29 Мая 2016, 20:06

Адвокат Марк Фейгин — «Апострофу»: «Это я втянул Надежду Савченко в политику»

На украинском ресурсе «Апостроф», доступ к которому на территории России запретил Роскомнадзор, опубликовано интервью с Марком Фейгиным, одним из адвокатов Надежды Савченко. Публикуем наиболее интересные фрагменты


О спорах с Надеждой Савченко

Ее жесткий характер выражается в ее прямолинейности, категоричности, резкости, но она очень добрый человек. Она — человек с принципиальным отношением к жизни. Если она чего-то не хочет делать, то она не будет этого делать ни при каких условиях.

Мы смогли эти два года прожить хорошо, хотя иногда сильно ссорились. Просто ссоры еще не означают плохое отношение друг к другу. Мы, например, с ней ругались из-за ее голодовок. Я всегда был против голодовок, поскольку я считаю, что они наносят большой вред здоровью. Задача адвокатов — спасать это здоровье. Поэтому мы все время по этому поводу ссорились.

Мы часто ссорились и из-за каких-то действий, которые были не очевидны для Нади. Она, например, часто высказывалась ненормативной лексикой в суде, и суд реагировал, хотя нам приходилось это все смягчать, но это показывали неправильно и говорили: посмотрите, она выражается матом, она вся такая. Мы говорили: пойми, они тебя мажут грязной краской, показывают только одну твою сторону, они не показывают, какая ты вообще, из таких кусков нельзя составить о тебе гармоничное впечатление.


О Надежде Савченко в политике

Она вообще не интересовалась политикой, она не интересовалась деталями политической истории. Политика для нее всегда была вторичной, несмотря на то, что она была в армии. Армия — это институт, в котором надо проявлять какую-то социальную активность.

Я во многом ответственен за то, что втянул ее в это. Потому что это была одна из линий защиты, очень важна линия защиты. Ее судьба стала важным элементом ее защиты, политическая судьба. «Батькивщина» предложила Надежде Савченко место в списке. А почему ей надо было отказываться, если первое место в «Батькивщине» давало ей место в парламенте, а потом и в делегации ПАСЕ и иммунитет? Я бы сказал, что взгляды Нади — это ее личное дело, но обстоятельства были такими, что надо было выбирать: это было перед досрочными выборами. Она подумала некоторое время, она спрашивала, задавала вопросы. Ее больше интересовала не столько идеологическая составляющая «Батькивщины», сколько что такое депутатская работа, как она может себя реализовать в качестве депутата, как она будет это делать в тюрьме. Я все ей объяснял, я сам бывший депутат парламента. Я был депутатом Госдумы в 1993 году, но это было очень давно, 23 года назад.



О будущем сотрудничестве с Надеждой Савченко

Я считаю, что адвокат не должен постоянно выступать суфлером в отношении своего бывшего подзащитного. Мы будем поддерживать отношения, но я не буду никогда ее политическим советником или человеком, который будет ей что-то советовать в ее профессиональной сфере как депутату. Я могу высказать какое-то свое мнение, но заниматься подготовкой законопроектов или писать что-то я не буду ни при каких обстоятельствах. Потому что этого нельзя делать россиянам. Это должны делать сами украинцы. Ни при каких обстоятельствах нельзя вмешиваться в украинскую политику, это вредно и очень опасно.

Если бы не было войны между Россией и Украиной, то эти взаимоотношения могли бы быть дружественными, можно было бы оказывать профессиональную помощь, выступать экспертом, специалистом в подготовке законопроектов. Бальцерович работает в Украине. Но война и все это может трактоваться против самой же Савченко — что она получает советы от каких-то российских юристов. Ну и зачем это?


Об обмене Надежды Савченко на бойцов ГРУ Александра Александрова и Евгения Ерофеева

Этот вопрос обсуждался очень давно. Она (Савченко. — ОР) прекрасно знала и следила за процессом гэрэушников. Просто мы всегда говорили, что обмен — это не процедура, прописанная в законе, это не процессуальный порядок. Она всегда знала, что будет конвенция или помилование, но чаще шла речь о выдаче осужденных по конвенции 1983 года.

