20 April 2016, 11:00

Foreign Affairs: «Несостоявшаяся ось Москва — Пекин. Как от нее выигрывает Европа»

На 16-й международной выставке «Нефтегаз-2016» в рамках III Национального нефтегазового форума.

Сотрудники берлинского Института исследований Китая Томас Эдер и Микко Хуотари — о том, как Россия пыталась повернуться к китайскому рынку, чтобы компенсировать испорченные отношения с Западом, а в результате экономические отношения с Китаем установил Запад


С тех пор как Европа ввела санкции против России из-за ее вторжения в Украину, у Москвы были большие надежды противостоять им, усилив альянс с Китаем в области энергетики, обороны, торговли сельхозпродукцией и инвестиций. Такое партнерство позволило бы возместить сокращение доходов России от экспорта энергоносителей, потерю импорта продовольствия из ключевых европейских стран, смягчить действие санкций и в конце концов показало бы Западу, что его легко можно заменить.

К несчастью для Москвы, эта стратегия провалилась. Россия, несмотря на все попытки, оказалась неспособна существенно увеличить оборот торговли с Китаем и китайские инвестиции в свои нефтегазовую отрасль, ядерную энергетику и оборонную промышленность. Конечно, Россия заключила с Китаем несколько соглашений о проектах, которые, если будут осуществлены, дадут колоссальный рост объема поставок российской нефти и газа в Китай. Но строительство двух трубопроводов — «Сила Сибири» и «Алтай», — спроектированных для поставок сибирского газа в Китай, отложено до 2020-х годов. И, что совсем плохо для Москвы, низкие цены на нефть и газ вызывают сомнения в прибыльности этих проектов. К тому же российским энергетическим компаниям, стесненным режимом западных санкций, непросто разрабатывать нефтяные и газовые месторождения Восточной Сибири.

Россия оказалась в компании многочисленных производителей нефти и газа, включая Анголу, Экваториальную Гвинею, Ирак, Туркмению и, возможно, в скором времени Иран, которые помогают Китаю диверсифицировать его источники энергии, притом что Пекин продолжает поддерживать связи с традиционными поставщиками с Аравийского полуострова и из Юго-Восточной Азии. В сущности, не столько Россия использует Китай в своей игре против Европы, сколько Китай использует Россию. Все это время большая часть экспорта российских энергоносителей продолжает уходить на Запад, а китайско-российские энергетические связи, слабые сами по себе, не представляют никакой угрозы энергетической безопасности Евросоюза.

Россия также надеялась увеличить экспорт оружия и оборонных технологий в Китай или же как минимум поддерживать уровень начала 2000-х годов — от $2 млрд до $3 млрд в год. Но, хотя Россия и остается для Китая важнейшим поставщиком, она теряет долю на рынке, так как Пекин, по данным стокгольмского Международного института мирных исследований, за последнее десятилетие сократил расходы на импорт вооружений вдвое, предпочитая оружие собственного производства. Хотя Народно-освободительная армия Китая по-прежнему покупает у России важные элементы вооружений — военные самолеты, радары, корабельные орудия, компоненты ракет, — теперь импорт составляет меньше 5% военных закупок Китая, с начала 2000-х годов он уменьшился по меньшей мере на одну пятую.

Сборка истребителя МиГ-29 на производственном комплексе №1 Российской самолетостроительной корпорации МиГ.

В надежде остаться конкурентноспособной, Россия не без колебаний решилась в 2015 году предложить Китаю свои самые современные военные технологии — истребители Су-35 и зенитно-ракетные системы С-400. Россия долго не решалась на экспорт таких продвинутых технологий, потому что не хотела давать Китаю возможность скопировать их и в дальнейшем еще уменьшить импорт из России.

Тем временем Китай, сконцентрировавшись на собственном производстве военного оборудования, сам стал крупным экспортером оружия. Сейчас он третий в мире экспортер, то есть прямой конкурент второго в мире экспортера — России. Хотя большую часть китайского оружия покупают азиатские страны, такие, как Бангладеш, Мьянма и Пакистан, Китай также стал крупнейшим поставщиком для африканских военных флотов, торгующим, например, с Алжиром и Нигерией. Он также успешно поставляет оружие другим традиционно российским клиентам, таким, как Иран и Венесуэла.

