23 Мая 2016, 18:38

Сергей Мохов о побоище на Хованском кладбище как индикаторе ритуальных реформ

Сергей Мохов — аспирант НИУ ВШЭ, социальный антрополог и главный редактор журнала «Археология русской смерти» — анализирует в своем фейсбуке происходящие перемены на ритуальном рынке, исторически отданном в России на откуп региональным властям, и предполагает, что недавняя «хованщина» сигнализирует о скорой реформе в отрасли. Мы публикуем его текст.



16 мая 2016 года Пресненский суд Москвы арестовал нескольких участников массовой драки на Хованском кладбище, в результате которой десятки людей получили серьезные травмы, а трое молодых людей погибли. На скамье в зале суда оказался и его директор, правда, уже бывший. За последние дни следствие и московские власти выдвинули сразу несколько причин произошедшего. Рассматриваются самые разные мотивы — от бытового конфликта вроде столкновения нелегалов, скрывающихся от ФМС, или спора вокруг уборки мест захоронений до рэкета и криминального передела рынка ритуальных услуг.

Стоит признать, что кладбище нечасто становится главным местом сюжетов криминальных хроник. И тем интереснее тот факт, что Хованское кровавое побоище случилось именно сейчас, когда Минстрой подготовил новый законопроект о похоронной деятельности и представил его на рассмотрение в правительство.

Что же собой представляет ритуальный рынок и почему подобный конфликт может быть индикатором системных изменений?

Ритуальный рынок в СССР

Разбираться в причинах стоит начинать с советских времен. Дело в том, что в имперской России похоронами заведовала вполне конкретная могущественная институция — Православная церковь. Именно церковь управляла всеми погостами и кладбищами. Церковь взимала с родственников, согласно рангу, определенную сумму денег. Церковь отводила, опять же согласно рангу, место на кладбище. Всего существовало пять рангов. Похороны являлись весьма строго регламентированным — как со стороны традиции, так и со стороны власти и Церкви — действием.

С приходом к власти большевиков все изменилось кардинальным образом. Новому человеку требовалось все новое, в том числе и новый способ перехода в мир иной. Советская власть увлеклась насаждением новой обрядности, попутно отменив все чины и ранги при захоронении. Ведь, как мы знаем, при коммунизме все равны. А это значит, что и на кладбище принцип равенства должен соблюдаться.

Большевики принялись с большой радостью насаждать колумбарии и кремацию: «Бок о бок с автомобилем, трактором и электрификацией — освободить место для кремации». Однако традиционное крестьянское и рабочее население советской Родины встретило с большой неохотой подобные нововведения, предпочитая захоронение в землю. Как бы то ни было, уже к началу 30-х годов пыл большевиков постепенно угас, а ритуальная сфера ускользнула от тотального «большого брата».

Великая Отечественная война, прошедшая огромным катком по всей стране, надолго изменила и сам ритуальный ландшафт, и практики коммеморации. Смерть пришла в каждый дом, оставив многие из них абсолютно пустыми. Страна, изрешеченная осколками и минами, стала большой братской могилой. Однако власть заботило только все монументальное, вечное, глобальное в соответствии с размерами коммунистической идеи. И если героев войны и безымянных солдат хоронили с почестями, то простые кладбища долгое время оставались в полное тени.

До 1979 года, по сути, единственным документом, который хоть как-то регламентировал похоронную деятельность, являлся декрет 1918 года «О кладбищах и похоронах», не считая еще нескольких нормативных документов.

В 1979 году была принята «Инструкция о порядке похорон и содержании кладбищ в РСФСР», которая, тем не менее, не изменила принципиально положение дел с похоронной сферой в Советском Союзе. Появились первые мастерские, первые «салоны-магазины хозяйственного назначения» и т.д. Однако на практике советские граждане практически всегда сами ухаживали за кладбищами, на которых похоронены их родственники, сами делали гробы, венки и памятники. Кладбища не имели никаких проектных документов, возникали и располагались стихийно.



