22 June 2016, 14:13

Женский бунт в сериале «Игра престолов» как побочный продукт патриархата

Культурный критик Георгий Биргер, автор телеграм-канала Culture Crab, объясняет, почему не стоит обманываться, будто «Игра престолов» превращается в сериал о победившем феминизме


Следом за последней серией «Игры престолов» многие, наконец, увидели, что там полный матриархат наступает. К этому, вообще-то, велось примерно с самого начала, но ладно, в 6×9 действительно впервые в лоб проговаривается. Тем не менее ошибка считать это радостным провозглашением girl power. Как раз-таки наоборот: Мартин и шоураннеры не славят женский род, а лишь указывают на проблемы любого строя, в котором есть кто-то априори сильный и априори слабый. Примерно в том же ключе, в каком в «Американской истории преступлений» (American Crime Story) показали оправдание О Джея Симпсона не как победу борцов за права черных, а как побочный эффект расизма белых — в смысле, если бы расизма не было, человек даже с деньгами и влиянием никогда не смог бы такой приговор себе выкупить.

Во вселенной Вестероса довольно прогрессивные взгляды на сексуальность, но вот по половому вопросу она от нашей ничем не отличается: есть мужики на войне и бабы в хозяйстве.

Есть общественный договор, согласно которому мужчина правитель — это что-то естественное, а женщина — противоестественное. И это портит как тех, так и других.

Мужчины воспринимают власть как что-то от них неотделимое, отчего у них ускользает осознание всей ответственности. Трон — он тут всегда был и всегда был за ним по закону. Подчиненные, даже самого высокого ранга — это те, с кем можно спорить или просто не слушать. Можно сколько угодно заниматься своими делами и двигать свою личную повестку, даже если остальным все это кажется сомнительным. Можно вообще ничем не заниматься — ты же законный наследник и тут по праву, отстаньте.

Такими мы видим Томмена — по сути случайного короля, который остается просто ребенком; Джона — упрямого настолько, что и смерть его не останавливает, а даже наоборот — ок, я уже умирал, хуже уже не будет. Таким был Станнис, вера в право на трон которого полностью загораживала здравый смысл. Ну а новоприбывший Юрон Грейджой так попросту считает, что сможет заключить альянс с Дейенерис просто потому, что у него большой член.

Тем временем каждая женщина-правитель несет на себе бремя необходимости доказывать, что женщина может быть правителем. Нужно регулярно, буквально каждую секунду убеждать окружающих, что место на троне ей заслужено; она не имеет права ни на малейшую ошибку или оплошность. Каждое движение и каждый указ должны быть подчинены железной логике, в любой момент может понадобиться их защищать, и тогда нужна будет железная аргументация.

По сути женщине в такой ситуации нужно становиться «мужиком», причем куда больше мужиком, чем другие мужики.

Более сильным, более решительным, более безжалостным, более кровожадным, более хладнокровным — весь набор таких типично «мужицких» качеств, гипертрофированный до предела.

Такой мы видим сегодняшнюю Дейенерис, готовую залить кровью весь мир. Она бы и не стала никогда пытаться остановить кровопролитие договором, как это сделал Тирион, — для нее это была бы очевидная слабость. Тирион же в отсутствии необходимости удерживать власть был ведом банальным гуманизмом — понятием, о котором сегодняшняя Дейенерис регулярно забывает.

Полюбившаяся многим леди Лиана Мормонт — это антипод Томмена, человек, которому пришлось отказаться от детства в пользу долга. И хоть для самого дома Мормонт это совсем неплохо, нужно понимать, что у Лианы просто не было выбора. Грубо говоря, Томмену дозволено оставаться ребенком, потому что он мужчина, а Лиане нужно быть правителем и точка, иначе народ забунтует, какие тут игрушки.

Санса, которая внезапно поняла, что ей совсем необязательно быть жертвой, превратилась просто в машину мести, и хоть «справедливость» в расправе над Болтоном есть, человеческого там нет ни капли и вряд ли будет дальше. И, в конце концов, Яра, которой всю жизнь приходилось отвечать за то, что у нее нет члена, — тут уже самое буквальное воплощение идеи «будь большим мужиком».

Ничего хорошего в женском бунте «Игры престолов» на самом деле нет и не задумано, это просто побочный эффект патриархии и, как это ни парадоксально звучит, ее часть и продолжение.

Очевидно, что железная леди-мужик у руля — это последствие сексизма, но никак не победа над ним. И в целом «Игра престолов» всегда же показывала вред самой идеи привилегии: будь то по линии крови, по половым признакам или по физическим возможностям.

Но просто поменяв местами одну привилегированную группу с непривилегированной, вы не поменяете вообще ничего: опять получится кто-то «сильный» и кто-то «слабый», опять это будет неправдой — и игра продолжается.
util