27 Апреля 2016, 13:57

​Бывший следователь: «В деле Павленского о поджоге покрышек нет состава преступления»

Бывший следователь Павел Ясман рассказал Зое Световой, почему СК не должен был вести дело о поджоге автомобильных покрышек и какую роль в его судьбе сыграл Петр Павленский

В Преображенском суде проходят выездные заседания питерского суда по акции «Свобода» художника Петра Павленского. Дело тогда вел следователь СК Павел Ясман. Он не закончил расследование: уволился и стал адвокатом.


— Как вы познакомились с Павленским?

— Мы пришли к нему обыск проводить (по делу о поджоге автомобильных покрышек в феврале 2014 года на Малом Конюшенном мосту в Санкт-Петербурге. — Открытая Россия). Я, наверное, проработал в Питере не больше двух недель, и мне передали дело Павленского.

— Какое отношение к этому делу у вас было изначально?

— Не я его возбуждал. Мне просто передали его расследовать. Сказали, кто такой Павленский, я почитал в интернете и подумал: наверное, интересный персонаж. И все.

— Какое впечатление он на вас произвел при первой встрече?

— Когда мы пришли, Павленский долго нам не открывал, и опера предлагали дверь сломать, выпилить. На обыске главынй — следователь, и я должен был принять решение. Я им сказал: не надо. Не такое страшное преступление, чтобы дверь выносить и соседей травмировать. Минут через тридцать он открыл дверь, мы к нему зашли, и все было вежливо: без криков, без лишних вопросов.

— Как вел себя Павленский во время допросов?

— Не было никаких допросов. Он воспользовался 51 статьей Конституции и не давал показаний. Те наши диалоги, которые он записал, — это были не допросы, а просто наши с ним разговоры. Такого беспредела, как там записано, на допросах бы не было. Допрос предполагает соблюдение протокольной формы, а там был обычный разговор.

— Павел не спрашивал у вас разрешения на публикацию вашей с ним беседы?

— Нет, конечно, я и не знал, что он записывает. Если бы я знал, я бы ему руку сломал. Шучу!

— Вы там говорили, что ваша художественная акция — это папка, которую вы подали начальству в отчете формы 1-ДМ. Что это значит?

— Наверное, я имел в виду, что тоже совершил акцию, расследовал дело и направил его прокурору. Но это шутка.

— Почему вы все-таки ушли из Следственного комитета и стали адвокатом? На вас повлияло дело Павленского?

— Я работал в Воронежской области руководителем следственного отдела. Приехал в Питер, и мне предложили работать простым следователем. Я сначала согласился, а потом понял, что мне неинтересно работать обычным следаком, и тут Павленский как раз попался. Меня руководство заставляло поместить его в психушку для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы на месяц.

— Вы считали, что в этом нет необходимости?

— Не было никаких законных оснований для этого, потому как он никаким психиатрическим расстройством не страдал. Фактически человек лишается свободы на месяц и помещается в психиатрический стационар. Если нет ни малейших сомнений в психическом расстройстве обвиняемого, тогда можно проводить такую экспертизу, ходатайствовать о назначении экспертизы в стационарных условиях. А когда нет достаточных данных, что человек страдает психическим расстройством, то и оснований для назначения стационарной экспертизы нет. При общении с Павленским таких веских оснований я не увидел. Я считал его абсолютно адекватным человеком и пытался всем сказать, что не надо никакой стационарной экспертизы проводить. Предлагал: давайте проведем амбулаторное обследование, а если эксперты решат, что необходима экспертиза в стационаре, то другое дело.

— Руководство с вами согласилось?

— Нет, конечно. Кто там будет следователя слушать?

— А зачем они хотели именно стационарную экспертизу проводить?

— Идиоты. Не знаю, зачем они этого хотели. Полный бред.

— Вы как следователь считали, что в действиях Павленского был состав преступления по статье «Вандализм»?

— Я считал и считаю, что не было.

— А если бы вы тогда не уволились, а пришли к руководству и сказали, что не считаете нужным расследовать дело Павленского, вас бы уволили?

— Меня бы, наверное, не уволили, но дело передали бы другому следователю. Журналисты, как правило, пишут о громких делах, где у кого-то есть какой-то «шкурный интерес». Это ничтожная доля от всей массы уголовных дел, которые вообще расследуются в стране, и не совсем правильно судить о работе правоохранительных органов по этим резонансным делам. Проблем очень много в правоохранительных органах, но они другого свойства и другого характера.

