19 Апреля 2016, 09:00

Ловля на слова. Как Кремль прикармливает российских рыбаков обещаниями

Разделочный цех на рыбокомбинате в селе Малокурильское на острове Шикотан.

Политические несвободы, административные ограничения, монополизация рынков и отрицательный кадровый отбор — в этих условиях экономика России может быть только сырьевой. Доказываем на примере рыбной отрасли


Во время прямой линии Владимир Путин узнал, что в России на далеком дальневосточном острове Шикотан пойманную рыбу обрабатывают руками работники-рабы. Президент нахмурился — и армия проверяющих стремительно решила экзотическую проблему. К сожалению, проблемы будничные и хронические в рыбной индустрии решаются совершенно другими темпами.

Инвестиционный климат начинается не с окрика президента, а со свободных выборов. Модернизировать архаичную, запуганную и сильно огосударствленную российскую экономику до уровня Apple или Microsoft в нынешних условиях невозможно по определению, поэтому Кремль старается достать из нее хоть какую-то добавленную стоимость.

«Ключевые задачи — наладить выпуск продукции глубокой переработки древесины», — говорил Путин о лесе. «Наша черная металлургия должна обрести качественно новый облик, выпускать продукцию глубокой переработки», — заявлял он. Аналогичные разговоры ведутся и про рыбу.

Рыбная отрасль, как и всякая другая, замучена в России государственным регулированием. При этом от разрешения острейших вопросов власть может устраняться на десятилетия. Бездействие маскируется технологией: пользуясь мимолетностью коллективной памяти, Кремль выдает каждую давнюю нерешенную проблему за новую, с которой он вот-вот справится.

Первую скрипку в этом фиктивном кризис-менеджменте всегда играет Владимир Путин.

В октябре 2015 года на заседании Госсовета президент сделал заявление, которым фактически потряс основы продовольственной безопасности страны: «Строительство нового флота — ключевой вопрос для развития рыбохозяйственного комплекса страны. Износ отечественных судов приближается к критическим 90%, они не только экономически неэффективны, но и небезопасны для самих рыбаков». Сведения о 90%-ном износе флота обескураживают. Но, может быть, это плохие бояре утаивали от рыбаков меры государственной поддержки, а царь до последнего был не в курсе страшного кризиса?

Но если открыть стенограмму предыдущего «рыбного» Госсовета, то можно убедиться, что аналогичный неутешительный диагноз Владимир Путин уже ставил, и было это восемь лет назад, в 2007 году: «Сдерживает развитие рыбохозяйственного комплекса и неудовлетворительное состояние рыбного флота и соответствующих портов». На том заседании от министра сельского хозяйства Путин услышал, что «добывающий флот находится в критическом состоянии. Его физический износ составляет около 80%, да и морально большинство судов устарели».

А самое удивительное, что Владимир Путин владел материалом еще в июле 2000 года, менее трех месяцев спустя после своей первой инаугурации: "Нужны модернизация портового хозяйства, обновление парка судов и перерабатывающих предприятий«.

Главная особенность подобных заклинаний: они длятся десятилетиями и не приводят ни к каким видимым результатам.

С самого начала своего правления Путин знал, что рыболовецкий флот нуждается в обновлении, а государство должно каким-то образом субсидировать этот процесс, но ничего реального за 16 (шестнадцать) путинских лет так и не было сделано, а износ флота тем временем достиг 90%.

Теперь припертая к стене власть готовит закон, призванный стимулировать обновление флота: за корабли, построенные на российских верфях, государство хочет выдавать бонусные квоты на вылов рыбы.

Законопроект активно проталкивается Кремлем, но скептиков в отрасли хватает. Во-первых, если кого-то награждать дополнительными квотами, значит, у кого-то эти квоты предварительно надо отобрать. Во-вторых, российские верфи еще с советских времен в основном работали с военными заказами, а рыбаки покупали суда за границей. «Если отечественные верфи и соглашаются (на работу с рыбаками. — Открытая Россия), то называют какие-то запредельные суммы и сроки строительства. Мы за эти деньги можем за границей два таких судна построить, и сделать это в два раза быстрее», — рассказывает о сегодняшних реалиях председатель совета директоров крупной рыболовецкой компании.

Ситуация в итоге выглядит не очень: новый закон совсем не обязательно станет панацеей, зато 90%-ный износ флота практически не оставляет власти шанса на очередную ошибку или новое промедление.


На борту малого рыболовецкого сейнера (МРС) во время промысла камбалы в акватории Уссурийского залива.

