9 June 2016, 18:36

«Я заставлю их сделать проезд там, где нужно». Инвалид и его борьба за пандус

Инвалидом-колясочником Владимиром Журатом, который сломал бордюр для проезда коляски, заинтересовались следователи


Следователи опросят инвалида-колясочника Владимира Журата из Красноярска, который 3 июня кувалдой и топором разбил бордюр, через который не могла проехать его коляска. Пенсионер каждый день ездит по этому маршруту в поликлинику на процедуры и просил местных чиновников оборудовать пандус.

После инцидента чиновники обещали претензий к инвалиду не предъявлять и уверяли, что наконец оборудуют пандус, а теперь ситуацией Журата заинтересовались правоохранительные органы.


Владимир Журат сказал Открытой России, что не знал о том, что в отношении него будет проведена проверка, но по-прежнему настроен решительно.

— Я отбил всего полбордюра, чтобы колеса проходили. И все, на этом я остановился, но проезжать уже можно. Я предлагал им (рабочим от администрации, которые сделали рядом проезд. — Открытая Россия): уберите этот бордюр, этот бордюр нужно убрать, чтобы проезжать. А они взяли и рядом, метрах в пяти от этого места, два бордюра разбили. К тому же не в ту сторону: нужно было выводить на тротуар, а они вывели на землю. Зачем? Там, где не нужно. Нет, говорят, надо здесь. Вывели на грунт и положили там асфальт, но он же долго там не продержится. Два бордюра они все равно разбили, а я — всего половинку, чтобы коляска проходила. Так кого судить нужно? Меня что ли? За то, что я их работу сделал?

Там немного нужно было закончить. Две-три лопаты асфальта — и больше ничего не надо. А они пол машины асфальта вбухали прямо на землю. Нет там никакой подушки: ни гравия, ни щебня. Все впустую.

А знаете, почему они тот бордюр, который я разбивал, не тронули? Они его как вещдок приобщили. «Порча государственного имущества».

Я это сделал не только для себя, а для людей: для других инвалидов, для мамаш с детьми. Мамаша при мне однажды уронила ребенка, потому что коляска задралась кверху, и ребенок из коляски вылетел. Хорошо, что она поймать его успела: платье у нее длинное было, и ребенок на платье упал, а она его подхватила.

Пусть приходят эти следователи — разберемся. Дурдом. Но все будет хорошо. За меня весь народ, вся Россия, все хвалят, шлют мне записки по интернетам. Да просто на улице меня встречают и говорят: «Молодец! Правильно сделал».

А эти, которые ни черта не делают, бумажные короли, тупые до невозможности, иначе их не назвать, — пусть приезжают, будем разбираться. Я даже рад, что мне придется идти в прокуратуру и там долбить.

Я заставлю их (администрацию. — Открытая Россия) — через прокуратуру или через что еще — сделать проезд там, где это нужно.

Никто мне не помогает, никто. Я один. Только проходящие люди иногда — тут народу много.

Возле моего дома есть перекресток, большой такой. Там в центре островок безопасности, на который не заехать — у меня никак не получается. Вам, наверное, названия улиц ни к чему, но ладно: улица Тотмина, Юшкова и Кардышева. Там ни на тротуар не заехать, ни с тротуара не съехать. Я уже в одном месте сломал коляску. Я как-то научился этот перекресток переезжать, а что делать тем, кто не умеет? Они же ничего не делают! Кто их во власть пропускает?! Вы приезжайте, увидите все.

Мне с Первого канала звонили: сказали, что приедут и снимать будут напрямую. Вот, знаете, снимают — и сразу на канал все идет. Правда, потом перезвонили, говорят: «Мы не доехали, машина у нас сломалась». Машина сломалась... А откуда они ехали? Короче говоря, не приехали. Не могу я понять этого. Ну, и бог с ними.

А следствие... Пусть! Я жду прокурора. Придет — будем разбираться.
Мне не 7 лет и не 17 — мне 75. Я все понимаю, но начинаю нервничать. Главное, чтобы не инсульт: третьего я не переживу уже.

Но все равно ведь людей хороших и добрых больше, чем этих дармоедов. Я когда бордюр долбил, мне кто-то на коляску 500 рублей положил и камушком прижал. Они у меня так и лежат.

util