25 May 2016, 10:00

Ложные дилеммы советников. Какие вопросы не решить с помощью «мозгового штурма»

Сегодня Путин и эксперты проведут, по выражению господина Пескова, «мозговой штурм» о перспективах российской экономики — то есть кризиса. Экономический обозреватель Борис Грозовский призывает их отвлечься от фантазий о 4%-ном росте экономики и подумать, как России не повторить судьбу Венесуэлы или даже Северной Кореи

Давно заседания квази-коллегиальных органов при российской исполнительной власти (типа Госсовета, Совбеза, Общественной палаты или совсем уж одиозного Совета по внешней и оборонной политике) не вызывали столько медиа-резонанса, как сегодняшнее заседание экономического совета при российском президенте. Этому органу тоже не стоило бы уделять чрезмерного внимания. Но так уж получилось: на политическом безрыбье и на фоне ощутимо снижающихся доходов населения публичная дискуссия о том, что делать с экономикой, вызвала понятный интерес.

Однако вопросов, способных вызвать непраздное любопытство, в этом заседании всего два, и оба касаются не экономики, а политики.

Первый: как поступит Путин с идущими очевидно вразнобой предложениями своих советников и помощников (Кудрин, Улюкаев, Титов) в условиях, когда он 1) не может их просто «отшить», 2) не может или не хочет реализовать их предложения в полной мере.

Второй: как поведет себя Кудрин, решивший не только тайно, но и явно помогать Путину управлять экономикой. И как поведет себя Путин, когда Кудрин начнет выступать с предложениями, смягчающими путинский авторитаризм.

Впрочем, есть еще третий вопрос: зачем неглупые люди занимаются заведомой ерундой? Видимо, по службе.

Алексей Кудрин, недавно вернувшийся в публичную политику (он возглавил ЦСР и стал зампредом экономического совета) из «командировки» в гражданское общество, будет пытаться усидеть на двух стульях: предлагать меры нужные и небессмысленные для экономики и общества, но одновременно не вызывающие у Кремля и спецслужб желания немедленно хвататься за наручники. Это взаимоисключающие условия, так что Кудрину остается рассчитывать лишь на удачу и собственное искусство дипломатии, а также на то, что «болевой порог» силовиков снизился на почве успехов в Крыму, Донбассе, Сирии и, конечно, в России — благодаря превентивным победам над экстремистами всех мастей и обожествлению флага с гимном.

Разрабатывавшиеся под эгидой кудринского КГИ реформы (судебной системы, правоохранительных органов) могут сколько угодно обсуждаться, но их полноценная реализация в рамках путинского авторитаризма невозможна, невыгодна. Кто будет добровольно отдавать соседям дежурящую во дворе злую собаку, если известно, что не сегодня завтра могут пожаловать невооруженные, но непрошеные гости?

Дилемма Кудрина (выходящая, разумеется, за рамки сегодняшнего заседания, как и все нижеследующие дилеммы) заключается в следующем: он не может себе позволить озвучивать только приятные для Кремля идеи, потому что в этом случае рискует потерять доверие экспертного и гражданского сообществ, но ему нельзя и выступать слишком резко, если он не хочет стать еще одним опальным экономистом в изгнании, разжалованном за фрондирование.

У Путина в отношении Кудрина своя дилемма: он не может позволить себе создавать у силовиков чувство неуверенности — дескать, с какой это стати выскочка из «гражданских», пусть и друг, но что-то там решает про силовую корпорацию? Одновременно Путину не стоит и отвергать кудринские идеи с порога, ведь тогда президент совсем деморализует экспертов и НКО, солидная часть которых все еще продолжает думать, что от царя можно добиться каких-то послаблений, как при Медведеве. Наконец, кудринские идеи хорошо использовать для критики глазьевцев-титовцев.

Партия роста Бориса Титова (aka «Столыпинский клуб» при «Деловой России») хочет, если в двух словах, снижения налогов и процентных ставок, повышения доступности кредитов и чтобы силовики не кошмарили бизнес. Против последнего возражений нет, как и против любых благих пожеланий. Что касается налогов, то «бизнес-партия» мечтает о возврате инвестльготы по налогу на прибыль, видимо, считая ее достойной компенсацией за предпринятые в последние три года истязания инвестиционного климата посредством политической ссоры с цивилизованным миром. А дешевые кредиты должны появиться благодаря снижению ставок ЦБ и включению печатного станка.

Дилемма Путина в отношении Титова такова: если превратить бизнес-просителей в этаких юродивых, этот предвыборный проект теряет смысл, а он для чего-то нужен — Михаил Прохоров из игры выбыл, место «партии предпринимателей» в предвыборной палитре вакантно. Но реализацию денежных притязаний Титова и Кo Путин позволить не может: бюджетный баланс и низкий госдолг — основа его независимости от иностранных денег, а включение печатного станка быстро поставит в полный рост проблему снижения доходов работающих и пенсионеров из-за инфляции. На индексацию пенсий у правительства и сейчас-то, как известно, «денег нет».

Если перед выборами печатный станок не включают даже для повышения пенсий, то тем более его не включат ради кредитования бизнеса.

У Титова особых дилемм нет, кроме разве что следующей: выходя за рамки экономического здравого смысла (частенько), прося невозможного (и не получая его), он не имеет особой электоральной ценности. Прося то, что чиновники и так планируют дать (и получая это), он тоже особой ценности не приобретает.

Между кудринской и титовской есть третья стратегия — улюкаевская, но она особых свойств не имеет. Министр экономразвития давно переметнулся из «либералов» в «государственники». Из отрывочных публикаций в СМИ понятно, что он делает ставку на госинвестиции, снижение тарифов и административных барьеров. Все это уже вовсю исполняется — предложения очень и очень «умеренные и аккуратные». Не радикальные, а то получится как с Внешэкономбанком, на что, опять же, больше денег нет.

Улюкаев — отличный министр «никакого» медведевского правительства: очень гибкий и в то же время не утративший связи с здравым смыслом. То, что надо, чтобы примирить Кудрина с Титовым.

В целом, имеем театр абсурда: все герои этой заметки решают дурацкую задачу: как повысить темп роста экономики до 4%. Почему такая цифра, не спрашивайте: средний рост экономики в 2009–2015 годах был всего 0,3% — мы уже давно в стагнации. При этом основы авторитарной власти никто не трогает, роль государства в экономике не уменьшает (а именно государство, его непроизводительные расходы и избыточное регулирование — главный тормоз роста), принципы экономической политики не меняет, конкуренцию не увеличивает (ее уровень падает из-за той же активности государства) и не выходит из ползучей углубляющейся конфронтации с внешним миром, из-за которой взлетели до небес риски ведения бизнеса в стране. Но за конфронтацию отвечает вовсе не экономический блок, а политико-силовой.

Тяжелые вводные — и правильная постановка вопроса с их учетом — не об этих 4%, а о том, как не повторить экономический путь Венесуэлы, Ирана, а то и Северной Кореи.

util