11 Мая 2016, 18:04

«Лавров вернется из Берлина и скажет, когда нас вернут домой». Зачем украинских заключенных привезли в Москву


2 мая в Москву из разных концов страны неожиданно приехали двое: фигурант «крымского дела» Геннадий Афанасьев, осужденный на семь лет за терроризм, и Юрий Солошенко, осужденный на шесть лет за шпионаж в пользу Украины

До сих пор никто не объяснил им, почему они снова оказались в московском СИЗО. Афанасьев прилетел на самолете из Сыктывкара, Солошенко приехал на поезде из Нижнего Новгорода.

«Я боюсь за свою безопасность»

«30 апреля меня вывезли из колонии, где я сидел в ЕПКТ (единое помещение камерного типа. — Открытая Россия), два дня я просидел в подвале СИЗО в Сыктывкаре без матраса и белья, без еды,— рассказывает Геннадий Афанасьев. — Посадили в самолет и привезли сюда, в „Лефортово“».

Он говорит, что очень ждал правозащитников, чтобы рассказать, с какими нарушениями своих прав столкнулся в «Лефортово»: врач осматривала его без перчаток, его заставляли раздеваться перед сотрудниками и снимали на видеокамеру, он отказался от медицинского осмотра. Все привезенные им из колонии вещи отобрали на «прожарку» (санобработка. — Открытая Россия) и очень долго он не мог допроситься, чтобы ему вернули конверты и бумагу. Нательный крестик отстоял «с боем». В бане ему выдали арестантскую робу и штаны, штаны были на два размера больше и спадали. Афанасьев отказался выходить на прогулку. Потом подобрали ему штаны по размеру. Он получал от сотрудников угрозы: «Мы тебя проучим, не таких ломали». Ему все это надоело, и, не видя другого выхода, он объявил голодовку, требовал, чтобы к нему пришли члены ОНК. Голодал Афанасьев три дня, в карантинной камере было холодно, он простудился, организм и так был истощен предыдущей голодовкой (он в колонии голодал сорок дней), и он решил снять голодовку. Вчера ему неожиданно разрешили позвонить маме.

«Заместитель начальника СИЗО мне сказал, что я могу написать прошение о помиловании, но я не хочу писать никаких юридических документов без адвоката, мне разрешили позвонить маме, чтобы я попросил адвоката приехать и привезти мой приговор и апелляционное определение», — продолжает Афанасьев. Он говорит, что не понимает, почему его привезли в Москву. У него сохранились очень плохие воспоминания о СИЗО «Лефортово» — в этой тюрьме во время следствия на него оказывали сильное давление, я сама прекрасно помню, что он отказывался говорить с нами, когда мы приходили к нему в камеру. Через два года — это совершенно другой Геннадий Афанасьев. Он говорит все, без оглядки, что его могут за это наказать. Он уже знает, как защищаться: «Я когда сюда приехал, боялся, что могу снова встретиться с теми людьми, которые пытали меня в Крыму при задержании, с теми, кто вел мое дело здесь в Москве. Я опасаюсь за свою безопасность. Вывезли меня из колонии непонятно почему, с какой целью, ничего не объясняют».

Спрашиваю, гражданином какой страны он является, ведь во время следствия он отказался от украинского гражданства. Правда, уже потом, на процессе по делу Олега Сенцова в Ростове-на-Дону, он в корне изменил свою позицию, заявив, что все признания у него выбили под страшными пытками.

«Следствие считает, что я гражданин России, — отвечает Афанасьев. — Но ко мне в колонию приезжал украинский консул, и он выдал мне заграничный украинский паспорт. Из Сыктывкара в Москву я летел по этому паспорту. Так что я украинец. Российского паспорта я никогда и в глаза не видел».

В ожидании свободы

74-летний Юрий Данилович Солошенко, в отличие от Афанасьева, надеется, что его возвращение в «Лефортово» может быть хорошим знаком и, быть может, приближает его возвращение домой, в Украину.

«Я был в церкви в колонии Нижнего Новгорода, когда меня позвали „с вещами“. Ехал на поезде в „столыпинском вагоне“, но в отдельном купе, как ВИП-заключенный, — вспоминает он. — Приехал 2 мая утром в Москву и сразу понял, что меня везут в „Лефортово“. С какой целью? Не знаю. Ходил ко мне начальник СИЗО. Я спросил, его, знает ли он , почему я здесь? Он ответил: „Так надо“».

По официальной версии, Геннадий Афанасьев и Юрий Солошенко прибыли в СИЗО «Лефортово», откуда два года назад началось их знакомство с Россией, в рамках статьи 77 УИК — «для проведения следственных действий и судебных разбирательств».

Только никаких следственных действий с ними не проводят.

Несколько месяцев назад Геннадий Афанасьев выиграл суд в Коми по поводу того, что он должен отбывать наказание ближе к дому. Так что, может быть, его этапирование в Москву — это транзит по дороге в новую колонию, ближе к Украине.

Что касается процедуры экстрадиции на Родину, то в отношении Юрия Солошенко она уже запущена. Заявление в Канавинский суд Нижегородской области по этому поводу он уже написал.

Также и Геннадий Афанасьев заполнил все необходимые бумаги для возможной экстрадиции в Украину.

Было ли предложение руководства «Лефортово» Афанасьеву написать ходатайство о помиловании простой формальностью, как нам это объяснили? Непонятно.

Интересно, что Юрию Солошенко никто не предлагал писать такое ходатайство. Он написал его еще в декабре прошлого года.

Сотрудники «Лефортово» говорят, что не знают, с какой целью к ним привезли двух украинских заключенных. Думаю, лукавят.

В камере, где сидит Солошенко, есть телевизор. Юрий Данилович внимательно отслеживает все политические новости: «Слышал, что министр Лавров поехал в Берлин. Вернется оттуда и скажет, когда нас вернут домой».

Но вернут ли?

util