14 Июня 2016, 16:05

Карина Орлова о влиянии трагедии в Орландо на политкорректность и выборы в США

Прощание с жертвами теракта в Орландо, 13 июня 2016 года.


Какими новыми вопросами вынуждены задаваться после бойни во флоридском гей-клубе американские политики, рассказывает журналист Карина Орлова

«После стрельбы в Орландо остается или надеяться на то, что экстремистов можно отделить от мирных мусульман, или понять, что ислам так не работает» (Ученый, политолог, эксперт по безопасности Эндрю Мичта в твиттере).

«Американец, расист и гомофоб с большим количеством оружия расстреливает сообщество, которое ненавидит. Слишком знакомо. Вот суть случившегося» (Глава Foreign Policy Group Дэвид Роткоф в твиттере).

Крупнейший теракт со времен 11 сентября и самая массовая по числу жертв стрельба за всю историю США — террористическая атака в гей-клубе в Орландо, жертвами которой стали 49 человек, 53 были ранены, расколола американское общество: считать Омара Матина джихадистом или просто ксенофобом и психически невменяемым.

И важны здесь не термины, а принципиальный вопрос, что делать дальше: ужесточать ли правила обращения оружия, не признавая исламскую составляющую в теракте, на чем настаивает Барак Обама и Хиллари Клинтон, или проводить более жесткую внешнюю политику в отношении ИГИЛ (запрещенная в России организация) и других террористических группировок, что заявляют в качестве приоритета республиканцы.

29-летний гражданин США Омар Матин, сын выходца из Афганистана, работавший охранником в частной охранной компании, за двенадцать дней до теракта купил полуавтоматическую винтовку типа AR-15 .223-го калибра и «Глок-17» в лицензированном оружейном магазине рядом с домом во Флориде. Через несколько дней после покупки Матин вернулся, чтобы приобрести магазины патронов.

На сегодняшний день в Конгресс США внесено 227 поправок к законам об обращении оружия, большинство из которых, правда, пойдут в никуда. Утром 14 июня сенатор-демократ Боб Кейси представил законопроект, который запрещает покупать и владеть оружием лицам, совершившим даже мелкие преступления на почве ненависти.

Барак Обама после пресс-конференции 12 июня 2016 года.

Кандидат в президенты США Дональд Трамп отреагировал на теракт одним из первых: «Собирается наконец президент Обама произнести слова ’’радикальный исламский терроризм’’? Если нет, он должен немедленно и с позором уйти в отставку».

Барак Обама в полдень 13 июня выступил с обращением к нации, в котором назвал стрельбу в Орландо актом террора и актом ненависти. Президент США сказал, что трагедия является «отрезвляющим напоминанием о том, что атаки на любого американца — вне зависимости от расы, этнической принадлежности, религии или сексуальной ориентации — являются атакой на каждого из нас и на наши фундаментальные ценности равноправия и достоинства, которые определяют нас как страну. И никакой акт ненависти или террора никогда не изменит того, кто мы есть или ценности, которые делают нас американцами».

Почему он не использует слова «радикальный ислам», «радикальный исламский терроризм» и даже «Исламское государство», употребляя акроним ИГИЛ, Обама объяснил в феврале 2015 года после саммита по борьбе с экстремизмом.

«Они стараются изобразить себя религиозными лидерами — святыми воинами в защиту ислама. Именно поэтому ИГИЛ осмеливается объявлять себя ’’Исламским государством’’. И они пропагандируют представление о том, что Америка, и Запад в целом, находится на войне с исламом. Но мы не на войне с исламом. Мы находимся на войне с людьми, которые извратили ислам».

Обама неоднократно обращался к мусульманам с призывами к сотрудничеству. Например, на пресс-конференции в Турции в ноябре 2015 года, после терактов в Париже, Обама сказал следующее:

«Также правда и то, что самые жестокие террористические организации в настоящий момент заявляют, что они действуют от имени настоящих мусульман. И я думаю, что мусульмане по всему миру — религиозные лидеры, политические лидеры, обычные люди — должны задаться серьезным вопросом о том, где эти экстремистские идеологии берут свои корни, даже если это касается только очень маленькой части населения. Это реальность, и она опасная... Я также думаю, что мусульманское сообщество должно подумать о том, как мы можем сделать так, чтобы наши дети не заражались этой извращенной идей о том, что они могут убивать невинных людей, а религия это оправдает. И в большой степени эта работа должна быть проделана внутри самого мусульманского сообщества. И, я думаю, уже было упущено немало моментов, когда ответ экстремизму был недостаточным».

Молитва по погибшим в Орландо в Лонгвуде, Флорида.

После теракта в Сан-Бернардино в декабре 2015 года Барак Обама во время обращения к нации снова говорил об ответственности мусульманского сообщества:

«Мы не можем отрицать тот факт, что экстремистская идеология распространилась среди некоторых мусульманских общин. Это реальная проблема, которой мусульмане должны посмотреть в лицо, без всяких оправданий. Мусульманские лидеры здесь и по всему миру должны продолжить работу вместе с нами по решительному и однозначному отторжению ненавистической идеологии, которую распространяют такие группировки, как ИГИЛ и ’’Аль-Каида’’. Мусульманские лидеры должны выступать не только против самих актов террора и насилия, но также и против тех интерпретаций ислама, которые несовместимы с ценностями религиозной толерантности, взаимного уважения и человеческого достоинства».