У России и Китая клиентские базы не только пересекаются: они еще и конкурируют в одном и том же ценовом сегменте как поставщики оружия развивающимся странам со средним уровнем доходов. И Китай может захватить большую долю рынка, потому что он в большей степени готов делиться самыми современными технологиями; недавно он продал Ираку и Нигерии вооруженные дроны. Более того, у Китая есть тенденция включать соглашения о поставках оружия в более широкие двусторонние договоры, включающие инвестиции в инфраструктуру и льготные кредиты, из-за чего эти сделки становятся еще более привлекательными и у правительств, испытывающих денежные затруднения, появляются дополнительные причины выбирать китайских поставщиков.

Торговля или принятие желаемого за действительное

За прошлый год Китай и Россия заключили несколько сделок, привлекающих внимание. В декабре 2014 года, когда Россия столкнулась с санкциями Запада, Китай пришел ей на помощь, предложив крупный валютный своп, чтобы обеспечить ликвидные средства для двусторонней торговли. В 2014 году Китай стал крупнейшим кредитором России, дав ей кредит в $11,6 млрд. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что доступный России китайский кредит составляет всего лишь половину того, что предоставила России Великобритания в 2013 году, до введения санкций Евросоюза.

Китайский валютный своп не так уж сильно помог России и даже не приблизил ее к окончанию доминирования доллара США, о котором говорили российские СМИ. Он мог бы помочь финансированию двусторонней торговли и тем самым стимулировать российскую экономику, но спрос со стороны российских компаний на краткосрочное финансирование в китайских юанях оказался ничтожным. С 2006 года доля России в прямых инвестициях Китая за границей постепенно сокращается. Иными словами, нет ничего удивительного в том, что объем двусторонней китайско-российской торговли в 2015 году, который предполагалось довести до $100 млрд, составил всего лишь $64,2 млрд.

Но и при этом Россия рискует попасть в чрезмерную зависимость от Китая. После начала финансового кризиса Пекин дал российским энергетическим компаниям серию последовательных кредитов. Последняя из этих сделок, между «Газпромом» и Банком Китая, была на $2 млрд. Принадлежащая государству компания «Роснефть» значительно больше открыта для китайских финансовых организаций; она за последние три года получила около $35 млрд предоплаты, которые обязана вернуть нефтью. В то же время санкции ограничивают доступ этих стратегически важных компаний к западным кредитам. Рост зависимости России от Китая уже очевиден. Рассмотрим, к примеру, недавнее заявление Москвы о том, что китайская инициатива «Один пояс и один путь», предусматривающая создание «Экономического пояса Шелкового пути», будет интегрирована в экономику Евразийского союза. После встречи с председателем КНР Си Цзиньпином в Москве в мае 2015 года президент Владимир Путин заметил, что «проекты евразийской интеграции и „Экономического пояса Шелкового пути“ могут гармонично дополнять друг друга. <...> По сути, речь идет о выходе в перспективе на новый уровень партнерства, подразумевающий общее экономическое пространство на всем Евразийском континенте». Учитывая, что проект «Один пояс и один путь» возглавляет не Россия, создание такого пространства вынудит Москву уступить значительную часть политического влияния в центральной Азии Пекину и согласиться с еще более высоким уровнем зависимости от Китая.

В российско-китайских экономических связях много других негативных тенденций. В 2015 году объем китайского экспорта в Россию упал на 34%. Экспорт из России в Китай, который уже постоянно снижался с 2012 года, сократился на 19%. Сельскохозяйственное сотрудничество, поддерживаемое двухмиллиардным сельскохозяйственным инвестиционным фондом, расхваливают теперь как новую большую надежду. Однако в 2015 году Китай получил из России лишь около 1% основных статей своего сельскохозяйственного импорта — соевых бобов и зерна. Китайские компании с осторожностью относятся к инвестициях в Россию, и это не говоря уже о том, что замедление экономического роста в стране ограничивает ее склонность к финансовой щедрости.

