26 Мая 2016, 21:44

Тюрьма, где сидит Павленский: изоляция, «черные» камеры и «Уклад нашей жизни»

Заключенные московского СИЗО №4, 2010 год.

27 мая в 14 часов состоится очередное заседание Мещанского суда по делу художника Павленского — его судят за акцию «Угроза», поджог двери здания ФСБ на Лубянке. С 8 мая Петр сидит в СИЗО-4, куда его перевели из Бутырской тюрьмы. Зоя Светова рассказывает, что представляет из себя изолятор, который в народе прозвали «Медведь»


СИЗО-4 расположен в районе Медведково, отсюда и «Медведь». В конце прошлого года он прославился как самая «воровская тюрьма» Москвы: заключенные резали вены, не выдержав вымогательств со стороны части криминалитета, крепко спаянного с руководством. Из-за скандала со своей должности был снят начальник СИЗО и назначен новый — Владимир Машкин. Что там изменилось и кто теперь управляет тюрьмой, в которой сидит Петр Павленский?




«Начальник ломает режим»

22 мая в «Медведе» повесился заключенный. Члены московской ОНК побывали в изоляторе и выслушали арестантов, которые наперебой жаловались на новые порядки и нового начальника.

«Начальник со своей свитой заходит к нам в камеру ночью, обыскивают. К врачам не выводят. Продукты, заказанные в интернет-магазине, неделями не приносят. На суд забирают в шесть утра, когда из суда привозят, держат несколько часов на сборке и в камеру поднимают только в два ночи. Всячески нас унижают, показывают, что мы ничтожества», — жалуется один из арестантов. «Мы хотим, чтобы с нами нормально обращались, а нам создают ненормальные условия, — перебивает его другой заключенный. — Например, после завтрака нас всех на сборку вывели. Говорят, что это хозяин (начальник СИЗО. — Открытая Россия) так распорядился. Он вчера к нам в камеру заходил, матом на нас ругался: якобы мы его не пустили. А как мы могли его не пустить?»

Спрашиваю, почему так происходит. «Может, начальнику дали указание нас сломать? — предполагают арестанты. — Старая власть со скандалом уходила. Вот новая власть свои порядки и устанавливает».

Примерно то же самое рассказывают и в других камерах. Когда мы потом спросим начальника Владимира Машкина, знает ли он о недовольстве его стилем управления со стороны заключенных, он, ничуть не смутившись, ответит, что все правильно, он просто пытается выстроить отношения с «контингентом». Пока, видимо, не очень получается.

Евгений не так давно освободился из «Медведя». Как бывший сотрудник правоохранительных органов он сидел в отдельном корпусе и никак не был связан с «черными» камерами, поддерживающими воровской уклад. Но, как ни странно, он согласился с их оценкой ситуации в СИЗО.

«Я сидел и при старом начальнике, и при новом. Как при старом не водили к зубному врачу, так и сейчас не водят, — утверждает Евгений. — За 8 месяцев я написал 30 заявлений, чтобы меня к врачу вывели, но отвели только после 31-го заявления. Стоматолог рассказала, что ходит на работу каждый день, но к ней заключенных не приводят. Может, сотрудников не хватает? Там вообще не приветствуется, когда пишешь заявления, чтобы отвели к врачу. Требуют, чтобы все заявления шли только через оперов, а к операм тоже трудно пробиться. Несколько дней назад чуть ли не бунт случился: мне ребята рассказывали, что вся тюрьма стучала в двери. Шмон с собаками устроили в камерах, вот тюрьма и протестовала против новых порядков. При новом начальнике телефоны, которые заносят сами же сотрудники в камеры, через два-три дня отбирают и продают в другую камеру. При старом начальнике можно было пользоваться телефоном хоть месяц. Теперь все иначе, идет настоящая война: начальник ломает режим, все карцеры забиты недовольными».

Связано ли недавнее самоубийство с напряженной обстановкой в СИЗО, или это несчастный случай, который оперативные службы не углядели?


«Он говорил, что его хотят убить»

Рано утром 22 мая 50-летний Геннадий Т. покончил жизнь самоубийством в камере СИЗО-4, повесившись на оконной решетке с помощью простыни. Он просидел в тюрьме три месяца, обвинялся по статье 131 («изнасилование»). По словам его адвоката Любови Горбуновой, следователь собирался отправить Геннадия на стационарную экспертизу в институт Сербского — арестант раньше состоял на учете в психиатрическом диспансере. Адвокат говорит, что встречалась с ним за несколько дней до суицида: подзащитный был спокоен, она не заметила у него признаков депрессии. Наоборот, Геннадий, как говорит Горбунова, был готов отстаивать свою невиновность и во время следствии, и в суде: девушка, которая обвинила его в изнасиловании, вместе с ним снимала квартиру, и защита собиралась доказывать, что ее заявления против Геннадия были вызваны корыстными мотивами.

Последний месяц Т. сидел в четырехместной камере с двумя сокамерниками. Как правило, обвиняемых в преступлениях сексуального характера помещают вместе, чтобы не смешивать с арестантами по другим статьям: в криминальном мире за такие преступления принято наказывать. Но сейчас, когда людей часто сажают по надуманным обвинениям и подставам, арестанты разбираются, действительно ли человек виноват в позорном преступлении.

Выясняли ли они историю Геннадия Т.? «У него была мания преследования, — рассказывают его сокамерники. — Он говорил, что его хотят убить. Говорил нам, что у него „билет в один конец“». Они говорят, что спали и не слышали никакого шума, хотя в это трудно поверить: камера маленькая, и не очень понятно, как человек мог бесшумно повеситься.