Ритуальная сфера в 90-е и нулевые: советское наследие

С распадом СССР и приходом вроде бы новых людей во власть ситуация не изменилась кардинально. В отличие от большевиков, новая власть демократической России вплоть до 1996 года никак не вспоминала о кладбищах и ритуальной сфере. Мне сразу вспоминаются кадры из первого «Брата» А. Балабанова, когда героя Сергея Бодрова приводят на старое лютеранское кладбище в Санкт-Петербурге: ржавые кресты, неухоженная территория и одинокие бродяги между могил. Именно так существовали кладбища в начале 1990-х годов.

В 1996 году был принят федеральный закон «О погребении и похоронном деле». На долгие годы он стал единственным нормативным актом, регламентирующим похоронную сферу. Главная его особенность кроется в самом названии — он федеральный. Если внимательно его прочитать, то окажется, что в нем, по сути, ничего нет. Да, он подтверждает, что похоронная деятельность — это важная область социальной политики государства. Да, он подтверждает, что люди имеют право на последнюю волю и право на достойное захоронение. И все. Но в нем есть и еще одна важная деталь.

Главная его особенность — все деятельность в сфере похорон делегируется или региональным органам исполнительной власти, или местным органам самоуправления в случае, если дело касается деревни, сельского поселения и т.д. Если точнее, то погребением умершего и оказанием услуг по погребению отныне должны заниматься специализированные службы по вопросам похоронного дела, создаваемые местными органами. При этом нигде нет ни прямого запрета на осуществление частной похоронной деятельности, ни описания того, что собой должны представлять те самые специализированные службы.

Что это означает на практике? Это значит, что государство, точнее, федеральная власть, снимает с себя всю ответственность за организацию ритуальной сферы и делегирует ее регионам. Как вы там хоронили всегда? Как вам там все это дело организовывали? Вот так и делайте дальше.

К чему это привело? Если федеральная власть делегирует местным органам полномочия, это значит, что у последних должен быть на это выделен бюджет. МСУ должны создать специальные службы и их содержать. МСУ должны разработать генеральный план кладбища, следить за его выполнением и реализацией. Практически во всех регионах страны это не соблюдается — бюджета нет, и местная власть предпочитает не иметь лишние проблемы. Большинство кладбищ не стоят на кадастровом учете (это легко проверить через сайт кадастровой палаты, попробуйте сами), а значит, юридически они не существуют. Мои информанты мне часто рассказывают, как рабочие приезжают строить дорогу, например федеральную трассу, а на месте, где она должна пролегать, стоит кладбище. На карте его, конечно, нет, ведь его нет и в кадастре. А по факту есть. Приезжает прокуратура, разбираются, почему так вышло и что делать.

В этом фокусе, ритуальный рынок в 1990-е годы и в нулевые представлял собой целиком советское наследие с поправкой на новый капитализм и «свободный рынок». Региональные кладбища и рынок ритуальных услуг управлялись и до сих пор управляются местными чиновниками, бандитами и различными конторами. В каждом отдельном случае это уникальный продукт локальных традиций и местной специфики. Ритуальный рынок — это на 90% рынок теневой.



ГУП «Ритуал» и московский рынок ритуальных услуг

Что же происходит в Москве? Москве в этом плане повезло. Здесь хотя бы кладбища в кадастре. Повезло как федеральному центру, прежде всего. Довольно быстро мэрия Москвы сумела создать собственную службу, которая взялась управлять всеми кладбищами столицы. Все частные фирмы и компании получили специальные лицензии, рынок был поделен между крупными игроками. Впрочем, в 2001 году и эти лицензии были отменены, и рынок перешел под управление самых разнообразных фирм, так или иначе, аффилированных с ГУП «Ритуал»: производить любую коммерческую деятельность на московских кладбищах без разрешения «Ритуала» невозможно.

В 2007 году московский рынок прошел еще одну небольшую реформу, которая закрепила за ГУП «Ритуал» и еще несколькими крупными игроками весь ритуальный рынок. Только они могут заниматься транспортировкой тел, бальзамированием и подготовкой тел к захоронению, самими похоронами и т.д. Мелким фирмам осталось лишь производство памятников и уход за могилами.

