиры.

А на прошлой неделе вертолеты Ка-52 («Аллигатор») приняли участие в операции сирийской правительственной армии по взятию Эль-Карьятейна, города в центральной Сирии между Дамаском и Пальмирой. Сирийские государственные СМИ опубликовали видео, показывающее момент боя. Вертолеты Ка-52 — современные, очень маневренные машины.

Вертолеты «проверены в бою и показали очень хороше результаты, — сказал военный аналитик Иван Коновалов, директор московского Центра стратегической конъюнктуры. — Все намеченные для них цели были разрушены».

Западные дипломаты, согласившиеся на условиях анонимности обсудить внутренние оценки ситуации, считают, что после заявления о выводе войск в Россию из Сирии вернулась примерно треть самолетов; они точно не знают, когда перемещались вертолеты.

По широко распространенному мнению, текущая российская военная активность в Сирии соответствует условиям подписанного в конце февраля соглашения о прекращении огня, поскольку направлена против ИГИЛ, не включенного в перемирие. Российская авиация, по утверждениям официальных лиц, соблюдает условия перемирия даже тогда, когда этого не делают силы, лояльные Асаду.

Российские официальные источники также прояснили вопрос о том, до какой степени сирийское правительство обязано своими военными успехами содействию России. Как сказал в прошлом месяце в интервью «Российской газете» командующий российскими силами в Сирии генерал-полковник Александр Дворников, после начала операций в сентябре российские военные советники стали работать с сирийскими наземными войсками.

Эль-Карьятейн, занятый правительственными войсками, 7 апреля.

«Наши военные советники работали и работают на всех уровнях, в том числе на тактическом. Эти офицеры оказывают помощь сирийским коллегам в планировании и ведении боевых действий против террористов. <...> Положительно сказалось на обстановке и то обстоятельство, что наши советники принимали самое активное участие в подготовке боевых действий», — сказал Дворников. По его словам, советники помогали сирийской армии во время боя и обучали сирийских военных пользоваться российской военной техникой.

Дворников также первым из официальных лиц признал, что российский спецконтингент действовал в Сирии на земле; до этого в течение месяцев Россия утверждала, что ведет в Сирии только воздушную кампанию.

Спецназ, по его словам, выполняет разведку и наведение для авиаударов и «решает другие специальные задачи».

Пока официально объявлено о гибели шести российских военнослужащих в Сирии (12 апреля, уже после публикации статьи в The Washington Post, пришло сообщение о гибели двух членов экипажа разбившегося вертолета Ми-28Н; ТАСС утверждает, что причиной катастрофы не было огневое воздействие. — Открытая Россия). Российские СМИ писали и о двух погибших россиянах, служивших в частных военных компаниях. Министерство обороны недавно объявило тендер на поставку десяти тысяч медалей за участие в сирийских операциях.

Как минимум два батальона — около 800 человек — останутся в Сирии на длительный срок, как сказал вскоре после объявления о выводе войск председатель комитета Совета федерации по обороне и безопасности Виктор Озеров. Россия долгое время поддерживала весьма ограниченное присутствие на военно-морской базе в Тартусе. Теперь у нее есть также авиабаза Хмеймим в провинции Латакия, где она планирует сохранить противовоздушные системы С-400, позволяющие России эффективно контролировать сирийское воздушное пространство. А вернуть туда свои самолеты она может за несколько часов.

Объявление о выводе войск может быть знаком того, что Путина беспокоит чрезмерная вовлеченность в сирийский конфликт, сказал военный аналитик Руслан Пухов, глава московского Центра анализа стратегий и технологий.

«Путин понимает своих избирателей, российский народ, гораздо лучше, чем любой лидер со времен Сталина, — сказал Пухов. — У нас болезненный афганский опыт. И первые знаки того, что люди начали беспокоиться, уже появились».


Оригинал статьи: Майкл Бирнбаум, «Спустя недели после „вывода“ из Сирии у российских военных не меньше работы, чем прежде», The Washington Post, 12 апреля

util