«Я проснулся и увидел, что он висит на окне, ноги поджал, — вспоминает 19-летний арестант. — Мы его сняли, он был еще теплый. Потом стали в его вещах искать прощальную записку, нашли материалы уголовного дела и там прочли, что у него была шизофрения. Почему его к нам, в нормальную камеру, поместили?»

До того как попасть в «нормальную камеру», Геннадий сидел в большой, так называемой «черной» камере, где содержатся рецидивисты, которые противостоят администрации и живут по воровским законам. «Он мне говорил, что один раз, когда его из суда привезли, начальник на сборке пугал его, что поместит в плохую камеру, если он откажется сотрудничать с администрацией, — рассказал сосед погибшего заключенного по „черной“ камере. — На следующий день, когда вся камера вышла на утреннюю проверку, он возвращаться в нашу камеру не захотел. Сказал: „В камере все хорошо, но я не хочу возвращаться“. Вот его и перевели в ту маленькую».

Что на самом деле произошло с Геннадием? Кто ему угрожал, чего он испугался и почему наложил на себя руки? Боюсь, теперь это узнать практически невозможно, потому что правды не скажет никто: ни сотрудники СИЗО, ни заключенные.

Есть несколько существенных вопросов к администрации СИЗО. Почему оперативная служба не поместила Геннадия Т. в камеру к заключенным с его категорией преступлений? Если он действительно страдал психическим заболеванием, то почему в СИЗО на это никто не обратил внимание? Почему его сажали в камеры к рецидивистам? Адвокат сказала, что он сидел на «малолетке», но за сроком давности эта судимость давно была снята.

«Вновь прибывших арестантов по камерам распределяют опера, — объясняет бывший заключенный СИЗО-4 Евгений. — Я не сталкивался с такими случаями, чтобы по такой статье, как у этого самоубийцы, в обычную камеру сажали. Сейчас все камеры переполнены — может, махнули рукой оперативники и засунули его в „черную“ камеру? Что там с ним случилось, кто знает? И почему его потом перевели в другую камеру? В СИЗО-4 как был бардак, так и сейчас есть. В прошлом году семь заключенных умерли от передозировки наркотиков, и тюрьма это скрыла ото всех — в том числе от правозащитников».



В изоляции

О том, что в «Медведе» повесился заключенный, Петр Павленский узнал от нас. Он сидит в шестимесячной камере в так называемом спецблоке. Сюда обычно помещают фигурантов резонансных дел — например, до Павленского в этой же камере находился Ильдар Дадин. В СИЗО-4 спецблок состоит из двух камер, и во второй сейчас сидит вор в законе по кличке «Хобот».

Считается, что в спецблоках нет мобильных телефонов, и арестанты находятся в изоляции: новости о том, что происходит в тюрьме, они могут узнавать или на «сборке», куда их привозят после суда, или в автозаках, когда их везут на суд вместе с заключенными из обычных корпусов.

Жаль, в тот раз мы не зашли в камеру к вору Хоботу и не узнали у него, что он думает о новых порядках и новом начальнике. В следующий раз обязательно спросим, удастся ли Владимиру Машкину сломать режим, как он того хочет.



Вход в СИЗО №4, 2010 год.

У. Н. Ж.

Борьба идет серьезная и не только в «Медведе». Хранители воровских традиций есть в каждом изоляторе, и они своих позиций не сдают, а всячески посвящают в них вновь прибывающих арестантов.

Кстати, в одном из московских изоляторов недавно попалась самодельная брошюра под названием У. Н. Ж. — «Уклад нашей жизни». Это правила внутреннего распорядка воровского мира, параллельные правилам внутреннего распорядка, которые заключенные должны выполнять по закону.

Вот несколько цитат из этого документа:

Вся бытность нашенская делится на поступки и проступки.

Поступок — действие осознанное, гадское, т.е. змеиное, когда от человека исходит вред всему и вся (злой язык, интрига с последствиями, неправильный спрос, беспредел и т.д.). За все «физический спрос».

Проступок — действие неосознанное. Это когда можно ограничиться извинениями, либо поставить «на вид» перед массой (чтобы человек осознал), что тоже является видом спроса.

Но не стоит забывать прежде всего в людском ходу человечность и порядочность, не порождать месть, жестокость, кровожадность.

Касаемо отравы: Ворами был поставлен запрет на куплю-продажу и прочее нелюдимое.

Никто не в праве переступить воровской сказ. Но это не означает, что здравым людям нельзя расслабиться, но не во вред ни личному, ни о. (общему. — Открытая Россия).

Доводите до вновь прибывших Нашенский Уклад, Нашенский Устой, дабы не были поломаны чьи-то судьбы или жизнь, по незнанию или несмышленности.

Не спрашивайте строго с незначительно оступившихся, не отбивайте у них тягу на корню у Воровскому. Помните — они скоро вольются в Нашу Жизнь, принося пользу о.

Каждый Порядочный Арестант должен воспринимать другого как личность со своими взглядами и характером. Каждый Порядочный Арестант имеет право на свое личное мнение (если оно не идет вразрез с У. Н. Ж.).

Уделяйте внимание О., помните — общак для Нас свет. Ваше внимание касаемо о. — показатель Вашей Здравость и Порядочности.

При разборках не поднимайте друг на друга ни рук, ни ног. Здравые Арестанты способны раскачивать рамсы (разрешать спор, конфликтную ситуацию. — Открытая Россия) подобающе.

Не выламывайте недостойных (не выгоняйте из камеры. — Открытая Россия) без особой нужды. Из них делают пресс-хаты. Там ломают Достойных Людей.

Не применяйте при разборках удавки. Их придумали в пресс-хатах. Не поднимайте друг на друга оружие — это не приемлемо«.


Живет ли по этому укладу СИЗО «Медведь»? И почему там продолжаются самоубийства?

util