7 Июня 2016, 18:32

The American Interest об исторической правде в путинской России

Праздничный салют на Поклонной горе, посвященный 71-й годовщине победы во Второй мировой войне.

Политолог Эндрю Фоксолл — о том, как Путин переписывает прошлое, чтобы оправдать авторитаризм в настоящем

За последние два года, с тех пор, как Кремль аннексировал Крым, развязал агрессивную войну в Украине, вторгся в Сирию и стал всячески угрожать евроатлантической безопасности, ситуация внутри России ухудшилась. Авторитарные черты президента Владимира Путина проявляются все сильнее.

В российском обществе окончательно сформировалась репутация Путина как борца против «хищнического» Запада. Созданная при поддержке Кремля атмосфера нетерпимости позволяет властям расправляться с гражданскими свободами. Россия стала местом, где оппозиционного политика могут застрелить или отравить. Повсюду распространилась антизападная идеология, власти говорят о возвращении к «традиционным ценностям». Притом что экономические условия ухудшаются, Путин сплотил общество вокруг своего режима — к критическим голосам теперь относятся как к врагам государства. И возрождается традиция использования истории в качестве политического оружия.

Собственно, все шестнадцать лет своего пребывания на вершине власти Путин пользовался историей как средством самоутверждения, сохранения существующей политической системы и легитимизации действий Кремля. Но его недавние манипуляции с историей представляют растущий вызов Западу, поддерживая конфронтационную внешнюю политику Кремля и разжигая антизападные настроения в российском обществе.

Показательный пример — случай Сергея Мироненко, много лет работавшего директором Государственного архива Российской Федерации. В прошлом июле архив опубликовал рассекреченную корреспонденцию высших советских чиновников. начиная с 1948 года.

Эта корреспонденция разрушает популярную советскую легенду о «28 панфиловцах» — бойцах 316-й пехотной дивизии под командованием генерал-майора Ивана Панфилова, якобы погибших, отражая наступление нацистов под Москвой зимой 1941 года. Солдат наградили посмертно, все они получили звание Героев Советского Союза, им поставили памятники, назвали в их честь улицы, они упомянуты в официальном гимне Москвы. В ноябре должна состояться премьера снятого при поддержке Минкульта фильма о них, часть средств на который собрали методом краудфандинга.

Однако из переписки, опубликованной Государственным архивом, следует, что вся история придумана военным журналистом. Более того, советским властям это было известно, но они скрыли правду из соображений политической целесообразности. Дело не только в том, что некоторые из якобы погибших остались в живых. Один из них — Иван Добробабин — сдался нацистам и впоследствии был осужден за «предательство Родины».

Командующий 316-й стрелковой дивизии генерал-майор Иван Панфилов с офицерами своего штаба.

Став в 2000 году президентом, Путин начал культивировать идеологию консерватизма, в которой победа Советского Союза над нацистами — центральный момент. Идеология основана на мифе о том, что победа над нацизмом — заслуга исключительно Советского Союза, защитившего Европу. Поскольку на самом деле СССР за годы Второй мировой войны побывал на обеих сторонах, Кремль свирепеет при любой попытке поставить под сомнение черно-белую мифологическую картину. Идеология Путина тесно связана со Второй мировой войной, и любые сомнения в правдивости этой картины рассматриваются как прямая угроза ему и его власти.

После того как архив опубликовал документы, министр культуры Владимир Мединский раскритиковал Мироненко за эту публикацию. Руководитель архива, как выразился Мединский, — «это не писатель, не журналист, не борец с историческими фальсификациями». А если у него «есть желание сменить профессию — мы это поймем», добавил министр. Тем временем продюсер поддержанного государством фильма о панфиловцах назвал публикацию Госархива попыткой очернить героический подвиг.

В марте Мироненко уволили. Официально это было сделано по его собственному желанию. Но его коллеги считают, что он стал жертвой нового подхода к истории, главный пропагандист которого — Мединский.

По словам Мединского, написавшего книгу «Война. Мифы СССР», история «начинается не с фактов, а с интерпретаций».

Кремлевская искаженная интерпретация истории ставит целью не только сплотить российское общество вокруг идеализированного прошлого, но и легитимизировать российскую агрессивную внешнюю политику в мифологизированном настоящем.

В начале этого года министр иностранных дел Сергей Лавров опубликовал в журнале «Россия в глобальной политике» статью «Историческая перспектива внешней политики России». В этом тексте, появившемся в дни триумфа военной операции в Сирии, изложена совершенно параноидальная версия российской истории от принятия христианства в 988 году и татаро-монгольского ига до наполеоновских войн и Холодной войны.

