6 June 2016, 18:31

The Daily Beast: история российского шпиона и двух его кураторов — «тупого и еще тупее»

Российскому шпиону, осужденному в США в конце мая, не повезло: его кураторы из СВР оказались до смешного профнепригодны, рассказывает обозреватель The Daily Beast Кэти Завадски

Женя Буряков вел тихую жизнь с женой и двумя детьми в Ривердейле — богатом районе Бронкса. Днем он работал в банке, принадлежащем государству. Как рассказала его жена, он переехал туда, чтобы его дети говорили на идеальном английском. Когда семья уезжала, две соседки-монахини присматривали за его питомицей — птичкой, сидевшей в клетке.

Но по ночам Буряков встречался со своими кураторами из СВР и передавал информацию, которую его начальники в Москве рассчитывали использовать против страны, где он жил.

Эта идиллия прервалась в январе 2015 года, когда ФБР арестовало Бурякова и обвинило в том, что он — нелегальный агент иностранного государства. В отличие от кураторов, чьи неосторожные разговоры, возможно, привели к его аресту, Буряков имел право находиться на территории США только как служащий иностранной компании. Год спустя он признал себя виновным и был приговорен к 30 месяцам тюрьмы. Эта история прошла почти незамеченной после дела десяти российских нелегалов, арестованных в 2010 году.

Но арест и приговор Бурякову напомнили всем, что, хотя Холодная война давно закончилась, Россия по-прежнему занимается в США шпионажем под прикрытием.

«Россия никогда не отказывалась от шпионажа против Запада, а США остаются главным объектом российской разведки», — рассказал The Daily Beast бывший шпион КГБ Олег Калугин. 81-летний Калугин когда-то был генералом КГБ; в 2002 году он был заочно осужден российским судом за шпионаж в пользу Запада.

Шпионов можно грубо подразделить на три категории. Есть агенты под глубоким прикрытием, как те нелегалы, которых раскрыли в 2010 году. Они живут под вымышленными именами, скрывая свое российское происхождение, и стараются смешаться с обычными гражданами, оставаясь незаметными для спецслужб и граждан.

Другие работают на свои государства под дипломатическим прикрытием, дающим им иммунитет от судебного преследования.

Третья категория — это те, кто работают на иностранные компании и при этом тайно выполняют шпионские миссии. На жаргоне разведчиков это называется «неофициальным прикрытием». Они собирают информацию и вербуют агентов, в то же время отчитываясь перед руководством компаний, в которых официально служат, о своей работе.

Буряков был одним из таких шпионов под неофициальным прикрытием. С понедельника по пятницу он работал на Внешэкономбанк, но в нерабочие часы его непосредственными начальниками были сотрудники СВР Игорь Спорышев и Виктор Подобный. Эти двое были защищены дипломатическим статусом, но их, тем не менее, обвинили в связи с делом Бурякова. Они бежали из страны, прежде чем их могли арестовать.

Евгений Буряков был обвинен в том, что действовал в качестве агента иностранного государства, не зарегистрировавшись (в окончательной версии обвинительного заключения российская внешняя разведка не упоминается. — Открытая Россия). Спорышев и Подобный, пытавшиеся вербовать жителей Нью-Йорка как источники разведывательной информации, курировали его деятельность и сообщали в Россию о том, что он обнаружил.

За два года ФБР зафиксировало больше пятидесяти встреч Бурякова с его кураторами; иногда он тайком передавал Спорышеву сумку или журнал.

«Обращает на себя внимание, что, хотя приблизительно в дюжине случаев Буряков и Спорышев договаривались встретиться, чтобы передать какие-то билеты, они ни разу, за исключением одного случая, когда договаривались пойти в кино, не были замечены в посещении или детальном обсуждении каких-либо мероприятий, на которые нужны билеты, — таких, как спортивные матчи или концерты», — говорится в обвинительном заключении.

Вполне вероятно, что Буряков оказался в тюрьме из-за небрежности своих кураторов.

Спорышев и Подобный, согласно обвинительному заключению, жаловались друг другу, что их шпионская работа заключалась в основном в том, что им приходилось льстить самолюбию потенциальных объектов вербовки, а они, насмотревшись фильмов о Джеймсе Бонде, ожидали каких-то эффектных приключений с перестрелками.

Они говаривали между собой о том, что управление «С» — подразделение СВР, связанное с нелегалами, — единственная структура, занимающаяся «настоящей разведкой». С Буряковым они встречались в общественных местах, где их трудно было подслушивать, но, ведя свои обсуждения в помещениях, явно не беспокоились о том, что случится, если их подслушают. «Даже его начальник не знал, что Женя — агент под прикрытием», — однажды сказал Подобный Спорышеву, обсуждая предыдущее место работы Бурякова. Однажды этот начальник предложил им пригласить на обед приехавшего руководителя из СВР, и тот рассказал ему о двойной роли Бурякова.

«Эти парни явно не были должным образом подготовлены, — сказал бывший шпион КГБ Калугин. — У нас рот всегда на замке».

Тайная деятельность Спорышева и Подобного заключалась в основном в вербовке молодых женщин, в основном студенток и сотрудниц финансовых компаний, в качестве источников информации. Их попытки не всегда были успешны.

«У меня много идей насчет таких девушек, но я ничего не могу сделать, потому что они не позволяют подобраться к ним достаточно близко, — сказал однажды Спорышев Подобному. — А чтобы подобраться ближе, надо или переспать с ними, или каким-то еще способом влиять на них, чтобы они делали то, что мне нужно. Так вот, что касается девушек, из этого очень редко получается что-то полезное».