Отказ Обамы называть теракты радикальным исламским терроризмом стал одним из символов американской политкорректности, вокруг борьбы с которой успешно выстроил всю свою предвыборную кампанию Дональд Трамп.

Под словом «успешно» подразумевается результат: то, что, как казалось многим, должно отпугнуть избирателей от Трампа, — оскорбления и угрожающие обещания — только прибавляло ему голосов.

Естественно, теракт в Орландо стал новой возможностью для атаки на де-факто кандидата от Демократической партии Хиллари Клинтон. «Если Хиллари даже после этого теракта не сможет произнести эти два слова — ’’радикальный ислам’’, она должна выйти из президентской гонки», — заявил Трамп.

В день теракта официальное заявление сделал штаб Клинтон, но не сама Хиллари. Штаб обвинил Трампа в «политизировании» трагедии после того, как в одном из твитов он написал, что ценит поздравления в том, что был прав по поводу радикального ислама, но сейчас он хочет жесткости и бдительности.

Клинтон же выступила с речью 13 июня в Кливленде, заявив, что «подстрекательская, анти-мусульманская риторика» делает Америку менее безопасной. В остальном ее речь была характерной для любого традиционного кандидата в президенты. Но имени Трампа Клинтон называть не стала, хотя и упомянула его предложение запретить въезд в страну всем мусульманам, назвав его оскорбительным и контрпродуктивным.

Трамп, выступая с речью в Нью-Гемпшире, уточнил свое предложение: въезд в США должен быть запрещен всем мусульманам, иммигрирующим из любых частей мира с «доказанной историей терроризма» против США или их союзников. Говоря о мусульманах, проживающих в США, Трамп обвинил их в том, что они не сообщают полиции о «плохих» членах своего сообщества, зная о них.

Отец террориста Седдик Матин заявил на видео, которое он разместил в фейсбуке сразу после теракта, что его сын не должен был устраивать бойню, потому что «Бог сам накажет тех, кто вовлечен в гомосексуализм». Седдик Матин, проживающий во Флориде, назвал стрельбу трагедией, но сказал, что Омар Матин был «хорошим сыном и образованным сыном», сообщает The Washington Post. Сам Седдик Матин регулярно посещал исламский центр в Форт-Пирс.

Омар Матин.

Комментируя теракт в Орландо, который случился за две недели до годовщины принятия Верховным судом исторического решения о признании гей-браков на всей территории США, республиканцы предпочитали не называть жертв теракта геями.

Такое решение приняли спикер палаты представителей Пол Райан, лидер республиканцев в Сенате Митч МакКоннелл и многие другие. Демократы, напротив, постоянно повторяли, что атака была совершена на гей-сообщество: так, например, сделала лидер демократов в палате представителей Нэнси Пелоси.

Гей-сообщество отреагировало массово, но по-разному. В колонке в The Washington Post писатель и журналист Чарльз Кайзер напоминает, что это движение, закаленное в тяжелой борьбе с тех пор, как 51 год назад в Вашингтоне двенадцать гей-активистов под руководством Джека Николса и Френка Кэмини вышли на пикет с плакатами «15 миллионов гомосексуалистов протестуют против отношения федеральных властей». Протест был направлен против указа президента Дуайта Эйзенхауэра, который запрещал нанимать на государственные должности открытых геев. А когда Кайзер узнал, что террористом в Орландо был мусульманин, он сразу подумал о своем друге-мусульманине и открытом гее, недавнем выпускнике Колумбийского университета, который свободно живет в Нью-Йорке, но никогда не сможет признаться семье у себя на родине, в Восточной Африке, в том, что он гей.

Журналист Джейми Кирчик, раскритиковавший российский закон о гей-пропаганде в эфире RT, написал статью «Исламистская война против геев пришла в Америку». По мнению Кирчика, после стрельбы в Орландо многие геи, следуя за либеральным комментаторами и политическими лидерами во главе с президентом США, пытаются умалить ислам как фактор теракта. А некоторые стараются распределить вину между всеми религиями или обвинить абстрактную «ненависть», обобщая все сразу — от отказа булочной испечь новобрачным геям свадебный торт до повешения подростков-геев на строительных кранах иранскими муллами. Но факт заключается в том, говорит Кирчик, что в то время как ислам, безусловно, не является монополистом в области гомофобии, ему принадлежит мажоритарная доля в деле истребления геев. Он ссылается на опросы за 2013 год, которые показывают: 75% мусульман в 33 из 36 стран уверены, что гомосексуализм от природы является злом. Но подобные взгляды распространяются и на Западе: половина британских мусульман, согласно опросам, уверена, что гомосексуализм должен быть запрещен законом.

Телеведущий CNN, открытый гей Андерсон Купер, делая репортаж из Орландо, не смог сдержать слез. Не смогли их сдержать и сотни людей, рано утром, сразу после теракта, выстроившиеся в Орландо в очередь на несколько километров для сдачи крови для пострадавших.

А закончить эту статью мне хотелось бы твитом американского писателя, философа и нейробиолога Сэма Харриса: «Честный разговор о корнях джихадизма не является признаком ненависти к мусульманам. Это единственный способ поддержать мусульманских антиклерикалов».

util