— Какие, например?

— Статистика, необходимость отчетов, повышение палочной системы — вот это настоящая проблема.

— Сколько дел в месяц вы должны были закончить?

— Требовали неофициально два дела в месяц, но это физически невозможно.

— То есть если бы не столкнулись с делом Павленского, все равно ушли бы из Следственного комитета?

— Думаю, рано или поздно я бы все равно уволился и стал бы адвокатом.

— И все-таки, что вас больше всего возмутило в этом деле?

— Я считал и считаю, что в деле о сжигании автомобильных покрышек не было никакого состава преступления. Кроме того, я считал, что история с психушкой — это применение психиатрии против инакомыслия. Но вообще, в принятом мною решении есть причины и есть повод. История со стационарной психиатрической экспертизой — это повод, а причины — и дело Павленского, и то, что мне вообще надоела эта работа.

— Правда ли, что уже после увольнения вы защищали Павленского как адвокат?

— Я уволился из Cледственного комитета и стал адвокатом. Мы продолжали общаться с одним из адвокатов Павленского Светланой Ратниковой. Однажды она мне позвонила и предложила встретиться. Я приехал, там был Павленский. Он говорит: «А ты мог бы быть моим адвокатом в суде для перформанса и прийти в суд? Представляешь, бывший следователь стал моим адвокатом». Я ему объяснил, что я бы не против, но закон не позволяет мне быть его защитником. Есть прямой запрет на участие адвоката в деле, если раньше он был на стороне обвинения. Ни один суд не позволит это сделать. Я пришел в суд, и меня к защите не допустили.

— То есть это был перформанс?

— Да, Петька такие вещи придумывает.

— Как вы себя ощущаете в качестве адвоката?

— Быть адвокатом мне нравится больше. В России сейчас, наверное, лучше быть следователем, но адвокатом работать приятнее. Никто над тобой не стоит, никто тобой не командует, никаких отчетов не требует. Занимаешься своим делом.

— Вы работали следователем восемь лет. Есть дела, за которые вам стыдно?

— Я работал в Воронежской области, и у меня не было таких уголовных дел, которые бы вызывали общественный резонанс. Обычные бытовые убийства. 99% таких уголовных дел расследуются всеми правоохранительными органами, и мне ни за одно не стыдно. Я иногда вспоминаю девочку, чье дело мы направили в суд за убийство, но суд совершенно обоснованно и правильно переквалифицировал ее действия с убийства на убийство в состоянии аффекта. Эта девочка, когда ее освободили из под стражи, первым делом пришла ко мне со своим адвокатом.

— Бывает же случаи, когда преступников назначают, не тех арестовывают, не тем предъявляют обвинения?

— Мне кажется, в том регионе, где я работал, настолько серьезный и сильный прокурорский надзор и более-менее независимый суд, что следователь любого уровня просто так безосновательно не пойдет никого арестовывать. Может быть, я и ошибаюсь, но вспоминаю по своим старым уголовным делам. Могу ручаться, что у меня не было таких случаев, чтобы людей арестовывали безо всяких оснований. И с Павленским в моей практике случился перебор.

— 28 апреля состоится предварительные слушания по делу об акции «Угроза» — поджог двери здания ФСБ. Как вы считаете, были ли у следствия основания брать Павленского под стражу?

— Формально основания для его ареста были: он привлекался к ответственности судом в Санкт-Петербурге, ему была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Даже если считать поджог двери ФСБ надлежащим поведением, то он все равно нарушил свое обязательство по подписке о невыезде. Так что у органов предварительного следствия и суда есть формальные основания, чтобы поместить его под стражу. Думаю, за вандализм редко арестовывают на период предварительного следствия. Основная проблема по Павленскому состоит не в том, что он привлекается к уголовной ответственности, а в том, что СК принимает к производству дело, которое не относится к его прямой подследственности. Принимает — хотя десятки и сотни дел о нераскрытых преступлениях лежат без движения. В этом вся бредовость. Я не знаю, почему это делается. Свою лояльность и преданность показать? Такое дело должно расследоваться дознавателями органов внутренних дел.

— Вы могли бы защищать Павленского как адвокат в новом деле?

— Мог бы, но со мной никто никаких соглашений не заключал.

— Как думаете, за поджог двери ФСБ Павленского приговорят к реальному лишению свободы?

— Мне кажется, да, он получит реальный срок.

util