По сути, ГУП «Ритуал» представляет собой уникальное явление: это государственный монополист, которые оказывает социальные услуги населению и при этом зарабатывает деньги, то есть является коммерческой структурой.

Претензий в деятельности ГУП «Ритуал» огромное количество — как со стороны представителей власти, так и со стороны других игроков рынка. Последние указывают, в частности, что ГУП «Ритуал» искусственно завышает цены, не позволяет другим фирмам их снижать.

Глава московского УФАС Владимир Ефимов, не раз указывал на этот факт, считая его недопустимым. За последние 15 лет московские власти несколько раз пытались то ограничить, то дать новые полномочия ГУП «Ритуал», но каждый раз решения московских властей не приводили к серьезному изменению рынка и статуса главного монополиста.

Единственное видимое преимущество московского рынка перед региональным заключается в его контроле со стороны одного крупного игрока, в отличие от полного хаоса в регионах.


Хованское побоище как индикатор изменений


Какое это все имеет отношение к той кровавой бойне на Хованском кладбище, что произошла несколько дней назад?

Честно говоря, если бы подобное случилось на каком-то региональном кладбище, это было бы совсем не удивительно. Подобные криминальные разборки периодически случаются, и их причины описаны выше.

Из контекста, данного в этой статье, можно также логично заключить, что такие конфликты вокруг рынка ритуальных услуг в Москве не могут происходить без участия в них ключевых акторов. А именно — ГУП «Ритуал». Обладая абсолютной монополией на рынке, контролируя практически всю ритуальную сферу, тяжело не замечать проблему, которая потенциально бы привела к таким серьезным последствиям.

Версии, что выдвигают следствие и официальные московские власти, не совсем состоятельны по нескольким причинам. Если окажется, что нападавшие были бандитами, которые требовали у работников кладбища деньги, то возникает логичный вопрос: а где был до этого ГУП «Ритуал»? Знал, но ничего не предпринимал? Или не знал? Почему работники кладбища не пожаловались руководству раньше? Если это конфликт из-за какой то мифической облавы ФМС, то откуда у ГУП «Ритуал» нелегальные работники и кто за это отвечает? А значит, люди внутри этой институции были в курсе надвигающейся проблемы. О чем косвенно свидетельствуют другие данные, в том числе о существенном усилении ЧОП «Кодекс» за несколько недель до конфликта.

Подобные вопросы свидетельствуют о том, что тучи над ГУП «Ритуал» продолжают сгущаться. Кому это может быть выгодно?

На данный момент Минстрой разработал поправки к закону, а по сути — новый законопроект, который будет регулировать похоронную сферу. В апреле этого года законопроект был передан на обсуждение в правительство. Главная его цель — перевести все неформальные практики и весь теневой рынок в легальное поле. Это позволит решить сразу несколько задач — избавить государство от проблемной области социальной политики и снять ответственность за происходящее, а также легализовать устоявшиеся «правила игры» и перевести незарегистрированные кладбища в статус официальных. Для этого предлагается не только серьезно изменить условия вхождения на рынок и получения статуса ритуального агентства, но и создать частные кладбища.

Таким образом, это означает одну простую вещь. В регионах это легализует большинство устоявшихся практик, переведя их в рыночные условия. А вот в Москве главному монополисту — ГУП «Ритуал» — придется потесниться, если и не вовсе пройти через процедуру реструктуризации. Ритуальный рынок в скором времени ждет серьезный передел собственности и появление новых игроков.

***

Что же означает Хованское побоище? Очевидно, что в деятельности такой государственно-коммерческой машины принимает участие не один актор и даже не один десяток. ГУП «Ритуал» — это агломерация управленцев самого различного уровня. От директоров кладбищ до менеджеров, которые связаны с ритуальным бизнесом. И в преддверии введения нового закона подобные скандальные конфликты могут быть выгодны самому широкому кругу лиц внутри компании. Как для убирания неугодных людей, так и для оказания серьезного влияния на еще не принятый закон. А пока новый закон не принят, нас могут ждать еще подобные эксцессы.

В материале использованы иллюстрации Александра Селезнева.

util