Отчасти такая осторожность может быть вызвана существенными политическими различиями между двумя странами. Китай не одобряет российские вторжения в Грузию и Украину, как и ее поддержку сепаратистов в этих странах. С китайской точки зрения, поведение России противоречит глубоко укоренившимся принципам невмешательства, а также уважения к территориальной целостности и суверенитету. Хотя Пекин воздерживается от публичной критики России и говорит о кажущейся исторической сложности этих конфликтов, избегая принимать чью-то сторону, он не голосовал и не будет голосовать в ООН солидарно с Россией по таким вопросам. По тем же причинам Пекин не поддерживает кремлевскую военную интервенцию в Сирии.

Выгода Европы

Мы то и дело встречаемся с громко звучащими предварительными заявлениями о китайско-российском сотрудничестве, которые имеют к реальности не самое прямое отношение. В результате текущее состояние китайско-российских отношений мало чем помогает Москве в ее поисках геополитических рычагов воздействия на Европу. В сущности, все наоборот: Европа добилась больших успехов в диверсификации, так же как и в привлечении инвестиций и наращивании объема торговли с Китаем.

Солнечная электростанция в китайском Тяньцзине.

Например, газопроводы из Азербайджана и Восточного Средиземноморья, скорее всего, принесут в Европу значительное количество энергии, прежде чем заработают китайско-российские газовые проекты. Евросоюз также увеличил производство электроэнергии из возобновляемых источников и продолжает диверсифицировать импорт углеводородов. В то же время общий годовой объем торговли с Китаем вырос более чем до $500 млрд.

Таким образом, Европа продолжает усиливать свои связи с Китаем, что не позволяет России создать китайско-российский «единый фронт». С этой целью Евросоюзу стоит также стремиться к установлению контактов с азиатскими потребителями энергии, с которыми у них общие интересы — стабильность цен на глобальных рынках и создание многоуровневого пространства, где у поставщиков энергии будет меньше рычагов воздействия. Существующие многосторонние договоры и институты, такие, как широкомасштабная Энергетическая хартия, требующая создания открытых и безопасных рынков энергии и недискриминационного поведения подписавших ее государств, должны быть пересмотрены с тем, чтобы предусмотреть новые возможности для китайского экспорта и китайских собственников. Участие Китая в процессе происходящих сейчас реформ, также как и его последующее присоединение к юридически обязывающему договору, может дать пользу во многих отношениях. Это поможет гарантировать огромное количество китайских инвестиций в энергетику за границей. Благодаря улучшению инвестиционного климата это увеличит общее предложение на глобальном рынке и создаст препятствия для дискриминационного поведения экспортеров. Более того, это улучшит китайско-европейскую координацию в области энергетической эффективности, перехода на возобновляемые источники энергии и поддержки рыночно ориентированных цен на энергию, что также послужит и защите окружающей среды. Наконец, французские компании ядерно-энергетического сектора уже давно получают выгоду от выхода на китайский рынок, а Китай активно осваивает рынки Румынии и Соединенного Королевства. Гигантские китайские компании по производству солнечной энергии также стремятся открыть для себя европейский рынок; Китай надеется получить доступ к европейским разработкам в области энергоэффективности.

России остается окончательно понять, что она самый уязвимый и изолированный угол евразийского треугольника. Когда это произойдет, это, разумеется, будет очень неприятный для нее момент. И она, скорее всего, придет к выводу, что у нее есть лишь один выход — более тесно сотрудничать с Европой. Именно поэтому правильная идея для Европы сейчас — укреплять связи с Китаем. Таким образом можно сделать санкции более эффективными и оказывать давление на Россию, чтобы она существенно изменила свою внешнюю политику.


Оригинал статьи: Томас С. Эдер, Микко Хуотари,
«Несостоявшаяся ось Москва — Пекин и как от нее выигрывает Европа», Foreign Affairs, 17 апреля

util