Впрочем, свои бесплотные переживания Кремль посвящает не только состоянию рыбопромыслового флота.

Низкая степень переработки отправляемой на экспорт российской рыбы — вот еще одна проблема, которую российская власть доблестно обсуждает в течение 16-ти лет.

Владимир Путин, выступление 2000 года: «Почему грузят борт в борт и отправляют за границу биоресурсы? По многим причинам, но в том числе и из-за излишней забюрокраченности того, что происходит прямо здесь. Для того чтобы отгрузить рыбу здесь, на берегу, нужно около трех суток, а в Пусане и в ближайших портах Южной Кореи — от трех до шести часов».

Владимир Путин, выступление на Госсовете 2007 года: «Мы по-прежнему продаем сырье, причем достаточно дешево, и потом переплачиваем, покупая импортную морепродукцию».

Владимир Путин, выступление на Госсовете 2015 года: «Оформление судна с уловом в зарубежных портах осуществляется за несколько часов, а в российских — в течение суток. Правда, несколько лет назад было еще дольше, но хоть до этого добрались, хотя того [времени], что есть сегодня, тоже много. <...> Основной объем выловленной рыбы поставляется на экспорт в мороженом виде, с низкой степенью переработки. Таким образом, другие государства получают не только лучшие сорта рыбы, но и возможности для создания новых рабочих мест, развития своей экономики, перерабатывающих отраслей, где формируется добавленная стоимость».

Поскольку внутренние цены на рыбу все равно подтягиваются рынком к уровню мировых, российским рыбакам во многих случаях выгоднее продавать улов в Россию, но мешает этому именно «забюрокраченность», о которой говорил Путин еще в 2000-м году.

И хотя за 15 лет — видимо, титанических усилий — сроки оформления судов в российских портах удалось сократить с трех дней до одного, в этот один-едиснтвенный оставшийся день происходит по-прежнему страшное.

Вот что рассказал дальневосточный рыбак в 2014 году: "На нас объявляют охоту, как только в порту появляемся. Вы знаете, сколько для нас, родимых, государство наплодило проверяющих органов? 13 штук! Тут же заявляются ветеринары и говорят: мы в вашей рыбе нашли кишечную палочку. Какую кишечную палочку? — удивляются рыбаки. — Ее же в морской рыбе быть не может! Затем, конечно, выяснится, что никакой палочки нет. Только груз простоял две недели в порту, и эта рыба не появилась на полках магазинов в Москве или Пскове. Хотя можно взятку дать и сразу же быть свободным. Но проверяющих 13 — и взяток столько же. А потом я — как бизнесмен — все эти взятки с покупателей возьму через цены на рыбу«.

И еще один пример того, как российская власть превращает любую проблему в вечную.

В августе 2007 года Владимир Путин признался членам Госсовета, что развитие аквакультуры имеет определяющее значение для рыбной отрасли: «Большинство экспертов считает, что будущее за искусственным воспроизводством рыб, других водных животных и растений. Нам нужно не просто наверстывать упущенное, а внедрять самые современные способы разведения и передовые технологии». Тогдашний министр сельского хозяйства уточнил, что в 2007 году Россия вырастила «всего лишь 110 тысяч тонн» рыб и морепродуктов, но при должной государственной поддержке эта цифра к 2012 году удвоится.

Впрочем, к следующему «рыбному» Госсовету в октябре 2015 года Россия производила лишь 160 тысяч тонн аквакультуры — против китайских 60 млн тонн. О том, что за восемь лет удвоения так и не случилось, президенту рассказал руководитель Федерального агентства по рыболовству Илья Шестаков (сын старинного путинского друга Василия Шестакова, с которым нынешний президент занимался в юности дзюдо): «На сегодняшний день производство аквакультуры в России, к сожалению, составляет пока всего 3,5% от общего объема выловленной и выращенной рыбы, в то время как в мире этот показатель приближается к 50%».

Почему аквакультура отказывается развиваться на просторах России, в общем-то, понятно. Занятие наукоемким бизнесом под неусыпным присмотром голодных контрольно-надзорных органов — отдельный Лас-Вегас. Риски и непредсказуемость классического рыболовства — ничто по сравнению с этим.

Кремлю, кажется, просто не интересно добиваться неполитических целей: главными временщиками оказываются те, кто думает, что прибрал власть к рукам навечно.

В условиях политических несвобод, административных ограничений, монополизации рынков и процветающего по министерствам и ведомствам отрицательного кадрового отбора, экономика России может быть только сырьевой.

util