В какой-то момент ей казалось, что это несправедливо — двоих на одного. Давайте двоих на двоих. Но в конце концов Надя не управляла этой ситуацией. Как бы она повлияла на то, на кого ее поменяют? Я всегда говорил ей о том, что мы никак на это не влияем. Это делается без нас, и этим занимаются политики.


О Юрии Грабовском, убитом адвокате Александра Александрова

Никогда я с ним не общался и никогда с ним не встречался. Я слышал о нем в связи с защитой Ерофеева и Александрова, но мы с ним никогда не сотрудничали. Более того, я считал, что не стоит слишком сближаться с этими адвокатами. Потому что наши дела не зеркальные, и я никогда не считал их одинаковыми. Процедура взаимной выдачи и взаимного помилования была зеркальной, но дела — не одинаковы. Савченко — не виновата, ее привезли на территорию России из Украины, а эти двое оказались в Украине, почти в одном и том же месте — в селе Счастье в Луганской области. Хочется спросить: что они там делали?


О Викторе Медведчуке, куме Владимира Путина

Он был причастен (к освобождению Надежды Савченко. — Открытая Россия), но мы не знаем степени этой причастности. Я не готов говорить о том, какова его роль, я с ним не общался. Возможно, он хочет участвовать в выборах, и для него такой дивиденд в виде освобождения Савченко важен для позиционирования в политической сфере в украинском обществе. Возможно, украинцы это оценят. Если его работа будет успешной, и он действительно будет освобождать людей, пусть украинское общество даст ему оценку.


Об украинских заключенных в России

Я не знаю, будут ли новые заключенные. Но сегодняшняя ситуация с теми политзаключенными, которые уже оказались в России, дает основание говорить, что могут быть только единичные случаи. Эта практика сломана окончательно и бесповоротно, так как слишком большие издержки от такого рода процессов. Российская власть не может постоянно нести такие издержки, поэтому, по моему мнению, эта проблема преодолена.

Другой вопрос, что на территории России остаются украинские политзаключенные, они в большинстве своем признаны именно политическими заключенными, поскольку они преследуются по политическим мотивам, даже если осуждены по другим статьям Уголовного кодекса, например, как в случае с Литвиновым (украинец Сергей Литвинов осужден в РФ на 8,5 лет колонии) — разбой. Хотя он никакого разбоя не совершал, но его осудили именно по этой статье.

О крымских татарах

Крымские татары — это отдельный вопрос. В Крыму ситуация с крымскими татарами хуже, чем на континенте, так как там они составляют некую этническую субстанцию, которая противостоит российской власти. Поэтому в отношении к ним жестче применяют Уголовный кодекс, статьи об экстремизме, терроризме и прочие.

Минские соглашения касаются только Донбасса, а вопрос Крыма вынесен за рамки «нормандского формата». Поэтому здесь надо создавать какой-то отдельный новый формат.

О политической адвокатуре

Я сейчас занимаюсь Джемилевым (делом Мустафы Джемилева, одного из лидеров крымских татар. — ОР), сужусь с ФСБ о его недопуске на территорию РФ. Что же касается уголовных кейсов, то вы понимаете, что если я соглашусь, то это еще на два года жизни. Иногда мне кажется, что я уже устал и больше не могу этим заниматься. Иногда мне кажется, что мне этого не хватает. Я в этом участвую уже не один год. Дело Pussy Riot была не многим лучше, было и много других дел. Я надеюсь, что все это приведет к какому-то общему успеху, и в России уже не будет столь востребована политическая адвокатура.



Оригинал статьи: Татьяна Шпайхер, «Марк Фейгин: во многом это я втянул Надежду Савченко в политику», «Апостроф», 29 мая


ЧИТАЙТЕ И СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

Станислав Белковский: «Путин обменял Савченко на уступки со стороны Запада»

«Есть шанс, что Савченко со своей харизмой политически похоронит Тимошенко»

«Она не привыкла к такому количеству людей». Как Надежду Савченко встречали в аэропорту

Аркадий Бабченко: «Потепления отношений между Украиной и Россией пока не произойдет»

«Вы про Веничку?» Москвичи не знают, кто такие Александров и Ерофеев

util