С источниками-мужчинами получалось не намного лучше. Один из них «улетел в Москву и забыл проверить свой почтовый ящик», рассказывал Спорышеву Подобный. «Думаю, он идиот и забыл, кто я такой, — добавил Подобный. — К тому же он пишет мне по-русски, чтобы практиковаться в языке. Он летает в Москву чаще, чем я».

Этот источник хотел внимания и денег; одну из этих вещей Подобный с радостью ему предоставил. «Я накормлю его пустыми обещаниями», — сказал он.

Конкретная роль Бурякова остается неясной, некоторые из его признаний засекречены.

Перебежчик из КГБ Калугин рассказал The Daily Beast, что российское государство помешано на получении цифр, отличных о официально опубликованных. «Это типично для советской ментальности, — сказал он. — Потому что публикуемая статистика — это ложь, а настоящую держат в секрете».

Как сказано в обвинительном заключении, однажды Спорышев позвонил Бурякову и попросил его дать информацию, связанную с фондовой биржей, государственному информационному агентству, «которое российская разведка иногда использует как прикрытие».

В другой раз Спорышев предложил Бурякову исследовать «влияние экономических санкций на нашу страну». Не будучи ни высококвалифицированным экономистом, ни особенно хорошим шпионом, Буряков во время встречи в офисе банка в Манхэттене оставил свой компьютер без внимания, и агенты ФБР, заглянув в него, обнаружили, что он искал в интернете информацию о последствиях санкций для России.

Калугин рассказал The Daily Beast, что «исследования» подобного типа — обычное явление. Когда он служил в КГБ во время Холодной войны, он нередко присылал информацию, которая через несколько дней после этого появлялась в прессе, но в КГБ ее ценили на вес золота. Как вспоминает Калугин, его начальник однажды сказал ему: «Знаете, это забавно: вы, ребята, сообщаете то, что пишут в западной прессе, но делаете это чуть раньше».

Может быть, поэтому истории таких шпионов, как Буряков, Спорышев и Подобный, которые работали в офисе и присылали информацию, не являвшуюся критически важной, не так эффектны, как случай с нелегалами. В одной из самых знаменитых историй братья Александр и Тимофей Вавиловы (прежде известные как Фоули) даже не догадывались, что их родители — не иммигранты из Канады, а российские агенты.

Еще одна из этой группы арестованных шпионов — Анна Чапман — обходилась без такой хитроумной легенды и пользовалась своим настоящим именем. Она стала широко известной из-за эффектной внешности и отношений с мужчинами, дружно проявившими изрядную забывчивость. Вернувшись в Россию, она стала ведущей телепрограммы «Тайны мира», где излагает причудливые конспирологические теории, в которые вряд ли верит сама.

В одном из эпизодов она рассказала, что американские бактериологи якобы выпустили из украинской лаборатории смертельно опасный штамм вируса гриппа.

В другом эпизоде некий эксперт заявил, что аллергия — «одна из величайших угроз для человечества», а другие участники передачи утверждали, что людей заразили аллергией намеренно.

Линия защиты Бурякова, в отличие от защиты десяти депортированных шпионов, заключалась в том, что он не был агентом под неофициальным прикрытием, поскольку работа на ВЭБ, в сущности, уже была работой на российское государство. В конце концов, «председателем наблюдательного совета банка является премьер-министр России, а президента банка назначает президент России», настаивал адвокат Скотт Хершман. По утверждению адвоката, банк также выполняет «важнейшие государственные функции», такие, как выплата и истребование долгов.

Американское правительство, в свою очередь, заявило, что на основании визы, выданной Бурякову, он мог считаться только сотрудником иностранной компании; он «неоднократно под страхом наказания за лжесвидетельство заявлял, что не собирается заниматься шпионажем».

«Информация, которую Буряков получал в процессе шпионской деятельности, не направлялась его начальникам в нью-йоркском представительстве банка, она передавалась российскому торговому представителю и атташе, — утверждал помощник федерального прокурора США Адам Фи. — У него не было другой причины, кроме шпионажа, делиться с ними этой информацией».

Начальник Бурякова по Внешэкономбанку Андрей Саратов написал письмо в поддержку мягкого приговора суда. «Евгений — добродушный человек, всегда готовый оказать поддержку друзьям и коллегам, — писал Саратов. — К примеру, однажды мне понадобилось лекарство, которое не продавалось в России, но его можно было привезти из Нью-Йорка. Евгений сразу же вызвался помочь и очень быстро доставил мне лекарство, хотя у него было много дел по работе». На просьбу дать комментарий, направленную по электронной почте в его компанию, Саратов не ответил.

Судья не согласился с линией защиты и приговорил Бурякова к 30 месяцам тюрьмы. Его семья написала письма с просьбой о смягчении приговора, хотя, как сказал Калугин, Россия, так же, как и прежде СССР, берет на себя заботу о семьях своих людей.

Одним из материалов, представленных защитой, было письмо, написанное от руки детьми Бурякова, которых он старался научить хорошему английскому языку. «Наш папа — очень хороший человек, — написал его сын Павел. — он всегда учил меня быть честным, справедливым, сильным и добрым».

Оригинал статьи: Кэти Завадски, «Российский шпион и его начальники — „тупой и еще тупее“», The Daily Beast, 6 июня

util