Лавров утверждает, что на протяжении российской истории Западная Европа всегда была настроена против Москвы, стремилась «изолировать» ее и сделать своей жертвой. Это одно из любимых выражений Путина. В статье Лаврова есть и много других интересных формулировок: Вторая мировая война началась из-за «антироссийских устремлений европейских элит», Холодная война закончилась в результате «несчастливой цепи событий», страны Центральной и Восточной Европы, после 1991 года вступившие в Евросоюз и НАТО, «не могут принимать каких-либо значительных решений без зеленого света из Вашингтона или Брюсселя».

Однако, несмотря на все это, Россия всегда стремилась играть конструктивную роль в объединении континента, уменьшить вероятность конфликтов и войн и создать международные организации, которые гарантируют мир и порядок. Без России же, по мнению Лаврова, Европа обречена на хаос. «На протяжении по крайней мере двух с лишним последних столетий, — пишет он, — любые попытки объединить Европу без России и против нее неизменно оканчивались тяжелыми трагедиями».

Эта идея не нова для России. Но Россия изо всех сил старается внедрить ее в сознание европейцев. В феврале премьер-министр Дмитрий Медведев дал это понять на ежегодной Мюнхенской конференции по безопасности. В заголовки новостей попали его слова о новой холодной войне и опасности «третьей мировой встряски», но не менее важно то, что он призвал к пересмотру «архитектуры евроатлантической безопасности».

Разгром немецких войск под Москвой. Бойцы 5-й армии идут в наступление, 1941 год.

Статья Лаврова, оттененная увольнением Мироненко, демонстрирует стремление Путина контролировать российскую историю.

В то время как публикация Мироненко помогает гражданам России критически отнестись к официальным мифам, окружающим Вторую мировую войну, статья Лаврова направлена на то, исключить любые сомнения, — это попытка фундаментально переписать более чем тысячелетнюю историю, представив Россию в качестве невинной жертвы глобальных событий. С точки зрения Путина, история учит тому, что враги России непрестанно строят против нее козни, подрывая ее снаружи и изнутри. Таким образом, контроль над представлениями граждан об истории — это больше, чем инструмент сплочения нации. Это также способ подготовки россиян к войне и поддержания их в состоянии такой готовности.

Подчинив себе российские медиа и политическую сферу, Кремль вымостил дорогу к пересмотру и переписыванию истории. Только государство, по мнению Путина, заботится о национальной памяти. Во время подготовки к 65-летию окончания Второй мировой войны Кремль создал комиссию по противодействию «фальсификации истории». В 2014 году в России объявили уголовным преступлением реабилитацию нацизма, включив в это понятие любую критику действий Советского Союза с 1939 по 1945 год. В прошлом году Путин инициировал создание единого учебника истории — явно с целью создания стандартной версии истории России. Таким образом Россия создает исторический канон — версию истории, одобренную государством.

Разумеется, Россия — не единственная страна, где предпринимались и предпринимаются попытки политизации истории. Не уникальна она и в том, что видит историю не так, как ее соседи. Но чем она отличается, так это тем, что в интересах пропаганды в ней возможно что угодно.

Государство стремится монополизировать историческое знание, что проявляется в обвинениях в «фальсификации» истории. Под фальсификацией Кремль подразумевает все противоречащее тому, что он говорит сегодня, потому что то, что он говорит вчера, и то, что он может сказать завтра, вполне вероятно, будет от этого отличаться. При этом Кремль контролирует интерпретацию истории, то есть не только пренебрегает существующими интерпретациями, но и создает свои собственные.

В такой ситуации есть несколько практических шагов, которые может сделать Запад, чтобы противостоять использованию истории Путиным.

Нужны просветительские программы внутри России, делающие акцент, с одной стороны, на признании роли России и СССР в мировой истории, а с другой стороны, на неприятии российских манипуляций историей.

Попыткам России «монополизировать» победу Советского Союза во Второй мировой войне также надо противостоять. Запад должен поддерживать исследования материалов из российских и советских архивов. Некоторые исторические материалы, находящиеся в России, недоступны для исследователей, но к тем, которые находятся в других постсоветских странах, доступ есть.

В России мало кто открыто ставит под сомнение кремлевскую версию событий. Большинство принимает кремлевские манипуляции историей за чистую монету, и, если это не остановить, это приведет к тяжелым последствиям в долгосрочной перспективе. Сейчас, когда внутренняя политика Кремля становится все более авторитарной, а внешняя — конфронтационный по отношению к непосредственным соседям и к Западу, россияне готовы все это поддержать, уверенные, что история России оправдывает действия Москвы.

Оригинал статьи: Эндрю Фоксолл, «В путинской России история опасна», The American Interest, 6 июня

util